Чтение онлайн

— Брат? В смысле бро, кореш или…

— В смысле у нас один отец, — обрывает мои потуги Ден. — Мама Артема — была его первой женой. Это не важно. Вчера мы общались с Артемом, и он обмолвился, что хочет избавиться от клуба.

Внутри все холодеет, и я откладываю вилку, так и не донеся до рта.

Когда меня повысили, мы с Альбиной стали чаще общаться. Она рассказала о слухах, которые ходили раньше, что до прихода Артема девушкам в клубе работалось несладко. Если точнее — как в аду.

— Вижу ты догадываешься, почему тебе стоит подыскать другую работу, — голос Дениса возвращает меня в реальность.

Я уже забыла о нем, лихорадочно соображая, что теперь делать. О квартире придется забыть? Как объяснить Рите, что она не сможет рассчитывать на меня так, как раньше?

Хотела, Полина, изменить жизнь?

Держи подарок от судьбы.

____

Котята, напоминаю, чтобы не потеряться, вступайте в мою группу ВКили добавляйтесь в друзья)

Я от всей души благодарна за вашу поддержку и не хочу с вами расставаться:* Вы самые лучшие!

35 Денис

Прошло уже минут пять с тех пор, как я рассказал Полине новость. И она еще ни разу не шевельнулась, только однажды подняла на меня глаза, и снова погрузилась в свои мысли. Не уверен, моргала ли она все это время, буравя невидящим взглядом застывшую в руках вилку.

Не знаю, как утешить ее. У меня с этим очень туго.

К тому же я думаю, Полина слишком остро реагирует. Уход с работы — не конец света.

— Полин, — зову тихо, и девушка вздрагивает, будто забыла, где находится и с кем.

— Мне пора возвращаться к работе.

Она порывисто поднимается с кресла и роняет вилку в тарелку. Неприятный, слишком громкий звон режет по нервам, и я начинаю раздражаться.

— Тебе будто сказали, что кто-то из твоих близких умрет, — рявкаю ей в спину.

Сужу по себе. Когда объявили диагноз мамы, меня словно в тиски зажало. Не мог дышать, не мог шевелиться, не мог ясно соображать. В голове билось только рак, рак, рак. Смерть.

У Полины нет причин изображать из себя умирающую лебедь. Или я чего-то не знаю?

Воспроизвожу в памяти полученную информацию, и не нахожу в ней больных родственников, да и она совершенно здорова.

Полина смотрит на меня несколько секунд, решая, то ли наорать на меня и послать, то ли рассказать настоящую причину. Ее задели мои слова. Она ждала поддержки, понимания, а я огрызнулся.

— Не тебе судить, — говорит спокойно, будто разочаровалась во мне.

Это бьет похлеще кнута, и срываюсь вдогонку. Снова.

— Полин, — хватаю ее за руку уже в коридоре, — прости.

— Заметил, как часто ты передо мной извиняешься? — спрашивает с невеселой улыбкой. — Может, это о чем-то говорит?

— Ни о чем это не говорит, — возражаю и шагаю к ней ближе. — Просто я вспомнил, как мне сказали, что у мамы нашли рак.

Не знаю зачем я ей это рассказываю. Наверное, для того чтобы она видела во мне не только высокомерного, богатенького засранца, но и обычного человека со своими проблемами.

— Я поэтому и не понял, почему ты отреагировала, будто услышала о конце света.

Полина шагает еще ближе, и я как маньяк вдыхаю ее запах, разглядываю каждую желтую крапинку в ее глазах, рассматриваю пухлые губы.

Становится неважно, о чем мы говорили и что еще она хочет сказать. Важно, что она очень близко, и мне даже не придется напрягаться, чтобы прижать ее к себе, обхватить тонкую талию, провести ладонями по аппетитным изгибам и наконец поцеловать.

— Ты меня слушаешь? — шипит Полина и щелкает пальцами перед моим лицом.

Слишком резко меня вернули из мира грез. А я в своих фантазиях приближался к моменту, где на нас минимум одежды.

— А?

— Я говорю, мне жаль, что с твоей мамой случилось такое несчастье, и рада, что болезнь удалось побороть, но увольнение для меня — нечто близкое к концу света.

— Почему? — спрашиваю рассеяно.

Фантазии развеялись не полностью, оставив после себя туман в голове и дискомфорт в штанах.

— Потому что в нормальный клуб устроиться тяжело. Там каждый кому-то брат, сват, друг, а в убогий идти страшно, — Полина говорит спокойно, но видно, что считает меня дурачком, объясняя очевидное. — На дневную работу идти бесполезно, никто не будет подстраивать под студентку дневного, особенно с моим расписанием. Сюда устроилась случайно, перед этим четыре месяца рыская по сайтам с вакансиями. Не хочу опять жить впроголодь, забив на мечту, да еще и моя мама… — она делает глубокий вдох, будто готовится сказать что-то неприятное, и я весь обращаюсь в слух, потому что Писюха впервые говорит о личном, — Рита, она…

— Денис?!

Зажмуриваюсь. Не может быть!

Не хочу поворачиваться, я знаю кто стоит за спиной. Этот голос я узнаю из тысячи. Столько времени я мечтал о его обладательнице, а потом хотел поскорее забыть, поправляя ножи в спине. Столько крови она из меня выпила.

Довела до того, что я переехал на другой конец света. Но и месяца не прошло с моего возвращения, как гадюка, почуяв добычу, появилась.

Было бы лучше схватить Писюху в охапку и бежать без оглядки, но она отступает, переводит недоуменный взгляд с меня на дрянь за мои плечом, что-то решает в своей голове. Уверен то, что она придумала, абсолютно не соответствует реальности.

Я шагаю к ней, но Полина отступает.

Момент откровения испорчен, Писюха снова закрылась от меня.

36 Денис

Надо бы догнать Полину и объясниться, но правильнее не бегать от проблемы, а решить ее прямо сейчас. Поворачиваюсь к улыбающейся гадине. Она почти не изменилась за два года: те же платиновые волосы до плеч, стройная подтянутая фигура. Грудь, пожалуй, стала больше, губы тоже. И лицо, будто восковое. Зато черные глаза, которые покорили меня, как только я в них заглянул, все так же алчно блестят.

Раньше я путал этот блеск с любовью.

А сейчас смотрю, и ничего не екает. Наоборот, отталкивает. Будто стоишь перед бездной, она манит, обещая все прелести жизни, но ты понимаешь, что это слишком опасно. Никто не гарантирует, что, прыгнув, ты не разобьешься об острые камни.

А я разбился. Собрал сердце по кускам и больше подобного не хочу.

— Я так рада тебя видеть, — Диана подходит чуть ближе.

И меня пинком в грудь отбрасывает на два года назад.

* * *

Диана делает крохотный шаг в мою сторону, поправляя бретельку сарафана. В черных глазах отражается облегчение, смешанное с виной и стыдом.