Чтение онлайн

– Бет, как только завещание его тетки вступит в силу, мы с ним покончим.

Она оглядела меня отчужденными черными глазами:

– На это могут уйти месяцы.

– Нет, само утверждение не занимает много времени. Сразу после утверждения завещания он считается наследником. Потом будет уплата налогов и прочие" формальности, но, как только завещание утвердят и он станет наследником, Маршалл сможет в ожидании вступления в право собственности получить любой кредит. Он уже купил машину в кредит. Как только он будет признан законным наследником миллиона долларов, мы должны с ним покончить, потому что ты, как его вдова, автоматически будешь наследовать его состояние в случае его смерти.

Она по– прежнему глядела на меня.

– Ты уверен?

– Я тебе говорю.

Бет кивнула, подложила завещание к другим бумагам и сунула их в ящик бюро.

– Бет, когда завещание будет утверждено, мы его убьем. – Я решил, что она должна осознавать, на что мы идем.

И снова безжизненная маска на лице и отчужденный взгляд. Она кивнула.

– Ты поняла? – спросил я.

Она отвернулась и пошла к дверям.

– Бет! Ты поняла?

Обернувшись через плечо, она кивнула и вышла из комнаты, направляясь вверх по лестнице. Через секунду-другую я услышал, как закрылась дверь ее спальни.

Поскольку Маршалл, кроме денег, ничего для меня не значит, я способен сохранять хладнокровие, но для нее, думал я, с ним наверняка связано нечто большее. В конце концов, она ведь была его женой…, она спала с ним.

Однако Бет держится так, словно мы задумали всего лишь утопить кошку. Даже смерть кошки, вероятно, вызвала бы у нее больше эмоций.

По моей спине снова скользнул холодный палец мертвеца.

Выйдя из дома, я неприкаянно болтался по саду. Я твердил себе, что это мой второй шанс удовлетворить свое честолюбие. Я должен использовать его. Возможно, третьего у меня никогда не будет.

Вдали от дома я сел на траву, чувствуя, как греют меня лучи солнца, и начал размышлять, что я сделаю, когда деньги станут моими. Я был уверен, что, как только они попадут мне в руки, никто и ничто не удержит меня от восхождения на самый верх.

Я закурил сигарету и, откинувшись на траву, пустился в приятные размышления о будущем. Я был все еще погружен в грезы, когда Бет крикнула, что обед готов.

За едой я начал рассказывать, как мы будем жить вместе, но Бет оборвала меня. Казалось, она мыслями пребывала где-то далеко, ее черные глаза хранили все то же холодное выражение.

– Потом, – резко оборвала она меня. – Не хочу говорить об этом сейчас.

Так что мы доели обед в полном молчании. Убирая посуду, Бет сказала, что хочет сварить варенье и, если мне нечем заняться, газон давно нуждается в стрижке, – таким способом она давала понять, что хочет побыть одна.

Газонокосилка стояла в гараже. “Кадиллак” я оставил на лужайке под деревьями. Через дверь кухни я вышел в маленький тамбур, сообщающийся с гаражом. Я остановился, чтобы осмотреть замок на двери гаража. Крепежные винты проржавели – хороший удар ноги мог бы вышибить этот замок.

Устроено все было так, что, заехав в гараж, следовало запереть его дверь изнутри, затем открыть дверь, ведущую на кухню, и потом закрыть ее за собой. Моей первой мыслью было купить засов, чтобы надежно запереть дверь на кухню, но я быстро сообразил, что новый засов вызовет подозрения. Сама дверь выглядела тяжелой и прочной. Я прошел через гараж и осмотрел замок на наружной двери. Он тоже выглядел не слишком надежным.

Вытащив газонокосилку наружу, я после недолгой возни завел ее. Разъезжая взад-вперед по огромному газону, я напряженно размышлял. В конце концов я пришел к выводу, что два деревянных клинышка будут решением всех проблем.

В четыре часа я перестал косить газон и поднялся в свою комнату. Я принял душ и надел чистую рубашку. Запах малинового варенья наполнял весь дом. Из транзисторного приемника слышалась классическая музыка. Спустившись на кухню, я увидел, что Бет запечатывает крышками добрый десяток банок варенья.

– Варенья у тебя хватит, чтобы магазин открыть, – сказал я.

– Мне нравится это делать. – Не взглянув на меня, она принялась чистить большой медный таз, в котором варила ягоды.

Ее отчужденность начала меня беспокоить.

– Бет, что-то не так? Она помотала головой:

– Нет…, просто я привыкла к одиночеству.

– Но теперь ты не одна…, у тебя есть я. Бет продолжала драить таз.

– Ты хочешь сказать, что я тебе мешаю? – резко спросил я.

– Все изменится, когда я уеду из этого дома.

– Еще как изменится!

Я подошел к ней и поцеловал сзади в шею. Она задрожала и вырвалась от меня.

– Найди себе какое-нибудь дело, – недовольно сказала она. – Я занята.

Мне стоило больших усилий не схватить ее в свои объятия. Несколько минут я смотрел на ее очаровательную продолговатую спину, потом ушел, сел в “кадиллак” и поехал на станцию. Я приехал на полчаса раньше шестичасового экспресса из Сан-Франциско, поэтому купил газету, забрался в машину и попытался отвлечь себя новостями, но мои мысли крутились вокруг Бет.

В кровати она была вне конкуренции, однако я начал сомневаться насчет женитьбы на ней. Я убедился, что характер у нее своенравный и она необщительна; но ведь если я на ней не женюсь, то не смогу получить деньги. Я начал понимать, что столкнулся с еще одной проблемой.

Я настолько погрузился в свои мысли, что не слышал прибытия поезда, только возгласы расходящихся по машинам пассажиров ворвались в мои уши.

Маршалл с кейсом в руках спускался с платформы. Я завел машину и подъехал ему навстречу.

Он залез в машину, вид у него был трезвый и довольный.

– День был удачным, Фрэнк? – спросил я, выезжая со стоянки.

– Да. А ты чем занимался?

– Постриг газон.

Он громко рассмеялся:

– Любимая работа Бет. А что делала она?

– Варила малиновое варенье.

– Типично для нее. Кому, к чертовой матери, нужно это варенье? – Маршалл сдвинул шляпу на затылок. – Остановись у офиса Олсона. Я хочу сказать ему пару слов.

Я припарковался у квартала, где находился офис Олсона, и Маршалл с кейсом в руках ушел. Закурив сигарету, я стал ждать.

Прежде чем Маршалл вернулся, прошло добрых полчаса. Он забрался на пассажирское сиденье с самодовольным смешком.

– Со старым ослом покончено, – сказал он. – Я отобрал у него все мои дела, в том числе завещание моей тетки. Теперь всем будет заниматься мой адвокат во Фриско. Он настоящий живчик. Олсон просто понятия не имеет, что значит действовать.

Встревожившись, я заметил:

– Он, так сказать, сельский адвокат.

– Ты чертовски прав. Гарри Бернстайн намного лучше.