Чтение онлайн

— Ну вот, мы снова встречаемся в твоей комнате, нимфа, спустя столько лет, — прошептал Джейми, покрывая мою шею поцелуями. — Хочешь. я еще раз на пальцах объясню тебе математику?

— Я так скучала, так боялась за тебя… Я… так… счастлива, что ты… жив, Джейми, — мой голос задрожал, и я поспешила прикрыть рот, чувствуя, что вот-вот снова заплачу.

— Я так сильно тебя люблю, моя нимфа.

— Я так сильно тебя люблю, мой Аполлон.

Мы засмеялись. Моя рука вновь нежно коснулась его щеки, в тех местах, где он был ранен. Больно. Очень больно за него. Ничего больше не говоря, я села на кровать, перед Джейми, и стала раздевать его, чтобы осмотреть тело и понять, насколько серьезно он ранен. Джейми засмеялся.

— Неугомонная, — дразнился он, показывая мне язык. Мой бедный, сладкий Аполлон сидел с опухшим глазом и таким побитым лицом, что мое сердце разрывалось от боли. — Со мной все в порядке, — улыбнулся он.

— Нет, посмотри на себя, они покалечили тебя…

Я сняла с него брюки, поморщившись при виде гематом, и потянула его в сторону ванной. Он, как послушный ребенок, заковылял в комнату, встал сзади, глядя на то, как я открываю краны, чтобы заполнить ванную водой, и набросился на меня в ту же минуту, как только мои пальцы оторвались от металла. Он целовал меня так жадно, что мои коленки подогнулись, трогал мое тело так, что все внутри кипело от ощущений, говорил такие вещи, от которых мои щеки стали ядрено красными. Мои руки блуждали по его спине, сжимали ягодицы, такие крепкие, словно это были футбольные мячи, а Джейми в это время рычал, стонал, покусывал мои губы, шею, ключицы.

С трудом оторвавшись, я потянула его к ванне и усадила в нее, после чего сама принялась раздеваться, рассмеявшись, когда Джейми стал подмигивать мне бровями, охать и ахать, то и дело закрывая глаза, словно он стесняется.

— О Боже, я наедине с головой девочкой! — воскликнул он, захлопав в ладоши. — У меня будет секс!

Я захохотала.

— Нет, сегодня его не будет.

Лицо Джейми вытянулось, губы задрожали, глаза наполнились слезами.

— У меня не будет сегодня секса?

Я вновь рассмеялась, сев к нему в ванную с теплой, даже чуть прохладной водой, и начав аккуратно намыливать его тело.

— Может быть и будем, но не сейчас, — сжалилась я, со снисходительной улыбкой глядя на Джейми. — Посмотрим, насколько хорошо ты будешь вести себя сегодня.

Он радостно закивал головой.

— Обещаю, что буду вести себя как самый хороший мальчик на свете.

Мы замолчали: я намыливала его тело, нежно водя по раненой коже пальцами, а Джейми все это время внимательно наблюдал за мной, и на лице его было столько эмоций, что мне не удавалось понять сразу же, что именно он чувствует в определенные моменты.

— Как все остальные? — спросила я.

Джейми усмехнулся.

— Ты даже не спросила, живы ли они… Ты так веришь в наши способности?

Уголки моих губ дрогнули в улыбке.

— Да, я знала, что вы вернетесь живыми. По-другому быть и не могло.

В мгновение ока Джейми обхватил мое лицо руками и запечатлел на губах долгий нежный поцелуй, пробравший меня до мурашек.

— Спасибо, — прошептал он, прислонившись к моему лбу своим.

— За что? — удивленно выдохнула я.

— За то, что веришь в нас, в меня.

Сердце сжалось от его слов.

— Я всегда будут верить в вас, особенно в тебя, Джейми. Вы те люди, которым я доверяю больше, чем самой себе, на которых я всегда могу положиться, зная, что со мной ничего не случится.

— Ты такая щедрая, любовь моя, — прошептал он, оставляя поцелуи на моем лице, — такая нежная, добрая, отзывчивая…, - его губы прошлись по моему чувствительному уху, отчего я выгнулась, будто тетива лука. — Спасибо тебе за то, что ты не сдалась и прогнала мою трусость в отношении нас.

Он улыбнулся, радостно, по-мальчишески озорно, и мне захотелось прижать к себе этого большого человека с дурным характером.

— Мой дурашка, — проворковала я. — Я так сильно тебя люблю!

Сказав это, я запечатлела на его губах ласковый короткий поцелуй, а затем еще один, еще и еще.

— Ты знаешь, — сказал он, когда я вновь стала намыливать его тело, — в эти дни, когда… тебе угрожала опасность, когда похитили, прислали фото, когда мы оказались там, в театре, полном озлобленными, жестокими людьми во главе с Варгасом, который мечтал о нашей смерти…, - он вздохнул, отвернулся, а затем снова посмотрел на меня. Из его единственного целого глаза чуть не скатилась слеза. — Ну вот, я расчувствовался, — стеснительно улыбнулся он, снова отвернувшись. Я обхватил его подбородок рукой и повернула к себе, видя, как он заплакал. В горле встал ком, руки задрожали, и я почувствовала, как по моим щекам катятся слезы. — Валери, я так много думал обо всем: о Шестерке, дальнейшей жизни…, о нас…, о тебе, — Джейми судорожно перевел дыхание, стирая рукой влагу со щек. — Я так боялся, что больше не увижу тебя, своих братьев…Было так страшно знать, что вам всем грозит опасность и, возможно, никого рядом не окажется в нужный момент… Жизнь так коротка, Валери, и я не хочу ждать какого-то определенного дня, который наступит Бог знает когда, не хочу быть вдали от тебя. Мне кажется, я и так уже нас помучил, отказываясь от тебя столько времени. Мы знаем друг друга уже столько лет… — Джейми прижался к моим губам в коротком поцелуе, а затем достал колечко из своего уха, застегнул его и показал мне. — Ты в праве отказаться, но знай, что я не тороплю тебя…, - когда я поняла, к чему он ведет, у меня оборвалось дыхание. Я ошеломленно таращилась на него, а он в это время взял мою руку в свою, нежно погладил ее и продолжил: — В общем, Валери, я хреновый романтик, прости, что без ужина, шампанского и вида на море, — я хрюкнула от смеха, все еще не веря, что это реально происходит сейчас. Джейми замолчал, перевел дыхание и выпалил: — Ты выйдешь за меня? — я молчала, не в силах прийти в себя. Джейми нервно заерзал, стал водить рукой по волосам. — Я не настаиваю…, - его голос звучал сбивчиво, выдавая волнение, — ты можешь отказаться…Мы можем не жениться сразу, пусть будет только помолвка, а там хоть через десять лет, в общем, когда ты почувствуешь себя готовой… Если ты, конечно, вообще… хочешь этого…, - он стал нервничать еще больше и прикоснулся к уху, теребя мочку. — Ты… не хочешь?

Его голос звучал так тихо и грустно. С трясущимися руками я в мгновенье ока впилась в его губы, целуя так, словно это была наша последняя встреча. Я хотела вжаться в него, стать с ним единым целым, дать понять ему, почувствовать, насколько я счастлива, насколько я, черт побери, счастлива сейчас.

— Да! — воскликнула я, покрывая его раненое лицо поцелуями. — Да, Джейми, да, да, да я согласна!

Джейми потянул меня на себя так резко, что вода выплеснулась из-за краев ванны. Я рассмеялась, прижимаясь к нему еще сильнее, чувствуя его дыхание на своей коже, ласковые руки на бедрах, губы на своих губах.

— Я люблю тебя, Валери, люблю, — отчаянно шептал он. — Я так сильно тебя люблю, Валери, так сильно… Люблю, люблю, люблю…

Он втянул мой язык в своей рот, лаская его, впился пальцами в мои бедра, заставляя меня хотеть большего.

— Я люблю тебя, Джейми, — прошептала я, прежде чем соединиться с ним, — Я бесконечно сильно люблю тебя.

Правильного выбора в реальности не существует — есть только сделанный и его.(Эльчин Сафарли)

Мы сидели возле палаты Рафаэля и ждали, когда же врач выйдет оттуда и позволит нам войти, чтобы увидеть нашего друга. Узнав о том, что же произошло в театре, я была в шоке и долгое время не могла прийти в себя, пытаясь понять, как в человеке может быть столько жестокости. Истории, рассказанные парнями, поражали меня, Билл и Айрис до глубины души, заставляя переживать это все так, будто мы тоже там были. Сердце обрывалось всякий раз, когда разговор заходил об опасности, потенциальной смерти, избиении Джейми и Рафаэля, риске, которому подвергалась Шестерка. С каждым произнесенным ими словом, я прижималась к Темплу и Джейми сильнее, остро ощущая такую ужасную подавленность, что потом слезы не прекращали течь по моим щекам несколько дней.

И все же было радостно, что теперь Варгас больше никогда не побеспокоит нас. Вспомнив о нем, я взглянула на Альваро, что сидел с побитым лицом и сломанной рукой напротив меня и общался с Зейном. Джейми и Темпл, несмотря на то, что Альваро помог нам, помнили о том, что он сделал мне, и потому в качестве наказания избили и сломали ему конечность. Он принял это как должное, даже не сопротивлялся и в конце попросил прощения у меня, признаваясь, что он искренне раскаивается в содеянном. Я их приняла и оказала ему первую помощь, после чего отправила в больницу на обследование. Хоть это и были мои близкие, хоть Альваро и сделал мне больно, я не одобряла всю эту затею и считала, что будет достаточно, если он раскается и, например, поможет приютам с бездомными животными, обеспечив их всеми необходимыми припасами на ближайшие полгода.