Чтение онлайн

Я повернулась к нему и прошептала:

— Спасибо за прошлую ночь, Майкл, но боюсь, я должна уйти.

Когда он не ответил, я попыталась его потрясти. Но затем я поняла, что фактически тело, находящееся рядом со мной, было грудой подушек под простынями.

Я села в кровати и поняла, что Майкл уже ушел. Затем что-то на тумбочке привлекло мое внимание.

Это был простой конверт.

Сконфуженная, я взяла его и открыла, ожидая найти там прощальную записку. Но, к своему удивлению, обнаружила, что конверт заполнен стодолларовыми купюрами. Тридцать, если быть точной. Это были три тысячи долларов наличными.

— Черт возьми! — воскликнула я, и от громкости моего собственного голоса голова загудела еще сильнее. Не думаю, что когда-нибудь так страдала от похмелья. Это не имело смысла. Почему Майкл оставил наличку? Должно же быть какое-то объяснение деньгам. Какая-то деталь, которую я упустила, потому что моя голова дико болела.

Затем я перевернула конверт вверх тормашками, и из него выпал листок бумаги. Это была визитка, на которой значилось «Эскорт услуги госпожи Селин, привлекательные товарищеские отношения для занятого делового мужчины. Всегда сдержанно. Всегда приятно. Клиент Кончает Первым».

— О, Боже мой! Он думал, что я из эскорта, — ахнула я. И в этот момент я почувствовала себя еще хуже, я опрометью бросилась в ванную, где меня рвало до тех пор, пока в животе ничего не осталось.

После этого я должна была почувствовать себя лучше, но этого не произошло. Почему он принял меня за эскорт? Я мысленно вернулась к прошлой ночи и попыталась вспомнить все, что говорила и делала в ответ. Поскольку каждая смущающая сцена стала объектом пристального внимания, все стало ясно: он пришел в бар, чтобы встретиться с девушкой из эскорт-услуг, и когда я сказала, что кое кого жду, он принял меня за ту, которую, как предполагалось, должен был встретить.

Я обошла комнату, пока не нашла его визитную карточку, которую он мне дал. Мне необходимо было вернуть ему деньги. Я чувствовала себя грязной просто от того, что находилась в комнате с этим конвертом и деньгами. Я набрала номер на визитке Майкла и нарвалась на администратора в юридической фирме. Когда она предложила оставить сообщение, я повесила трубку с такой скоростью, с какой только могла, отрезвевшая после слов оставить сообщение тому, кто оставил деньги за мое тело. Вот что я могу сказать такому парню? «Эй, помнишь меня? Ну, я не эскорт, я просто шлюха. Перезвони мне, я верну тебе три штуки. Спасибо».

Я взяла конверт и снова посмотрела на деньги. Может, я должна была отдать эти деньги полиции или пожертвовать на благотворительность? Тете Бетти и дяде Тому эти деньги сейчас были бы кстати. Я быстро выкинула эту мысль из головы. Нет, абсолютно неправильно оставить эти деньги и отдать их им. Это, по сути, превратило бы меня в эскорт.

А я не была эскортом. Это была всего лишь ошибка. Я искала секс на одну ночь, и произошло простое недоразумение. А если бы я преднамеренно оставила эти деньги у себя в руках, то это уже не было бы ошибкой, это была бы проституция.

Декабрь, 2003

Девятнадцать лет

Я поняла, что мне нужно покончить со всей этой неразберихой, чтобы чувствовать себя в безопасности и комфорте. Я решила съездить домой, чтобы увидеться с тетей Бетти и дядей Томом.

Сорокаминутная поездка помогла. Я открыла окно, позволив холодному воздуху, обдувавшему мое лицо, помочь избавиться от похмелья и прочистить голову. К тому времени, как я добралась до места, я практически почувствовала себя снова человеком.

Но затем я ахнула, когда подъехала и увидела дом. На лужайке перед домом появилась табличка «Продается».

— Привет, милая. Какой приятный сюрприз. В колледже все хорошо? — тетя Бетти заключила меня в материнские объятия.

Я заглянула в гостиную и была удивлена, увидев там дядю Тома, сидевшего в своем большом кресле. Рядом с ним на подлокотнике кресла стояла полупустая бутылка виски и грязный пустой стакан. По запаху алкоголя, парившему в воздухе, я поняла, что он выпил достаточно, чтобы опьянеть.

— В колледже все нормально, — я сделала паузу, не уверенная, с чего начать разговор. — Тетя Бетти, почему во дворе стоит табличка «Продается»? — я решила не ходить вокруг да около.

Тетя Бетти посмотрела на свои руки, спрятав от меня полные слез глаза.

— Этот дом стал слишком большим для нас с тех пор, как ты уехала в колледж.

Я знала, что это не главная причина.

— Да ладно, тетя Бетти. Я знаю, как сильно вы любите этот дом. Этот дом хранит в себе столько замечательных воспоминаний. Я знаю, что вы никогда бы не выставили его на продажу только потому, что он слишком большой для вас. Пожалуйста, скажи мне, что на самом деле происходит?

Она шумно вздохнула.

— Ты права, дорогая. Нет смысла скрывать от тебя правду, — она встретилась со мной взглядом, и, заметив, насколько уставшими и впалыми оказались ее глаза, я тут же почувствовала вину, которая постоянно грызла меня изнутри. — Наша страховка не покрыла все медицинские счета Чарли. Некоторые операции не оплачены. Также врачи сказали, что процесс восстановления Чарли после аварии будет долгим. Какое-то время ему необходимо находиться в больнице, и, возможно, ему понадобится беспрерывная физиотерапия в течение многих лет, чтобы он мог приспособиться к...

Она не смогла закончить предложение, но я знала, что она собиралась сказать, и в моем горле образовался комок.

— Ты уверена, что нет других вариантов? Продажа дома кажется безвыходным решением.

Ее плечи поникли, а глаза наполнились слезами. Она покачала головой.

— Не думаю, дорогая. Я просто не знаю, как мы справимся со всем, не продавая дом. Даже если мы продадим большую часть наших вещей и заложим дом, этого все равно будет недостаточно. С учетом того, что мы выручим с продажи, получится собрать, по крайней мере, полмиллиона долларов, чтобы оплатить счета за первый год. Даже если бы мы досрочно сняли свои пенсионные накопления, все равно у нас недостаточно сэкономленных средств, чтобы все покрыть. Том волнуется, что нам придется признать банкротство, — из ее горла вырвались рыдания, когда она спрятала свое лицо в ладонях.

— Ох, тетя Бетти, мне так жаль, — я крепко держала ее, пока она беспомощно плакала в моих объятиях. Я видела ее рыдающей только один раз — когда умерла мама, но в этом случае было еще хуже, ведь я знала, что это моя вина. — Я бы хотела, чтобы этого никогда не происходило, — я желала сказать ей, что это моя вина и мне жаль, что я не могла присутствовать вместо них в той машине. Сказать, что с удовольствием бы поменялась с ними местами, только чтобы они прожили нормальную жизнь, какой она и была до аварии. Именно это я чувствовала.