Чтение онлайн

Бездумно переключившись на лурский язык, Йенс Крёгер отметил:

– Хорошо. А до них я ещё доберусь.

Рука потянулась к ручке-кольцу. Агент Шаттенхофа отворил дверь – быстро и бесшумно, не допуская скрипа. Нырнул в коридор и закрыл за собой, также ограничившись лёгким треском.

Инквизиторы на стенах ни за что бы не заметили появление незваного гостя. Тот провернул всё в такт грому. А если бы и увидели, то не разглядели бы в егере своего убийцу. Очень зря.

Пыльная тьма накрыла силуэт оборотня. Он пригнулся чуток и начал быстро, почти не издавая звуков, подниматься по лестнице. Уже отсюда Йенс услышал тихие пересуды бойцов, что встретились во время обхода.

Встав на последних ступенях, Крёгер припал к стене бесшумно и стал вслушиваться в болтовню новоявленных противников. Особого интереса к предмету разговора не питал. Просто ждал своего выхода.

Ему ничего не стоило устранить их обоих – один падёт замертво мгновенно, второй умрёт уставшим.

Да только достаточно одному из них закричать, и вся их миссия накроется медным тазом. Олег мог исполнять свою часть работу, как хотелось: главное – зачистить проклятый донжон. Йенс же предпочитал оставаться в тени, сколько вообще возможно.

Сам себе установил подобные правила. Осторожность – залог надежности.

Кому принадлежали голоса, егерь знал наверняка. Шмидт и Питерсон. Застрельщики из отряда как раз-таки Крёгера. Добрые лурские братья, как сказал бы капитан Рауш, любящий всех блондинов без исключения. Что за чушь, думал вервольф.

Взгляды Карла о превосходстве над прочими народами Йенс не разделял. Просто кивал головой, получая определенные преимущества в коллективе. Упрочивал позиции. А если бы кто-то спросил его мнение, Крёгер бы выразился опосля довольно кратко: вырезать эту ересь под корень.

Он, Питерсон, Шмидт и прочие в группе, бывало, и выпивали вместе. Байки порой травили. У костра жарили дичь на задании, с удовольствием преломляя хлеб.

Но своих же подчинённых Йенс готов был убить без зазрения совести. Рука не дрогнет. Эти двое – всего-навсего жертвы обстоятельств. Помеха на пути.

Плевать на Священную Инквизицию. Культ Скорпиона. Несметный Легион. Саму девчушку. Для Крёгера важно лишь одно: заполучить лекарство от ликантропии. Выбраться с проклятого Илантийского полуострова.

Шмидт и Питерсон всё спорили:

– Уже известно, где апостаты. Так на кой ляд в очередной раз Корпус делить? Мы бы ударили по ним всем скопом – и дело с концом. Разве нет?

– Альбиносам важно удостовериться в правдивости показаний, которые дал тот язычник. Замок подождёт.

– Вальперга как стоял, так и будет стоять. Но наше время ведь не безгранично.

– Это понятно, но… что, если это ловушка? Кому охота помирать за здрасьте? М?

– Ты чего это, сраных мутантов оправдываешь?

– Я никого не оправдываю.

– Чудесно. Потому что эти сукины дети загонять всех нас в могилу!

– Сгущать краски-то зачем? Пусть будет, как оно идёт. Мне без разницы. Лишь бы только вся эта кутерьма уже наконец прекратилась.

Молчание продлилось примерно с полминуты. Йенс начал злиться.

– Что верно, то верно. Когда пересменка хоть? – Пауза наконец оборвалась.

– Где-то час ещё. Может, немного больше.

– Вот дерьмо…

– Ничего, потерпим. Время быстро летит.

Спорить и дальше оба посчитали бессмысленным. Они наконец-то разминулись.

Йенс выдохнул с облегчением.

Убрал кукри. Вытянул из секции на кушаке метательный нож.

Пропустил Питерсона вперёд. Инквизитор шёл с масляным фонарём, даже не смотря в сторону спуска. Глаза его приковало к Мёртвому Городу за стенами.

Значит, Шмидт продвигался в противоположном направлении, навстречу уже другому часовому. Это слегка осложняло задачу Крёгеру.

Он должен был действовать быстро. Чтобы ни один из дозорных не понял: их режут, как свиней, – одного за другим.

Йенс поднялся на стену. Прямо за спиной Питерсона. Тот насвистывал себе мелодию под нос, чтоб хоть как-то сохранить бодрость духа. Шаги потонули в мелодии.

Шмидт не отошёл чересчур далеко. Снаряд бы попал аккурат в его золотистую макушку. Так егерь и сделал.

Бросил метательный нож. Клинок вогнало в затылок застрельщика с чавканьем.

Тот гаркнул и распластался на проходе, роняя аркебузу с фонарем. Последний разбился вдребезги. Масло примешалось к натёкшей дождевой воде.

Слишком шумно!

По крайней мере, Шмидт уже не встанет, раз лезвие взрезало позвоночник.

Этот готовенький, понимал Крёгер. Счёт был открыт.

– Лиам? – неуверенно окликнул товарища Питерсон.

Стрелок не мог не услышать гибель другого дозорного: гром и молнии на некоторое время утихомирились. Благо, другие упустили момент смертоубийства.

Едва персекутор повернулся, чтобы оглядеться в поисках Шмидта, встретил свою собственную погибель.

Йенс в мгновение ока вынул из ножен кукри, ударил наотмашь. Клинок распорол Питерсону горло, выплескивая наружу целый водопад крови.

Роняя фонарь, инквизитор хватился за шею из последних сил. Закачался и рухнул, захлёбываясь. Умирал он медленно и мучительно. Только вот Крёгер и глазом не моргнул.

У него хорошо получалось расчеловечивать противника. Особо не рефлексировать над тем, кого приходится убивать. Была в нём по-солдатски здравая нотка эгоцентризма.

Пальцы сцепились на вороте сатинового халата. У Питерсона при себе имелся кремневый пистолет. Соответственно, держал он и пыжи, пули да порох к нему.

– Сейчас посмотрим…

Егерь чуть приподнял обмякшее тело. Стал бегло хлопать по карманам и подсумкам. Затем перевернул, начал щупать со спины. Нашёл все необходимое и расфасовал по своей разгрузке. Кровь и масло примешались к воде, заметая следы.

Осколки стекла едва ли бы натолкнули хотя бы одного дозорного на вменяемую догадку. А вот от тела, оружия да фонаря избавиться не помешает.

Всё это Йенс перекинул через парапет за стену. Любой потенциальный грохот поглотил гром. Шмидта постигла та же судьба.