Чтение онлайн

Слова звучат жестко. Роман тянется к губам. Наверное, хочет поцелуем заклеймить и поставить точку. Не выходит. Меня скручивает Желчь поднимается по пищеводу. Рот наполняется вязкой слюной и горечью. Прикрываю рот рукой, почти сваливаюсь с кровати и на подкашивающихся ногах спешу в санузел.

Успеваю вовремя. Рвет нещадно. Мне так дурно, что все мысли о произошедшем уходят на задний план.

Как умываюсь, пью всунутую в руки воду и добираюсь назад до кровати — не особо осознаю. Мыслей нет. Сил нет. Чувств нет. Даже то, что Роман не уходит, а ложится рядом и к себе на грудь притягивает, уже не заботит.

Просыпаюсь, будто из омута выныриваю. Ощущение, что отдыхала, напрочь отсутствует.

Голова тяжелая. Мышцы ломит, словно накануне не за столом с вилкой сидела, а нещадно железо тягала. Горло побаливает, во рту кислит.

Да, здорово меня вчера накрыло. Приступ мигрени, спровоцированный поступком Зотова, скрутил основательно. Жаль, что запоздал немного. Вот бы всё это безобразие да в рожу будущему депутату выплеснулось.

Так нет, не вышло. Рома управился быстрее.

Я не страдаю амнезией, прекрасно помню, что он сделал — совершил насилие.

Именно так и никак иначе. Да, не планировал. Да, пришел успокоить. Но в итоге сорвался. Не захотел услышать моё «нет», поставил своё «да» на пьедестал и сделал то, что сделал.

Решил, что ему позволено всё. Муж ведь, чтоб его.

А сопротивление, слезы, укусы и царапанье... отмахнулся, да и ладно.

Не знаю, как он, я себя мошкой почувствовала. Мелкой, тщедушной и бесполезной.

Которой взяли и походя крылья оторвали. А она вроде как попищала, посопротивлялась, попыталась укусить, но весомого вреда один фиг не причинила.

Ощущения?

Мерзкие. Что тогда, что теперь. И полное осознание, что если один раз он это провернул, не особо страдая моралью, то и дальше вполне сможет. Совесть его мучить не станет. А если что, для неё есть заранее припасенное оправдание: «Я —его жена, он — мой муж».

Из кровати подниматься не хочется. Но понимаю, что надо.

Утро давно не раннее. Солнце поднялось высоко. И у меня есть планы. Обещала заехать в детский дом, сделать последние согласования по поводу Ивановой и передать им то, что было закуплено волонтерской организацией.

К тому же, прятаться — не выход. Да и не мой случай. Я — не страус, голову в песок совать не собираюсь. А вот биться за свободу и независимость — да.

Какими методами?

Тут вариантов не так много, учитывая, что Рома свою позицию обозначил четко. Не отпустит, Зная его, если пообещал, сделает. Он — человек слова, как не прискорбно в текущей ситуации.

Но и я послушной оленихой оставаться не собираюсь.

Откидываюсь на подушку, устремляю взгляд в потолок. Затем поднимаю руку и внимательно разглядываю запястье, точнее, темнеющие на нем пятнышки — синяки, оставленные пальцами Зотова.

Или собираюсь? Пока не выясню всех нюансов и не пойму, как получить развод.

Девичья фамилия, слава богу, при мне.

Да, точно так! У меня есть своё имя. А расторжения брака я добьюсь. С Романом не останусь. Ни за что. Тут все четко и стопроцентно.

Наметив планы, выбираюсь из постели. Голова слегка кружится, но пару минут спустя становится легче.

Умываюсь машинально. В душ не хочется. После вчерашнего он вызывает не лучшие воспоминания. Но я себя заставляю. Жизнь продолжается несмотря ни на что.

Из комнаты выходить немного страшно, но делаю и это. На выбитую личину долго не любуюсь, иду прямиком в бывшую семейную спальню. Отыскиваю джинсы и футболку с длинным рукавом. На разукрашенное Романом запястье надеваю широкий кожаный браслет. Волосы закалываю в хвост и делаю легкий макияж.

В обычной жизни я предпочитаю удобство. Кэжуал — мой стиль. И пусть Роману нравятся на женщинах платья и дорогие украшения, сегодня пусть любуется своей Измайловой, переодеваться ему на радость я не стану.

— Арина Алексеевна, как хорошо, что вы уже спустились, — экономка встречает меня у основания лестницы. Поймав вопрос в глазах, поясняет. — Роман Сергеевич как раз просил пригласить вас к завтраку.

— Он дома?

Вопрос адресую больше себе, чем Светлане. Причины для удивления есть. В десять утра в будний день он дома никогда не бывает. Деловой же человек. У него ж ра-бо-та. И та, которая кормит, и та, которая ноги раздвигает. Мысль о последней придает сил и уверенности не прогибаться.

— Да, дома. Ждет Вас в столовой, — понизив голос, докладывает экономка, секунду мнется и, решившись, с улыбкой добавляет. — Он в половине восьмого уезжал в офис, но уже двадцать минут, как вернулся... с сюрпризом.

В отличие от испытывающей радость Светланы известие о неожиданном подарке заранее напрягает, но вида не подаю. Киваю и, высоко подняв голову, захожу в просторное светлое помещение.

Роман сидит во главе стола. Как всегда, чисто выбритый, стильно и дорого одетый Светло-серая рубашка, брюки и пиджак на пару тонов темнее. На запястье массивные часы в металлическом корпусе.

Красавец?

Наверное, да. Я же вижу перед собой не привлекательную обертку, а жестокого эгоиста, скрывающегося внутри.

Зотов отвлекается от телефона, в котором что-то листает, откладывает его в сторону и поворачивается ко мне.

ЕГО взгляд не игнорирую. Встречаю прямо и неторопливо прохожу к своему месту, где уже всё накрыто для завтрака.

— Доброе утро, Арина.

Ощущаю, как муж рассматривает моё лицо, предпринимает попытку считать эмоции, но натыкается на приятную, но мало что выражающую маску.

— Здравствуй, Рома.

Ответ звучит ровно, а рука, которой обхватываю ручку чашки, чтобы сделать глоток кофе, не дрожит. Этим особенно горжусь. Ни пасовать, ни показывать страх я не собираюсь.

— Это тебе.

Зотов подхватывает лежащую на противоположном краю стола коробку, через прозрачный верх которой проглядывают ярко-алые розы, и протягивает мне.

Принимаю не раздумывая. Кладу на колени и снимаю крышку, чтобы аромат цветов покинул пределы небольшой упаковки и наполнил легкой сладостью всё помещение столовой. Ради этого же их покупали и везли сюда.