Чтение онлайн

Так же как и трепетное отношение к деньгам, которые Эмма наказала Ларсону строго на строго тратить, изменилось за семь месяцев, с того момента, как он перебрался в приличное жилье.

Не было ни единой весточки с того момента, как Эмма вышла за порог этой квартиры. Ларсон первое время жил весьма условно. Он разговаривал сам с собой, успокаивал себя и твердил, что Эмма жива и не натворит глупостей. Неуверенный ход мыслей сбивался и на смену одинокой бравады всегда приходило безмолвное отчаяние.

В такие дни давление скакало и старик просиживал часами в кресле около окна, погруженный в любимые произведения Артура Конан Дойля. Чтение всегда действовало на него благотворно и стройный ряд гениальных умозаключений невероятного персонажа по имени Шерлок Холмс вырывал из унылой рутины, в которую Ларсон не стремился вернуться.

Жизнь на улице носила куда более стихийный характер, ежедневно напоминая, насколько она ценна и дорога. За относительный комфорт, если таковой вообще доступен бездомным, приходилось бороться: еда, одежда, ночлег… Еще один день, это хорошо. Эта битва отвлекала от тяжелых мыслей, от ноющих коленей и сбитого ритма сердца.

Теперь старик остался наедине со своими демонами, которые беспощадно подсовывали воспоминания, они же неизбежно тянули тупую боль в груди. Она нарастала, лепилась комком под горлом, но все же заставляла чувствовать себя живым человеком.

Таская из заветной заначки деньги, Ларсон взвалил на себя былую ношу Эммы и теперь, его, приход в ночлежку вызывал радушные улыбки товарищей по несчастью и протяжные гулкие вои голодных животов. Ларсона поддразнивали и называли аристократом, он молча улыбался и безропотно сносил сдерживаемую горечь бравады людей, которым едва ли повезет так же как и ему.

Стук в дверь раздался едва старик открыл рот, чтобы поблагодарить Дебби. Он нахмурился и нехотя прошаркал, чтобы открыть.

На пороге стоял жутко худой тип в дорогом пальто, с кожаный кейсом в левой руке и потрясающе размытой физиономией.

Добрый день! Мое имя Диоген Аклеус. Я ищу мистера Ларсона.

На копа он не был похож, на работника пенсионного фонда еще меньше, полицейские так не одеваются, даже детективы. Ларсон нахмурился еще сильней.

Это я.

Аклеус замялся на пороге и Ларсон догадался, что это невербальный намек на приглашение пройти внутрь.

Прошу проходите.

Мистер Аклеус не изменился в лице и сделав буквально пару шагов замер в прихожей, вызвав у Ларсона раздражение.

«Придется каждый шаг диктовать, как роботу!»

Присаживайтесь! — брякнул старик и кинул взгляд на разгоревшееся от любопытства лицо Дебби Сандерс.

Кофемашина протяжно выла, усердно прочищая себя, но тип ничуть не смутился и непробиваемая невозмутимость стала настораживать еще больше.

Простите, мистер Ларсон, но наш разговор должен состояться тет-а-тет, — ни один мускул на бесцветном лице не дрогнул, в то время как рыбьи глаза недоверчиво впились в Дебби.

Челюсть Ларсона упрямо выпятилась вперед и он замялся.

Дебби, ты не будешь возражать, если я… если мы попьем кофе чуть позже?

Лицо мисс Сандерс приобрело легкий малиновый оттенок и она с видом оскорбленной невинности молча вышла в дверь, хлопнув ею с такой силой, что одна из батарей отопления завыла в унисон кофемашине.

Благодарю, — тип тут же аккуратно опустился в кресло и выложив свой кейс на журнальный столик уверенно нажал на две защелки, от чего они тут же бодро звякнули. — Я поверенный мисс Эммы Лин Кейтенберг с недавнего времени и у меня от нее имеется несколько поручений. Прошу, ознакомьтесь с данными бумагами и поставьте подписи, там где отмечено галочками. Прошу.

Аклеус протянул растерянному старику листов двадцать мелкого текста, недоумевая от чего тот застыл словно статуя.

Немая сцена затянулась и поверенный стал немного нервничать, когда Ларсона заметно побледнело.

Мистер Ларсон….

Можно просто Ларсон.

Ох, разумеется. Просто мисс Кейтенберг дала четкие указания не упоминать Вашей фамилии, но я не хотел проявить неуважение.

Откуда???!!!! — Ларсон почувствовал, как в груди все сдавило и он пошатнулся.

Боже! Вам плохо?

Чертово давление. Сейчас пройдет, — Ларсон нервно отмахнулся и впился в лицо Аклеуса. — Еще раз! Вы, чей поверенный?

Мисс Эммы Лин Кейтенберг, — медленно, словно ребенку невозмутимо повторил Аклеус.

А я могу поинтересоваться, почему она наняла какого-то поверенного, чтобы я что-то еще там подписывал? И что это за бумажки? Вы мошенник какой-то?

Неожиданный поворот разговора немного выбил напыщенного типа из колеи и он приоткрыл от удивления рот.

Что Вы! Прошу, вот, мои документы и удостоверение, — Аклеус спокойно протянул документы и Ларсон нацепил очки, чтобы прочитать и сверить фотографию с физиономией в живую.

Убедили. Хорошо! Где сейчас Эмма, она в порядке?

Мисс Кейтенберг довольно четко дала понять, чтобы я не распространялся о ее настоящем местопребывании, но просила уверить, что она в полном порядке и она передала Вам личное письмо.

Аклеус снова нырнул в кейс и протянул Ларсону конверт, с которого аккуратно были содраны многочисленные марки.

Ларсон едва ли не забывал дышать и принял письмо, как святыню. Его лицо мгновенно заволокла такая тоска, что даже Аклеус не посмел проронить и слова, ожидая пока старик придет в себя.

С сердца упал тяжелый камень и Ларсон испытал огромное облегчение узнав, что все его кошмары и страхи за эти долгие месяцы оказались напрасными. Он благоговейно держал конверт в руках, решив прочитать письмо после ухода этого противного адвокатишки или как он там себя называл.

Что я должен подписать?

Аклеус оживился и затараторил.

Это документы на согласие о проведении обследования в Пресвитерианском госпитале, мисс Кейтенберг упоминала, что у Вас слабое здоровье… Стандартные формы для каждого кто решит пройти обследование и если будет назначено лечение… Согласие на обработку личных данных и еще договор на открытие счета в банке…

Ларсон уже было открыл рот чтобы решительно возразить и тыкнуть этого хмыря в стройную очередь из пузырьков с лекарствами, которые стояли на комоде около входной двери, но тот поднял руку и сдержанно покачал головой.

Боюсь, мисс Кейтенберг настаивает.

Как это было на нее похоже! Ларсон едва сдержал улыбку и кашлянул в кулак, чтобы скрыть полное отсутствие злости, хотя раздражение почти незаметно болталось за кулисами характера. Диктаторские таланты Эмма проявляла ненавязчиво, но регулярно, когда жила здесь и навещала Ларсона в ночлежке. Она никогда не прибегала к уговорам, угрозам… Бубнила себе под нос о последствиях, не настаивая на своей правоте, перемешивая нормальную человеческую речь с нецензурным лексиконам, который до простого мужика старой закалки доходил быстрее.