Чтение онлайн

Я взглянула влево, на Харви, одиноко сидевшему на стуле, и что-то внутри оборвалось. Почему-то в последнее время он стал еще меланхоличнее, предпочитал одиночество, полное уединение и даже перестал открываться Эйдену, который мог разговорить любого. Я догадывалась, что конкретно его мучает, но не высказывала это вслух, понимая, что могу разбередить старые раны. Мы ведь в Хейтфорде, в городе, в котором Харви и Лили выросли, познакомились, начали встречаться. Их отношения были такими очаровательными, живыми, правильными, лишенными сцен ревности, оскорблений и унижений. Но они были. Сожалел ли Харви о том, что порвал с ней? Он до сих пор прятал свое тело под рубашками и кофтами с длинными рукавами, нося их даже жарким летом. Харви продолжал отказывался принимать себя таким, какой он есть, но при этом и пытаться убрать эти шрамы и рубцы он не хотел. Странный, но любимый друг, который всегда будет скалой и никогда не позволит тебе сдаться. С ним я всегда ощущала себя в безопасности. Всегда.

— Почему ты так внимательно смотришь на меня? — спросил он, переведя взгляд с картины, висевшей на стене, на мое лицо.

От неожиданности я даже подпрыгнула.

— Любуюсь, — через несколько минут ответила я.

Харви усмехнулся.

— Тогда ты ошиблась адресом. Аполлон сидит справа.

Я хохотнула, привлекая тем самым внимание Джейми, что держал меня за руку, на безымянном пальце которой блестело кольцо с большим бриллиантом. С ним мистер Кроуфорд делал предложение матери Джейми двадцать шесть лет назад, а недавно с этим делом пришли ко мне. И я до сих пор не могла поверить, что это правда.

Стоит ли упомянуть, что Темпл сделал в тот день предложение Билл, и она согласилась? Эти двое не могли оторваться друг от друга и постоянно признавались в любви, то и дело обсуждая торжество, кого они пригласят, где оно будет проходить и т. д… Я и Джейми думали, что это мы торопим события, когда договорились с ним, что поженимся ну где-то через пару лет, а тут Темпл и Билл планировали свою свадьбу на январь следующего года, до которого осталось ровно двенадцать месяцев.

— Ты чего такой кислый, Харви? — поинтересовался Джейми. — Что с тобой случилось?

Харви печально улыбнулся и мотнул головой.

— Ты можешь довериться нам, — искренне сказала я, обхватив его ладонь.

Харви благодарно кивнул и сказал:

— Я ценю это, но сегодня пока еще не готов говорить.

— Но ты же знаешь, что мы всегда рядом? — нахмурился Джейми. — Когда почувствуешь, что хочешь говорить или просто покричать, просто скажи мне об этом — я приеду.

Он ударил Харви по плечу, и тот сделал в ответ то же действие, после которого они обнялись и что-то прошептали друг другу на ухо. Решив не лезть не в свое дело, я повернулась к двери, которая в этот момент открывалась, и из-за нее показался врач, беседовавший с Рафаэлем. Альваро и Зейн тут же вскочили на ноги, готовые устроит допрос доктору, но тот обескураживающе широко улыбнулся и сказал первым:

— Все его показатели в норме, ребра и нога успешно восстанавливаются, до полного выздоровления ему нужно будет подождать еще несколько месяцев, поэтому никаких физических нагрузок кроме тех, о которых я вам сообщу чуть позже, и поменьше стресса. Было бы хорошо, если бы период восстановления прошел в том месте, где он чувствовал бы себя эмоционально стабильным, ну или радостным, — врач подмигнул Рафаэлю, который упрашивал его разрешить ему хотя бы заниматься бегом. — Нет, полный покой, Рафаэль, а не то я тебя не выпишу из больницы и будешь учиться играть шахматы с нашим стариком Эди, — я прикрыла рот, сдерживая смех, и заметила, что остальные тоже еле сдерживаются. — Побольше белка в питании, меньше быстрых углевод в форме сладостей и прочей гадости. И никакого Макдональдса! — Рафаэль поморщился при этом слове. Он ненавидел это место с самого детства, говоря о том, что вкус мяса в этом заведении для него ужасен. — А то все пациенты набрасываются на меня с этим фаст-фудом…, - буркнул врач и ушел. — Ужас!

Мы все посмотрели ему вслед, а затем прошли в палату Рафаэля, обмениваясь с ним теплыми объятиями и гостинцами, которые привезли для того, чтобы скрасить его грустные денечки. Как только мы расселись, Рафаэль тут же начал расспрашивать всех о событиях, произошедших недавно, и парни принялись вновь рассказывать обо всем. Рафаэль жадно глотал каждое слово, поворачивался ко всем, кто перехватывал нить разговора, задавал миллион сопутствующих вопросов, поражаясь тому, из какой же задницы им удалось выйти. Взглянув на своего брата, он позвал его и крепко обнял Альваро, благодаря за помощь и за то, что он выбрал их.

— Я знал, что ты не тако, каким хотел казаться, — улыбнулся Рафаэль, который не отличался проявлением сентиментальности на публике и все же в этот раз не сдержался. — Я рад, что ты цел и сейчас рядом с нами.

Сказав это, Рафаэль поцеловал его в шею и получил ответный поцелуй и крепкие объятия. Эти братья любили друг друга, несмотря на ненависть, которая когда-то стояла между ними. Большие ореховые глаза Рафаэля блеснули в свете лампы, и я на миг уставилась, завороженная их красотой.

— Но как там оказались люди Гвидиче? — вдруг спросил он, потирая отросшую щетину на лице. Глаза Рафаэля сузились, выдавая его подозрение, голос стал ниже на несколько октав и приобрел некоторую опасность. — Он никогда не делает ничего просто так. Кто и что ему обещал?

Мы все застыли, хотя еще даже дома понимали, что этот вопрос будет обязательно задан, однако каждый из нас хотел поверить надежде, что этого не будет. Джейми переглянулся с Эйденом, встав около него и незаметно положив руку на спину, как бы поддерживая своего друга, а Зейн подошел к Рафаэлю.

— Давай мы не будем сейчас обсуждать это? — предложил он. — Ты пока еще слаб, и такие разговоры могут негативно повлиять на тебя.

— Но я не могу быть в неведении, — ответил Рафаэль, смотря на Зейна. — Тем более это по моей вине кто-то из нас пообещал этому уроду выполнить его ответную просьбу! Он самый настоящий cabron (сукин сын)!

Сказав это, Рафаэль со всей силы ударил по стене, и Зейн тут же произнес:

— Прекрати себя так вести. Ты можешь причинить себе вред.

— Мне не станет хуже, чем сейчас, — огрызнулся Рафаэль, после чего выдохнул и взял Зейна за руку. — Извини, пожалуйста, я не должен был так говорить с тобой.

Зейн кивнул головой, с тревогой глядя на Эйдена.

— Ну так что? — спросил Рафаэль.

Эйден тяжело вздохнул и наконец-то признался:

— Это был я, — он потер переносицу, закрыв на мгновенье глаза. Его лицо, выражавшее печаль, стало беспристрастным, каменным. Тогда он и сказал: — Я должен жениться через год на Лукреции.

Повисло молчание. Рафаэль нахмурился, не без помощи Зейна приподнялся на подушках и засмеялся.

— Это шутка такая? Эйден, брось, признавайся уже, что он попросил тебя сделать? Мы можем решить это с помощью денег или наших людей?

Мы все переглянулись, переминаясь с ноги на ногу и готовясь к самому худшему — к моменту, когда Рафаэль взорвется и перевернет здесь все верх дном.

— Я не шучу, — безнадежно промолвил Эйден. Улыбка сползла с лица Рафаэля, лицо которого принялось наливаться кровью. — Я действительно должен жениться на Лукреции через год.

Сначала Рафаэль застыл, смотря на Эйдена немигающим взглядом, но буквально через минуту он резко схватил вазу с прикроватной тумбы и бросил ее об пол. Звон стекла наполнил комнату, вода растеклась по линолеуму, мелкими струйками приближаясь к нашим ногам.