Чтение онлайн

Новый способ общения был первым подарком для Галларт и людей от Месгера. Выучив язык, Галларты изменили свой облик, уподобляясь Месгеру в наличии рта, а в это время я уже нёс второй подарок для них, но уже от меня. Пока я нёс свой дар, меня посетила мысль – «сделать Месгеру отдельный дар» – оболочку, которую сделаю я, прекрасную, и которую он сможет менять, как ему вздумается, ведь сделанный им облик источал ужас и вселял страх. Возможно после этого он станет прекрасным, а все остальные Галларты станут лучше его принимать. К Месгеру уже постепенно привыкали, а после подарка хотя бы стали нормально относиться к его присутствию.

– Наверное, стоит дать ему новый облик, и станет ещё лучше, – думал я. – Да ещё, если и сказать, что у него теперь нет его силы, то, наверное, совсем всё наладится.

Так я постепенно обратил свои мысли к ужасу, произошедшему с Гораной, а после этого я понимал, почему Месгер всем своим видом напоминает всем обо всём самом неприятном.

В своих раздумьях я не заметил, как уже вернулся ко всем. Перед ними, на песчаном пляже, я разложил шесть сфер. Никто не понимал, что это такое, как им пользоваться и для чего. Только Торл помогал всем разобраться, не рассказывая всё в полной мере, а только то, что мог рассказать. Сферы были заполнены темнотой, внутри которых были маленькие светящиеся точки, как уменьшенные звёзды, а среди них летали кусочки стихий, совсем как маленькие Агоры.

Немного разобравшись что к чему, Галларты дали каждой имена. Сферу, которая преумножала искренность замыслов и закладывала семена чистых, добрых мыслей в голове владеющего, назвали Варда. Микрорт – вторая сфера, она приумножала уверенность в знаниях, давала жизнь новым идеям. Третью назвали Плип, она придавала уверенность в последовательности действий и творила порядок в мыслях и идеях. Пагоф – четвёртая сфера, вдохновляющая на самые разные мечты, которые могли перерасти в цель для достижения, а даровала она – надежду. Предпоследняя сфера – Нимб – приумножала целеустремлённость и вдохновляла на действия. Последнюю сферу никак не назвали, она была самой последней, а называть её каждый хотел по-разному. Кто-то Сферой Виденья, а кто-то – Сферой Истины, а Торл её называл Сферой Прозрения. Все Галларты понимали, что эта сфера куда важнее остальных, она ни на что не вдохновляла и ничего на придавала, она просто была похожа на остальные сферы. Сфера Прозрения была создана последней, и только после её создания, все остальные сферы перестали быть просто сферами с грязью и светом. Галларты начинали понимать, как они работают. Нужно было всего лишь взять сферу в свою руку или конечность, и обратить свой взор вглубь сферы. Только один Торл полностью понимал, как они работают и всего лишь добавил – держа одну из пяти сфер, обязательно нужно держать и Сферу Прозрения. Если же хочется дотронуться сразу до всех сфер, то придётся держать их в одной руке, а сферу истины отдельно – в другой. Торл пояснял это тем, что все сферы, без последней, работают неправильно, да настолько, что можно сказать вообще не работают. После этого он рассказал ещё один способ использования, если не получается поднять всё вместе. Нужно всего лишь прикоснуться сферой истины к другой сфере, или сразу ко всем. Можно просто выложить их в один ряд, прислонив друг к другу, и также прикоснуться.

Я называл этот дар – Сферы вечного вдохновения, как после их называли все остальные:

– Теперь каждый из вас, или живущий на Агоре, – довольно говорил я, – может получить вдохновение, и, в моменты ваших сомнений, все тучи ваших мыслей рассеются и станут ясными, как сегодняшний день.

Тогда был действительно очень ясный и приятный день. Тогда я и почувствовал сильный испуг. Салесс просвечивалась, и сквозь неё можно было увидеть, что происходило за ней. Но самое ужасное было то, что этого никто не замечал, или делали вид, что ничего не происходит. Перед моим уходом к Месгеру я заметил что-то подобное с ней, но подумал, что мне показалось. Но теперь, спустя столько лет, стало гораздо отчётливее видно – она постепенно исчезала, сквозь неё уже летали насекомые и мелкие птички, оставляя её без внимания, как будто её нет.

Не только я видел изменения Салесс. Месгер также это заметил и сразу обратился ко мне: вижу ли я? Уже вместе с ним поделились своими наблюдениями с Торлом и Галлорном. Нужно было понять, что делать, и как. Торл совсем не обратил внимания на наши слова, а Галлорн не принял их всерьёз, говоря, что нам просто кажется. Воспользовавшись сферами, мы быстро вдохновились и поняли, что это будет долгий путь в поисках решения этой напасти. Месгер был уверен – нужно идти в земли Северных Толесс, к народу, который она должна была обучать, и узнать о ней побольше.

Перед моим с Месгером уходом Торл лишь сказал:

– Смотрите в проблему глубже.

Опять что-то невразумительное, но толковать он даже и не думал. От его непонятных речей становилось всё ещё непонятней.

Наш путь по землям Аххат был гораздо дольше, чем мы рассчитывали. Пройдя небольшие реденькие леса около больших вод, маленькие города и племена, мы вошли в густой и плотный лес. Севернее лес был из вечно зелёных еловых и сосновых деревьев. Самое интересное для Месгера было то, что маленькие города и поселения Аххат располагались прямо в глуши леса, не мешая росту деревьев, а племена очень часто строили дома прямо на деревьях. У поселений не было отчётливых границ, они начинались отдельными, уединёнными домиками из дерева и камня, или шатрами, постепенно увеличивая свое количество и население. Месгеру казалось, что они живут в одном большом городе, разросшимся на весь лес.

Чем южнее мы продвигались, тем заметнее было, что в лесу появлялись другие деревья, а сам лес плавно переходил в смешанный. Месгер был впечатлён могучими дубами, высокими тополями и красотой клёнов с каштанами. Но больше всего ему понравились природные сады диких яблонь, вишен, черешен, абрикос и, конечно же, берёзовые рощи. Он считал этот лес чудом, ведь за многими деревьями и растениями требовался уход, но я не стал ему рассказывать о том, что лес, Перактур, живой, и он сам ухаживает за каждым деревом. Я просто решил оставить его удивление при нём, сохраняя загадочность этого леса. Месгер с каждым шагом удивлялся всё больше. Собрав немного разных ягод, он, за одно мгновенье, с радостью и большим наслаждением съел их. А всё началось лишь с непревзойдённых запахов хвойного леса на севере, в самом начале леса, и до сих пор они его не отпускали. Внутри самого леса почти постоянно создавалось впечатление, что он непроходим, но эти дебри как будто раздвигались перед нами всего в нескольких шагах, а после смыкались, прямо за нами. Мы не особо пытались понять куда нам идти, просто знали, что на юг, а Перактур вёл нас спокойным ровным и красивым путём. Так же плавно, как хвойный лес перерос в смешанный, так же плавно смешанный перерастал в тропический, а после – и в джунгли. Птицы меняли свои голоса и песни, а кроны деревьев расступались, пропуская свет, но оставляли прохладную тень.

Среди джунглей и зарослей было гораздо тяжелее идти, но Перактур создавал тропинку, по которой мы могли пройти вдвоём, рядом друг с другом. Тропинка часто сворачивала в разные места: то к освежающему водопаду, то к родникам, создающим водопои для животных. Мы всё шли по этой тропинке, не сходя с неё, и Месгер был опять осчастливлен видом с небольшой горы, куда незаметно нас завёл Перактур. Вершина этой небольшой горы, или холма, будто разделяла две части огромного леса. Вся гора располагалась между джунглями и смешанным лесом и была очень разнообразной. С вершины мы видели переход леса в джунгли, и сверху он не казался таким плавным, как будто его кто-то нарисовал. Вдалеке, на юге, виднелся горный хребет, со всех сторон обрамляющий Перактур, по всему горизонту. Издалека он был крошечным, но леса совсем уже не было видно, а горы хребта выделялись лишь своими еле заметными белыми шапками. Мы с Месгером понимали, что путь будет гораздо тяжелее, чем мы себе представляли. Месгер лишь подмечал – такое путешествие гораздо интереснее, познавательнее и увлекательнее, чем быстрый и скучный путь по воде, и его слова подбадривали меня в пути.

Когда мы спустились с возвышенности и смотрели в глубь леса, джунгли не были светлыми, как и пройденные леса, а Перактур был светел только на нашем пути, на тропе. Сам Алепстур оберегал Перактур и прокладывал нам путь. В попытках сойти с тропы становилось беспросветно темно, тяжело идти по дикой местности, а ровная дорога появлялась за нашими спинами, где только что всё было поросшее дикими растениями. Так Перактур выводил нас на тропу Алепстура. Вернувшись на тропу, мы остановились отдохнуть у ручья. Он был очень тихим и успокаивающим, но немного погодя становился всё громче, а журчание сильно менялось, как будто, кто-то к нам громко плыл, но никого не было.

Через несколько дней мы продолжили путь. Джунгли сгущались, а более северные деревья стали большой редкостью. Мы уже видели Хребет. Горы были настолько огромными, что они как будто нависали над Перактуром, хотя до них было ещё несколько дней пути. Тень Хребта сильно закрывала деревья и растительность от солнечного света. Было сыро и прохладно, даже холодно. Месгер научился жить в таких суровых условиях, а вот мне было прохладно. Это было странно, ведь на самом юге, где среди вечной мерзлоты постоянно жил Месгер, мне было совсем не холодно. После того, как я сказал об этом Месгеру, тропа резко свернула влево, и привела нас к горячему источнику, где я хорошенько отогрелся. Дальше я продолжил путь уже одетый в плащ из нарощенного ошмётка Месгера, в котором было тепло.

Неспешно, в наслаждении, мы шли на восток. Для нас дни мелькали, как и всегда. Путь был долгим, но очень насыщенным и с большим изобилием прекрасных новых видов. Возможно, пару недель мы шли в ту сторону, наш путь всегда был лёгким и беспрепятственным. Мне и Месгеру уже требовалось отдохнуть, ведь последний сон был у нас множество лет назад. Как только мы об этом подумали, следующий поворот виляющей тропы вывел нас к небольшой уютной местности. Тропа резко расширилась, вокруг этого уютного места росли деревья, с которых плотной стеной свисали лианы. Пышные кроны этих деревьев полностью скрывали небо, а по краям этого природного уединённого места росли кривые растения. Одно было похоже на очень разветвлённое дерево, запутавшееся в лианах, а второе – словно пролёжано большим существом. На них было удобно сидеть и даже лежать, видимо, сами джунгли сотворили их для нас и нашего отдыха. Вьющееся растение прорастало по этим деревьям, и только благодаря им, на деревьях было тепло и мягко.