Чтение онлайн

Отвлекаюсь на свои мысли, прекратив контролировать кашель, поэтому тот прорывается наружу. Прикрываю ладонью рот, наклоняя голову к коленям, и давлюсь им, пугаясь тому, какой он хриплый, отчего до боли раздирает горло. Даже слезы выступают на глазах. Чувствую движение со стороны, поэтому заставляю себя приподнять лицо: Дилан слезает с кровати, пуская дым через ноздри, и подходит к шкафу, открывая его дверцу. Недолго изучает хмурым взглядом полки, зажимает сигарету зубами, вытянув руками сложенное одеяло. Я только сейчас замечаю, что сидим мы на матрасе.

Повторюсь, я чувствую себя ужасно некомфортно, когда он делает что-то для меня.

— Спасибо, — хрипло шепчу, еще выдавливая из себя остаток кашля. Дилан возвращается к кровати, протянув мне одеяло, и я беру его, а руки мои моментально опускаются к кровати. Одеяло, кхм, тяжелое? Почему мои мышцы так ноют? От усталости? Мне опять становится не по себе. Парень затягивает, оставив сигарету между зубов, берет одеяло, сев на колени, и заводит ткань мне за спину, принудив меня наклониться немного вперед, чтобы одеяло накрыло мою спину и плечи.

— Спасибо, — повторно благодарю, заерзав на матрасе. О’Брайен кивает, обессилено садясь обратно, и прижимается спиной к стене, немного запрокинув голову. Смотрит в потолок, продолжает держать сигарету пальцами, подносить её к губам. Дымит. Он определенно в своих мыслях, полностью погружен в них. Будет ли вернее и полезнее высказать их? Жаль, я плоха в психологии. Лиллиан бы точно смогла разговорить его со своими навыками «общения». Думаю, я могу попробовать. Не хочу, чтобы он справлялся со всем в одиночку.

Начинаю нервно поглядывать на парня. Язык вяжется узлом при попытке сказать что-то. Таким образом, маюсь долгое время, пока не выдыхаю из себя тяжесть, заговорив:

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — Дилан не опускает головы. Смотрит в потолок, наблюдая за испарением белого дыма. Обнимаю колени, коснувшись их грудью, и моргаю, не скрывая беспокойства в голосе:

— Ты не хочешь обсудить произошедшее? — тут же осеклась. О’Брайен прикрывает веки, получив данный вопрос, и выдыхает. Я реагирую на его поведение не совсем сдержанно, за что мне крайне стыдно, но чувство вины проглатываю, отвернув голову в сторону, уложив её на руки:

— Знаешь, тебе стоило попросить меня уйти, если ты не готов общаться с кем-то или…

— Нет же, — слышу, как он ещё раз вздыхает, тяжелее, чем до этого, но не поворачиваю головы обратно, сохранив молчание.

— Я просто, — О’Брайен с неохотой выдавливает из себя признание, которого я, конечно, не жду, но на которое рассчитываю. — Не хочу, чтобы ты видела меня таким.

Хмурю брови. Осознаю и обрабатываю сказанное им, затем отрываю голову от коленей, подняв, и поворачиваюсь к нему лицом, с непониманием уточнив:

— Каким? — выгляжу больно растерянной, при этом хмурой, наверное, поэтому парень долго собирается с мыслями, чтобы продолжить:

— Я выпил, — пока мне неясна суть. — Я пьян, — стучит пальцами по коленке, вновь сунув сигарету в рот, дабы глотнуть никотина. — Мне дискомфортно от того, — слабо жестикулирует рукой, кое-как поясняя. — Что ты видишь меня таким. Я не хочу этого. Ну… — моргает, наконец, опустив лицо, но по-прежнему не смотрит на меня. — Чтобы ты считала меня алкоголиком.

Открываю рот от укола возмущения и легкой обиды, ведь, простите, какого черта он считает, что я могу думать о нем в таком ключе:

— Я и не считаю, — тон моего голоса меняется, становится жестче, а с лица не пропадает хмурая озадаченность. Дилан, наконец, опускает голову, повернув её ко мне. Смотрим друг на друга. Да, видно, что О’Брайен много пил эти дни, но я вообще ничего негативного не ощущаю в ответ. Конечно, меня беспокоит его потребность в алкоголе в подобные моменты, но, уверена, в будущем он сможет избегать данного, тем более, если я буду ему помогать. Проблема в том, что парень закрывается. Сам уходит, а как мне помогать ему, когда он не желает этого?

Нет, я не буду давить на него болтовней о личном. Вряд ли он хочет этого сейчас, поэтому просто приподнимаю руку, сжав пальцами уголок одеяла, и взглядом намекаю на разрешение сесть ближе. Дилан не сразу начинает двигаться, до него долго доходит. Парень выше поднимает руку с сигаретой, чтобы не обжечь ни меня, ни самого себя. Двигается, садится ближе, плечом мне под бок. Выходит так, что он практически ложится, голову укладывая мне на грудь. Опускаю руку с одеялом, накрывая его плечо, и парень выдыхает, кажется, прикрыв веки. Затягивает никотин. Молчит. Я подношу ладонь к его волосам, начав осторожно поглаживать. Напряжение не пропадает. Атмосфера такая же натянутая. Невольно задаюсь вопросом: что я могу сделать, чтобы смягчить ситуацию? О’Брайен иногда ерзает, чтобы занять удобное положение, но не пытается вылезти из моих объятий. Глажу его по макушке, вытягиваю одну ногу, что ближе к нему, чтобы парень мог лечь боком. Он одной рукой обхватывает свой живот, другой продолжает сжимать сигарету. Вижу, как дрожит его ладонь, когда он подносит её к лицу, может… Может, мне стоит попробовать развеселить его?

— Хочешь… — откашливаюсь, скованно интересуясь. — Хочешь я спою тебе? — нервно улыбаюсь, понимая, что это даже звучит нелепо, оттого на данном этапе уже должно быть смешно, но Дилан реагирует как-то серьезно:

— Что? — он держит сигарету у рта, открыв веки, и смотрит перед собой, заставляя меня чувствовать большую неловкость:

— Ну… — нервно провожу ладонью по его волосам. — Ты услышишь, как я пою, и поймешь, что твоя жизнь ещё не так ужасна, — с губ слетает смешок, но… Дилан не отвечает подобным. Не оставляю попытки помочь ему почувствовать себя раскованнее, так что продолжаю самоиронию:

— Хотя, мне будет достаточно сыграть, верно? — улыбаюсь, начав массировать его макушку. Молчание не виснет над нашими головами, ведь О’Брайен вдруг подает голос, вполне серьезным тоном:

— Давай.

Мои пальцы замирают. Взглядом упираюсь ему в макушку, приоткрыв рот, и с волнением сглатываю:

— Что?

— Спой, — парень повторяет ровным тоном.

— Я-я… — нервничаю куда сильнее, начав второй рукой ворошить свои волосы. — Не особо, знаешь…

— Спой мне, — повторяет просьбу, запястьем опираясь на мое колено, и прикрывает глаза. Я сглатываю, чувствуя предательское першение в горле. Глотка сжимается от одной мысли, что мне нужно спеть в присутствии кого-то. Обычно я пою, находясь в полном одиночестве. Когда никого нет дома, чтобы никто точно не стал свидетелем этого эпичного позора. А сейчас… Поймите, меня охватывает очень странное и непонятное ощущение: с одной стороны мне стыдно даже пытаться спеть при ком-то, но… Одновременно с этим мне хочется попробовать. Только при Дилане.

Потираю больное горло, мягко постукивая пальцами по виску О’Брайена, который без желания затягивает никотин, лениво выдавливая его через ноздри. Моргаю, скованно откашливаюсь, чувствуя, что мое смущение не даст мне нормально начать, но… Я могу попробовать шепотом, как делала моя мать, укладывая меня спать. Если честно, только её песни я и знаю, как напевать. Сглатываю. Сухости во рту меньше не становится. Делаю тихий вдох — и… Мне действительно не удается побороть смущение, перерастающий в настоящий стыд, когда начинаю шепотом напевать строки с детства знакомой песни.