Чтение онлайн

— Извините, мистер Виастикос, — промямлила я, выпряв спину и пытаясь прогнать идиотское плотское желание, которым теперь горело мое тело. — Я не расслышала вопрос.

— Да, — прозвенел его голос, — не услышали! — я старалась не поднимать на него взгляд, чтобы не встречаться с ним глазами. Этого поединка я не выдержу: заранее сдаваясь ему на милость, просила о пощаде. — Назовите классификацию форм периодонтита.

А, всего лишь. Я перечислила все, после чего широко улыбнулась, надеясь, что инцидент исчерпан, но мистер Виастикос, который меня недолюбливал, решил иначе:

— Стадии развития, пожалуйста.

Я чуть было не закатила глаза, но вовремя остановилась (сломав при этом карандаш), и ответила на вопрос.

— Классификация пульпита, — продолжил преподаватель, сев на стол.

— Вот мразота, — прошептала Коко. — Явно на тебя зуб точит.

Я придвинулась к столу, решительно посмотрев на него и ответила:

— Пульпит делится на острый и хронический…

Я стала перечислять подвиды, отмечая, как при этом меняется лицо мистера Виастикоса.

— Все? — спросила я, готовая отвечать дальше.

Коко под партой сжала мое колено, делая предупреждающий знак, я же смахнула ее руку, чувствуя в себе дикое желание наорать на кого-нибудь. Оно возникает всякий раз, когда я посещаю пары этого урода, который постоянно ко мне цепляется по поводу и без повода. Мистер Виастикос недовольно кивнул головой, продолжая дальше читать лекцию, я громко выдохнула, слыша, как гулко стучит сердце в груди. Коко сочувственно поджала губы.

— В каких облаках ты витала?

Я ничего не ответила, смотря на экран, где мелькали какие-то тексты, и видела лишь его лицо, лишь его серо-голубые глаза, лишь его изогнутую бровь и бархатный голос.

— Я схожу с ума, — тихо ответила я.

Виктор. Виктор. Виктор. Его имя я повторяла как мантру, пытаясь вызвать его из своей памяти, представлять только его лицо, слушать только его голос, видеть только его глаза, но Черта гонец все время стоял рядом и улыбался мне самой ласковой и сладостной улыбкой в мире. Ненавижу тебя, Джейми.

— Почему? — обеспокоенно спросила Коко, сев ближе.

— Я вспоминаю того, кого не нужно вспоминать.

— Кого?

— Его.

Коко понимающе погладила меня по коленке.

— Ты даже имени его произносишь. Почему?

— Я не хочу вызвать этого черта.

Коко тихо рассмеялась.

— Это смешно.

— Нет, — с жаром прошептала я, наблюдая за мистером Виастикосом, который настороженно смотрел на выход. — стоит мне произнести его имя, как он тут же появится здесь.

— Ты реально в это веришь?

— Да, — буркнула я. — Хоть он и учится в Окфорде, что на другом полушарии, я все равно переживаю, что он может появится здесь, стоит мне только произнести это имя.

Коко не нашлась с ответом, но он не особо был сейчас важен, потому что мистер Виастикос приостановил лекцию, так как к нему подошел какой-то мужчина зрелого возраста и сообщил ему о чем-то. Черные усы преподавателя подрагивали, кустистые брови неумолимо соединялись в одну сплошную линию, маленькие карие глазки бегали по помещению, останавливаясь на каждом из нас. Неожиданно для всех мистер Виастикос побледнел и оперся на стол, из-за чего мужчине пришлось подхватить его и помочь сесть на стул. Мы все насторожились. Что-то случилось?

С передних рядов послышалось: «Кто-то умер», и мое сердце от ужаса пропустило удар. Боже, надеюсь, что Сара неправильно поняла этот разговор и все живы. Наш преподаватель быстро собрал вещи и покинул аудиторию.

— Дорогие студенты, — обратился мужчина к нам, — пара заканчивается сегодня раньше, чем обычно. Мы приносим свои извинения.

— Они думают, что мы сожалеем об этом, — пустила смешок Коко.

Мне было не до смеха. Да, я не любила Виастикоса, но он живой человек, и я надеюсь, что у него все в порядке и его родственники все в добром здравии. Взяв маленькую заколку, я убрала несколько передних прядей волос назад и скрепила их там, а затем взяла сумку, запихнула туда вещи и пошла следом за Коко. Оказавшись в коридоре, мы столкнулись с потоком студентов, лица которых нам вообще были не знакомы; их одежда отличалась ноткой деловитости, движения — четкостью, выражение лица — сухостью, речь — официальностью.

— Сколько времени потребуется для изучения этого дела? — спросил один парень другого.

— Не знаю, но слушание перенесено на месяц, — ответил второй.

Коко схватила меня за руку и притянула к себе, мимо нас пробежала толпа студентов с кожаными сумками и криками «расходитесь».

— Что за вакханалия? — испуганно спросила Коко.

— Понятия не имею, — задумчиво ответила я, пытаясь понять, что здесь происходит, — но предлагаю сматывать отсюда. До практического занятия почти три часа.

Коко утвердительно кивнула, и мы начали пробираться сквозь толпу людей, говорящих о каких-то судебных делах. Я выдохнула, увидев дверь, ведущую во двор, поспешила вперед и наткнулась на какого-то парня, лицо которого показалось мне смутно знакомым. Заметив меня, он протянул ко мне руку и коснулся ладони.

— Хей, Валери, — улыбнулся он, и я, в замешательстве призадумавшись, вспомнила, что это Брендон, дружбан Гарри, учится на юридическом, — привет.

— Привет, — улыбнулась я.

Коко встала рядом, и ее лицо озарилось.

— Брендон!

Они обнялись, я же в который раз удивилась своей подруге, которая реально знала всех в округе. К ней смело обращались все в нашем общежитии, чтобы узнать что-то о человеке, которого они могли случайно увидеть где-то в нашем кампусе.

— Как дела? — спросил он, поглядывая на нас.

— Замечательно, ты как? — Коко обвела руками помещение и скорчила лицо.

— Ну такое, — ответил он.

— Конечно, все же люди, у которых «ну такое», улыбаются в тридцать два зуба, — хмыкнула я.

Брендон рассмеялся.

— Ну вообще-то у меня еще не вылезли зубы мудрости, так что формально двадцать восемь.

— Я бы на твоем месте радовалась бы. Восьмерки те еще суетологи.

Брендон захохотал пуще прежнего, Коко присоединилась к нему, и я улыбнулась. Их смех был заразительным.

— Вы, стоматологи, люди с отдельной планеты.

— О да, сказал человек, который учится на юриста, — закатила глаза я.

— Поправочка: я не просто юрист, я — адвокат.

— Прости, но вы все для меня на одно лицо.