Чтение онлайн

— Сядь, — предложил Даор.

Друг никогда не отличался теплотой, но тут в этом простом слове будто прозвучала забота, оглушившая Келлфера сильнее, чем нанесенное Илиане оскорбление — точнее, то, что он посчитал таковым. Даор никогда не был мягок. Никогда.

Келлфер опустился в кресло, не сводя глаз с прекрасного, нежного, любимого лица своей будущей жены. Что-то внутри мелко дрожало, и почти зазвенело, когда Даор протянул ему второй стакан, наполненный до краев:

— Выпей.

Келлфер проглотил вино, не ощутив вкуса, лишь горло защипало.

— Тебе повезло, что я пришел раньше, — неожиданно тепло сказал Даор. — Может быть, мы успеем что-то сделать. Я отправлюсь за отцом, ты — за Сином. Я бы не стал сильно рассчитывать на моего отца, обычно он там, где я не могу пробиться к нему, а сами путешествия между мирами мне пока удаются с трудом. Кроме того, и он демон лишь на половину, а значит, вряд ли сможет помочь, но попробовать стоит. Однако Син может знать, не гостит ли кто-то из чистокровных демонов сейчас в нашем мире. Зови любого.

— Любого, — повторил Келлфер. — Их не бывает тут тысячелетиями. Приход прошлого был почти девятьсот лет назад, а до того — еще до образования Разлома.

— Наложивший на нее проклятие, очевидно, здесь, — заметил Даор. — Можно попытаться договориться с ним.

— Скажи мне, что с ней, — с трудом попросил Келлфер.

— Я бы сказал, она не должна проснуться, — сказал Даор просто, и Келлфер сжал подлокотник, на который опирался, так сильно, что дерево шепками просадило ему руку. — Но хорошо, что она беременна. Ребенок не даст ей умереть, по крайней мере, пока он внутри. — Видя отчаявшиеся глаза друга, он продолжил: — Это магия крови. Такое проклятие может наложить только близкий кровный родственник, которому она обязана жизнью, отец или мать. Демон лишь послужил посредником.

— У нее не осталось родителей, — отозвался Келлфер. — Они мертвы почти год.

— Ищи. Вероятно, они живы.

— Сколько времени?..

— Я не могу тебе сказать.

— Пожалуйста.

— Келлфер, — Даор наклонился к нему. Сейчас он выглядел почти человечно. — Я бы сказал, если бы знал. И думаю, тебя обрадует: проклята лишь она, не ребенок.

— Ты можешь ее разбудить?

— И ты можешь. Но не стоит.

— Я усыпил Илиану своими руками, — в ужасе проговорил Келлфер. — Чтобы она не боялась. Ты не мог сказать мне раньше?! Ты видел, что с ней!

Страшная мысль, что она больше не проснется, что ей нельзя было погружаться в беспамятство, сводила с ума.

— Я только что осмотрел ее, — спокойно ответил Даор, кладя Келлферу руку на плечо. — Свяжись с Очиром или с любым другим целителем, которому доверяешь, за ней нужно присмотреть. Нам пора.

Свадьба не состоялась. В Стшцегыре шептались, что молодую невесту сразила какая-то неизвестная магическая хворь, из-за которой женщина спала уже три дня, не приходя в сознание. Дарида пыталась разузнать больше, ее поверенные под видом покупателей кожи и нищих расспрашивали принадлежащих Келлферу безымянных, а одному из шпионов даже удалось пообщаться со слугами его дома. С его слов выходило, что к молодой госпоже, как он называл эту беременную шлюху, никого не пускают, и что у ее постели дежурит сильный целитель из Приюта. Дарида хорошо знала Очира: этот уроженец Красных земель из сильнейшей семьи потомственных лекарей, когда-то отказавший ее сыну по просьбе Келлфера, не мог разве что вернуть с того света — и то, слухи ходили разные. Если он взялся за дело и не преуспел, то дело было действительно плохо.

— Очень, очень плохо, — пропела себе под нос женщина, выходя на балкон.

Погода стояла великолепная. Первые соловьи уже пели ночами, а днями под каменными уступами обустраивали свои гнезда крупные, шустрые ласточки. Дарида с удовольствием кормила их с рук, рассыпая сушеных мушек по ладони, а пугливые птицы хватали насекомых прямо в полете.

На запястье блестел золотой браслет, отражая солнце. Она любовалась переплетениями колючих стебельков и навершием в виде нераспустившейся розы — на руке Вера это украшение смотрелось экзотично, Дариде же прекрасно подходило. Этот браслет следовало передать Келлферу, когда он придет, не забыв выторговать для себя такие условия, которые будут ей выгодны. Вер объяснил, что браслет может снять с руки только тот, кто надел, и что Келлферу он понадобится. Дарида тогда щелкнула пружинным замком, впервые за сорок лет ощущая пьянящую власть над еще не появившимся шепчущим.

Когда она, замирая сердцем, спросила у всезнающего Вера, получится ли у нее, он развеял ее сомнения: «Даже лучше, чем ты думаешь сейчас». Дарида верила этому слуге сильнейшего в мире господина, и его слова совсем развеяли ее тревогу. Вер был уверен — разве мог он ошибиться?

Проклятия не умели накладывать и снимать даже шепчущие, так объяснил ей Вер. Даже самые сильные не смогли бы. Проклятия были так редки, что никто не встречался с ними тысячелетиями, а искаженная информация о них содержалась только в древних легендах — отрывочная, смехотворно перевранная, почти бесполезная. Вер по ее просьбе рассказал ей одну из таких сказок: о сильном потустороннем существе, взрезавшем ткань податливого мира своим кровавым словом. Все, подвергнувшиеся влиянию, не слышали и не видели его, и лишь умирали, не имея возможности защититься. В той мрачной истории дух раздора утолил свои желания и ушел, оставляя мир опустошенным — а люди построили его вновь.

Проклятия состояли из материи, с которыми жители мира просто не умели работать. Каким бы сильным шепчущим ни был Келлфер, он ничего не мог сделать. Не мог он, не мог его друг Карион, не мог весь Приют Тайного знания.

Одно маленькое, неотвратимое, смертельное проклятие. Кровавое слово, проникшее в глубину мира, чтобы вытравить из него Илиану. Теперь имя ее ничего для Дариды не значило — девушка была уже мертва, о чем не мог знать Келлфер. Он искал помощи, все еще ослепленный, и только Дарида знала, как связать с наложившим слово демоном. Великий господин не помог бы, но Келлфер остался бы у нее, столько ждавшей Дариды, в долгу.

Дарида обдумывала условия, шлифуя формулировки. Вечная жизнь, вечная молодость, всесторонняя поддержка директора Приюта — и, конечно, сам Келлфер. Нет, она не была наивна: запереть шепчущего в Солнечном замке и принудить его управлять землями, пусть и одними из богатейших в Империи Рад, не получилось бы. Кроме того, злить Келлфера, откровенно привязывая к себе, не стоило. Нужно было сделать вид, что хочет помочь, нужно было зарыдать и поведать ему ужасную историю о похитившем каплю ее крови существе. «Он купил ее за этот браслет, просто поставил меня перед фактом, — в ее фантазии поднимала на Келлфера заплаканные глаза трогательная Дарида. — Я не знала, зачем, у меня не было выбора».

Келлфер не смог бы поймать ее на лжи.

«Он сказал, браслет я могу только продать… Мне нужна твоя помощь, сущая мелочь». Мелочь, так она и скажет, совсем как Вер тогда, на утесе. И озвучит желание, которое покажется Келлферу пустяком.

Простенький ритуал, еженедельные посещения по надуманной причине — этого хватит, чтобы он сблизился с ней снова. Посмотрел на нее другими глазами. Увидел в ней не оступившуюся девчонку, а сильного правителя, знающую себе цену женщину. Поддержку — после смерти невесты ему понадобится поддержка — и любовь.

В своих желаниях Дарида все смелела. Ей казалось, что она могла бы все повернуть вспять, будь она снова красивой и молодой, имей она возможность заново, иначе, построить отношения с Келлфером, сосредоточь она в своих руках всю власть над Желтыми землями. Мечты, которым она раньше не давала хода, рассудочно не разрешая себе тешиться глупостями, теперь казались ей осуществимыми. Бывало, она задумывалась, не мог ли Вер как-то по-особому убедить ее, так необычны были такие оторванные от текущего положения дел рассуждения, но эта мысль, нелюбимая и нежеланная, быстро мелькала и исчезала, погребенная под воздушными замками близящегося счастья.