Чтение онлайн

В поисках тайников мы продолжали неутомимо простукивать стены костяшками пальцев, проверяя, не скрывается ли под планками какой-нибудь люк или под нишей окна – сейф.

Затем мы наткнулись на комод, который не хотел открываться в отличие от всей остальной мебели на «Корабле», он был закрыт.

– Ага, возможно, мы наконец у цели! – воскликнул аббат воспрянув духом. – Сбегай вниз, на второй этаж, и возьми нож в любом ящике со столовыми приборами. Мне кажется, я видел его в том большом шкафу, который стоит на вычурной ножке великого генерала, – захихикал он, намекая на деревянную резную фигуру импозантного, строго глядящего сатира.

На втором этаже я ничего не нашел, потом спустился на первый этаж и таки нашел там нож. Прежде чем подняться, я еще раз бросил взгляд на один из портретов благородных дам, висевших на стене, – раньше я не замечал его.

На картине была изображена дама средних лет, с немного округлыми формами, черты лица не то чтобы отталкивающие, но какие-то заурядные и невыразительные, что никак не соответствовало общей пышности портрета. Однако по одежде дамы можно было сразу понять, что перед нами не простой человек. Под рамой я прочитал надпись: «Мадам де Ментенон».

Это имя я встречал уже в третий раз. Разве она не была той дамой, на которой тайно женился его величество король, как рассказывал мне аббат Мелани? Должно быть, это она. Я еще раз посмотрел на портрет: абсолютно невыразительное лицо, почти как у женщины из простонародья, оно составляло резкий контраст с полными аристократизма лицами других фавориток короля, чьи портреты висели по обе стороны от нее.

– Мадам де Ментенон… – бормотал я на пути на четвертый этаж. – Как только король Франции мог жениться на ней? Я имею в виду, после этих очаровательных женщин…

– Ты видел внизу ее портрет? Невероятно, не правда ли? – заметил Атто и схватил нож, который я ему подал. – Король женился на ней тайно в одну октябрьскую ночь семнадцать лет назад, всего через два месяца после смерти королевы Марии Терезии.

– Тайно… – вспомнил я. – Вы уже рассказывали мне об этом несколько дней назад, когда мы были на «Корабле» в первый раз. И все же боюсь, что неправильно понял вас: она является супругой, которая не может считаться королевой. Мне кажется, я уже слышал о таком браке королевских особ, когда супруга короля не правит рядом с ним и не наследует трон…

– Нет, это морганатический брак, ты заблуждаешься. А Ментенон досталась еще более скромная роль: она – «не провозглашенная», то есть не официальная жена. При дворе все знают о браке, и он совершенно законен для короля. Он не хочет только, чтобы о нем упоминали. Tamquam non esset– как будто этого брака не существует.

– Но кем эта женщина была до того? – настаивал я, вспомнив, что аббат назвал ее «абсолютно непрезентабельной для общества».

– Гувернанткой, которая, как я уже тебе рассказывал, ребенком даже нищенствовала и просила милостыню, – сказал он, улыбаясь, и посмотрел на меня, высоко подняв брови.

Я решил подождать, пока Атто управится, а он, ковыряя ножом в замке ящика, продолжал рассказывать дальше.

Франсуаза Д'Обинье, которую король позже наделил титулом мадам де Ментенон, в то. время уже десять лет работала гувернанткой детей, которых Монтеспан подарила его величеству королю. Ментенон была на три года старше своего господина, и в ее венах не было ни капли голубой крови. Она была сиротой, самого низкого происхождения, родилась в швейцарской, где ее мать приютили из жалости, ведь, как жена гугенота, она кочевала из одной тюрьмы в другую. В детстве она и обе ее сестры, одетые в лохмотья, просили милостыню на тарелку супа У дверей монастырей. Судьбе было угодно, чтобы в разгар Фронды она встретила старого калеку Скаррона – одного из тех бесстыдных поэтов-сатириков, которые были в моде во времена баррикад и восстаний. Скаррон сидел в инвалидном кресле, нуждался в уходе и имел весьма жалкий вид. Не долго думая он предложил шестнадцатилетней Франсуазе стать его помощницей, если она выйдет за него замуж. Она не стала размышлять и согласилась.

Однако после того, как страсти Фронды улеглись, дела Скаррона пошли плохо. Он писал теперь лишь панегирики для различных заказчиков, а свою молодую цветущую женушку использовал в качестве приманки: она заманивала людей, будила надежды хотя не давала к себе и прикоснуться. За это Скаррон кормил её и оплачивал образование.

Когда он умер, ей исполнилось двадцать пять лет. От мужа она унаследовала лишь кучу долгов. После того как была продана с молотка вся их немногочисленная мебель, молодая вдова оказалась на улице. Однако что-то она все-таки приобрела: искусство кокетства и необходимое образование, чтобы найти богатого покровителя и выбраться из нищеты.

– Доказательством этого стала ее дружба с Нинон де Ленкло могущественной сводницей, – хихикнул аббат, – от которой ей досталась пара пылких любовников. Благодаря Нинон ей удалось также познакомиться с Атенаис де Монтеспан.

А Монтеспан в тот момент как раз родила королю первого ребенка – девочку. Поскольку эту девочку нужно было воспитывать в строжайшей тайне, то она предложила Франсуазе Д'Обинье место гувернантки. Постепенно детей становилось все больше, и глядь, уже через несколько лет пришла удача: бастарда объявили законным наследником. В соответствии с волей короля Монтеспан с детьми перебралась в королевский дворец. Естественно, вместе с гувернанткой.

– Уже тогда она была достаточно хитрой, чтобы выдавать себя за крайне набожную, чуть ли не фанатично религиозную, – заявил Атто язвительно. – Просто наглость, если учесть, что всего несколько лет назад Монтеспан подослала ее к Луизе де Лавальер. Франсуаза должна была отговорить Лавальер от намерения стать кармелиткой, пугая ее тем, что жизнь в монастыре будет полна лишений.

– Но она же не думала, что в образе святой понравится королю.

– Она была очень предусмотрительной. Уже давно духовенство и придворные святоши выступали против Монтеспан и возмущались выходками короля. И она действовала с ними заодно, хотя и тайно. Столько лет она прожила бок о бок с Атенаис классическая змея, пригретая у той на груди! И в решающий момент процесса об отравлении наступил ее час: Монтеспан проиграла, а для короля это стало безрадостным отрезвлением.

– Вы хотите сказать, что король вернулся к более скромному образу жизни?

– Это не совсем так, – немного помедлил с ответом Атто. – В принципе, христианнейший король еще никогда не вел себя так распущенно, как в конце этого процесса об отравлении, желая таким образом прогнать свои страхи. Он менял одну случайную любовницу на другую, каждой ночью у него была новая, и все совсем юные, как перешептывались во дворе. И в это время его настиг новый удар судьбы: самая юная фаворитка, прекрасная Анжелика де Фонтанж, родила королю мертвого ребенка и вскоре умерла сама от кровотечения. Ей было всего двадцать лет – она годилась ему в дочери.

Здоровье короля оказалось подорванным после этих испытаний. К тому же при падении с лошади король повредил ногу, постоянно гноившуюся рану ему прижигали раскаленным железом, и он был вынужден отныне разъезжать по аллеям Версаля в кресле на деревянных колесиках. На короля свалились сначала предательство, затем смерть Анжелики и, наконец, собственная болезнь. Король был ужасно одинок.

– Да и кому он мог доверять еще среди этих отравительниц и мегер? В отчаянии он жаждал, чтобы рядом с ним находился простой человек. С прекрасными фаворитками было покончено. Зрелому королю они стали казаться слишком опасными игрушками.