Чтение онлайн

Он внимательно оглядел Велисария из-под полуопущенных век.

–  Может, ты понимаешь? Римский полководец кивнул.

–  Конечно. Как ты говоришь, следует соблюсти приличия. Например...
– Он осушил кубок и скорчил гримасу.
– Отвратительная штука! Наверное, меня испортило хорошее римское вино, которое я пил во время кампании.

Он вытер губы и продолжил:

–  Например, если бы я взял вас на свою следующую кампанию в качестве рабской рабочей силы, то кампания превратилась бы неизвестно во что. Военнопленных, используемых для тяжелых работ, следует хорошо охранять. Все это знают.

Собравшиеся в комнате кушаны дружно кивнули с серьезным видом.

–  Никто и не подумает делать по-другому, - согласился Васудева.
– Глупо для того, кто взял в плен, оскорбительно для пленного.

–  Да. Но поскольку я собираюсь предпринять кампанию из быстрых маневров - обманные шаги, скоростные марши, возвращение назад или смена порядка и все в таком роде, - будет невозможно выделить войска, которые теряли бы время, наблюдая за работой или просто охраняя недовольных хмурых рабов. Которые в любом случае очень замедлят наше продвижение вперед, потому что идут пешком. Не могу допустить, чтобы рабы ехали на лошадях! Смехотворно. Они могут убежать.

–  Абсолютно неправильно, - тем же тоном сказал Васудева.
– Гротескно.

Велисарий почесал подбородок.

–  Трудно, трудно.

Поднял руку.

–  Один момент, пожалуйста, пока я размышляю над проблемой.

Он опустил голову, словно погрузился в глубокие размышления. Послал мысленный импульс.

"Эйд?"

"Кусок пирога".

* * *

Когда Велисарий поднял голову, на его лицо вернулось обычное выражение. Увидев хитрую усмешку, кушаны улыбнулись.

Он очень внимательно посмотрел на Васудеву, а затем на других кушанских офицеров по очереди.

–  Вы, возможно, слышали, что у меня есть одна небольшая способность. Видеть будущее.

Васудева фыркнул.

–  Ты колдун! Все это знают. Даже ни один сосущий палец перс не станет делать ставки на это. А мы предлагали очень хорошие условия. Двенадцать против одного. Велисарий рассмеялся.

–  Рабство - интересное положение, Васудева. Оно принимает несколько форм. В прошлом отличалось от того, что имеет место сейчас. И в будущем оно станет другим. Много форм.

Он склонился вперед. Шестнадцать кушанов сделали то же самое.

–  Позвольте мне рассказать вам о некоторых рабах будущего. Он еще склонился вперед. И кушаны склонились.

Их назовут мамелюками.

Послание и обещание

Когда Антонина открыла дверь, Кутана быстро заскочила к ней в спальню.

–  Я надеялась, что вы все еще не спите, - сказала горничная.
– Даже несмотря на то, что вы так рано ушли с празднования дня рождения.

Молодое лицо казалось возбужденным, даже жадным. Служанка протянула лист папируса.

–  Это послание! Послание! Для вас! Они сказали: пришло сигнальной почтой - из Месопотамии!

Передавая папирус, Кутана добавила:

–  Я думаю, оно от вашего мужа. Я не уверена. Я не умею читать. Потом сказала неуверенно:

–  Хотя кажется очень коротким.

Антонина прочитала послание. Увидела, что Кутина оказалась права. Это было очень короткое послание.

Но достаточное. Ее сердце судорожно забилось в груди. "На следующий год, любовь моя. На следующий год".

–  Да, - прошептала она.
– Я буду там. Я обещаю.

Император и его народ

На утро после празднования дня рождения император Фотий пробрался в часть дворца, отведенную под комнаты слуг.

Длинный, трудный путь.

Мрачное настроение девятилетнего мальчика частично объяснялось простой усталостью. Празднование дня рождения было напряженным, несчастливым и изматывающим. Собралась огромная толпа, ему представляли сенаторов, императрица-регентша как и всегда поглядывала на него критически и делала критические замечания. Фотий получил такое же наслаждение, какое получает овца, когда ее стригут. А то и ведут на заклание.

Однако в основном черные мысли и отвратительное настроение объяснялись Новостью.

Вчера вечером как раз перед началом мероприятия Феодора сказала ему об Этом. Точно так же, как по представлениям Фотия фермер разговаривает со своим поросенком.

–  Отлично! Разве ты у меня не самый толстенький?
– говорит фермер. Суть произнесенной Феодорой Новости была точно такой же.

Добравшись до места назначения, Фотий постучал в дверь. Это была единственная дверь, в которую когда-либо стучал римский император. Все остальные открывали по его приказу.

Дверь, ведущая в скромные апартаменты в части дворца, отведенной слугам, открылась. В дверном проеме стояла молодая женщина. Она была довольно красива, если не смотреть на шрамы на ее лице.

–  О, вы только посмотрите! Это Фотий! Она улыбнулась и отступила в сторону.

–  Проходи, мальчик, проходи.

Войдя, Фотий почувствовал, что меланхолия проходит. У него всегда поднималось настроение, когда он заходил к Ипатии и ее мужу Юлиану. Это было единственное место в мире, где Фотий чувствовал себя самим собой. Ипатия была его нянькой с тех пор, как он только учился ходить. И хотя Юлиан стал начальником его охраны совсем недавно, Фотий знал его много лет. Юлиан входил в ближайшее окружение его отца Велисария. Один из его букеллариев.

Теперь появился и сам Юлиан, вышел в небольшую гостиную из кухни. Он держал кубок с вином в одной руке.

Весело улыбался. Этот человек точно так же весело улыбался, когда Фотий впервые увидел его в усадьбе в Дарасе. Фотию было шесть лет и он округлившимися глазами смотрел из своей кровати, как большой и сильный катафракт забрался в окно и прошел к двери, ведущей в комнату Ипатии. И весело попросил мальчика сидеть тихо. Что Фотий и сделал в ту ночь и все остальные ночи, которые последовали за первой.

–  Добро пожаловать, император!
– громко сказал Юлиан.

–  Не надо меня так называть, - проворчал Фотий. Юлиан улыбнулся еще шире.

–  У нас плохое настроение? Что случилось? Учителя критикуют твою риторику? Или императрица-регентша придралась к тому, как ты держался?

–  Хуже, - простонал Фотий.
– Все ужасно.

–  Ну, парень, почему бы тебе не пройти в святая святых и не рассказать нам об этом?
– Юлиан положил большую руку на плечо мальчика и повел его в общую кухню. Ипатия последовала за ними.