Чтение онлайн

Они сказали, что у них имеется совершенно особенный товар: модель ручной сборки, только что появившаяся на рынке. Обтекаемые элегантные обводы, кремово-голубая раскраска и все те побрякушки, какие только могут придумать автомобилестроители. Они так стремились продать этот “кадиллак”, что даже не попросили меня ничего подписать. Я взамен втюхал им побитый “плимут”, предложил по вопросу оплаты связаться с мистером Маршаллом, залез в “кадиллак” и проехался по Мэйн-стрит, вызвав маленькую сенсацию.

Я сидел в этой дорогой игрушке и слушал стереоприемник, когда увидел Маршалла, выходящего из офиса Олсона. Я надавил на гудок. Раздался мелодичный, приятный звук, и я помахал Маршаллу рукой.

Маршалл на глазах у всей публики прошествовал по тротуару к “кадиллаку”. Он остановился, потом обошел вокруг машины, а я держал пассажирскую дверцу открытой. Маршалл обошел вокруг моего приобретения три раза, чем практически блокировал уличное движение. На него глазели все прохожие, а водители специально подъезжали к тротуару, чтобы остановиться и посмотреть.

На третьем круге обхода я спросил:

– Фрэнк, такая машина подойдет? Можем от нее избавиться, если она тебе не понравилась. Он издал громоподобный смешок:

– Ну, Кейт! Ты свой парень! Эта машина как раз для меня! Где ты ее разыскал?

Сознавая, что на нас уже смотрит целая толпа, я помог ему усесться на пассажирское сиденье, закрыл дверцу, обошел машину и занял место за рулем.

– Ты просил машину – ты ее получил. – Я завел двигатель, включил стереоприемник и тронулся в путь, оставив позади глазеющую толпу.

– Господи! – воскликнул он. – Вот это машина!

Я придавил педаль газа, и машина рванулась вперед со всей мощью, которую способны развить восемь цилиндров; затем я сбавил газ. Я пришел в восторг не меньше, чем сам Маршалл.

– Кейт, сколько она стоит? Я сказал ему.

– Не дороже цыплячьего корма. – Маршалл шумно выдохнул. – Миллион долларов! Черт возьми… Я могу, если захочу, купить себе десять таких машин.

– Но не купишь.

– Правильно. – Он потер руками лицо. – Мне надо выпить.

Как будто я об этом не подумал! Я открыл бардачок, достал маленькую бутылку виски и протянул Маршаллу. Он обхватил горлышко ртом и присосался так, как младенцы сосут молоко.

К тому времени как мы приехали домой, он прикончил бутылку. Бет нигде не было видно. Я помог Маршаллу выбраться из машины. Он неуверенно поднялся по ступенькам, я проследил, как он входит в дом, потом поставил машину в гараж. Несколько минут я сидел и крутил все блестящие ручки, страстно желая, чтобы эта машина принадлежала мне.

"Сделай одолжение…, сдохни”.

Я вылез из машины, намереваясь закрыть дверь гаража, и тут заметил, что “кадиллак” намного длиннее “плимута”, так что дверь не закроется. Я сел в машину, завел двигатель и потихоньку подавал “кадиллак” вперед, пока передний бампер не коснулся стены. Не заглушив мотор, я выбрался, чтобы проверить, закроется ли теперь дверь. Места хватило только-только. Я запер дверь изнутри и, пока шел обратно, чтобы заглушить двигатель, остро почувствовал запах дыма из выхлопной трубы. Пока я ходил закрывать дверь гаража, в тесном помещении успело накопиться много выхлопных газов. Я наклонился к приборной доске, заглушил мотор, потом открыл ведущую в кухню боковую дверь и вошел в дом.

Бет на кухне не было. Я решил, что она где-то в саду. По коридору я прошел в гостиную.

Маршалл отыскал еще одну бутылку виски. Он сидел за овальным столиком у окна, разложив перед собой бумаги; когда я вошел, он щедрой рукой наливал себе виски в стакан.

– Садись, Кейт. – Маршалл указал на стул поблизости. – Знаешь, миллион долларов только звучит внушительно, а когда заплатишь все эти проклятые налоги, миллион съеживается.

– Это уж точно, Фрэнк. – Я сел. – Но все-таки деньги большие. После того как тебя остригут парни из налоговой службы, у тебя должно остаться на руках не меньше шестисот тысяч. Если вложить такую сумму, получишь доход, и капитал значительно округлится.

– Мне об этом рассказывать не надо. – Он уселся и тускло посмотрел на меня. – Сейчас я хочу провернуть по-настоящему выгодное дело с “Чаррингтон стил”. В данный момент акции идут по пятнадцать долларов. Мне известно, что “Питтсбург стил” собирается проглотить “Чаррингтон стил”. Они пытались это сделать лет шесть назад, но тогда им помешала правительственная комиссия. Однако у меня есть секретная информация, что на этот раз объединение наверняка произойдет. Цена акций “Чаррингтон стил” в одночасье утроится.

Я похолодел.

Из– за аферы с “Чаррингтон стил” я и попал в тюрьму. За проведенные в камере годы я много размышлял об этой ситуации и сообразил, что некоторые члены совета директоров распространяли слухи о слиянии так хитро и умело, что сосунки вроде меня попались на их удочку. Похоже, теперь они решили провернуть это снова. Они выждали шесть лет и теперь, по словам этого жирного пьяницы, повторяют операцию: ударят в барабан, пустят слух о слиянии и тем самым слегка поднимут цены на акции.

– Погоди-ка минутку, Фрэнк, – сказал я. – Я в курсе всех дел “Чаррингтон стил”: в эту компанию вкладывать деньги нельзя. Они мошенники. Это объединение с “Питтсбург стил” никогда не произойдет.

Маршалл косо на меня посмотрел:

– Я знаю, о чем говорю. Мне сделали достаточно прозрачный намек. Что тебе обо всем этом известно?

– Шесть лет назад они пытались объединиться с “Питтсбург стил”. Они распространили слух, и множество биржевых игроков в него поверили. Правительственная комиссия перекрыла им кислород, и тысячи людей потеряли свои деньги, я сам был одним из них. Безумием было бы пытаться спекулировать на этих акциях и попасться на их удочку…, это было бы глупо, Фрэнк.

– Ты думаешь? Ну так вот, мне лучше знать. – Он допил виски. – Я все знаю о сосунках, которые тогда попались, но в этот раз все будет по-другому. Я куплю акций на пятьсот тысяч долларов, как только завещание будет утверждено. Эта информация для внутреннего пользования. Джэк Сонсэн, вице-президент компании, – мой старый приятель. Я получил информацию прямо от него, и он не будет дурачить меня!

Я прекрасно знал Джэка Сонсэна. Бартон Шарман считал его одним из самых выдающихся мошенников нашего века.