Чтение онлайн

Его рассказ был очень интересным и увлекательным. Весь день мы слушали его историю. День перешёл в вечер, а после и в глубокую ночь. Под самое утро, когда от костра остались лишь потухшие угольки, мы дослушали Санцура. Его рассказ был очень настороженным, а сам он был сильно измождённым. Санцуру требовался крепкий сон и отдых.

Мест для ночлега было уже три, лес позаботился о путнике. Видимо, Алепстур прокладывал путь через свои владения не только нам с Месгером. Санцур уснул быстро, крепким и добрым сном. Усталость его была очень велика. Нам с Месгером ещё очень долго не потребуется сон, и мы решили позаботиться о путнике: облегчить его путь, и вместо отдыха решили сделать ему несколько даров. Я сотворил венок из ивовых и ореховых ветвей, которые доброжелательно подарил мне лес, а Месгер сотворил сапоги, взамен его старых и изношенных. Сапоги Месгера были сделаны из висящего ошмётка его тела и дубовой коры. При помощи своей магии сапоги были наделены силой неустанной ходьбы. Обувка не очень красивая, но очень удобная. Одев эту пару, они сами становились по размеру, усталость ног сразу проходила и больше не появлялась пока ты в них. В них можно было идти целый день, хоть два, пока тело не устанет или не захочется спать. К тому же сапоги никогда не натирали, а даже наоборот – излечивали любой недуг. У моего венка тоже была особая сила. Я подумал, что в его работе головная боль и затуманенность рассудка ни к чему, поэтому венок сразу снимал головную боль и остатки сна. Одев венок, мысли становились ясными, а в голове наступал порядок. Оставив подарки рядом с его записями и трудами, мы смекнули, что в долгом пути всегда нужна будет чистая питьевая вода. Мы вместе с Месгером вложили много усилий: откололи кусок камня, выточили из него чашу, а при помощи нашей силы и магии Месгера, чаша делала любую набранную воду чистой. Оставив такие дары, мы покинули место отдыха, где было уже всего одно место для ночлега, на котором и располагался крепко спящий и уставший путник – Санцур Саготт.

Спустя две недели пути Перактур расступился, открывая самое подножие величественных гор Хребта. До самих гор оставалось совсем ничего, а дорога была прямая. Мы шли молча, бодрым шагом, вспоминая единственную и неожиданную встречу. Перед самими горами Месгер поделился своими опасениями по поводу Северных Толесс. Он был встревожен рассказом Санцура, даже настаивал о незамедлительном посещении этого народа. Я его успокаивал тем, что Санцур выбрался сам и даже сумел сделать одно племя дружелюбным. Нужно дать лишь время, чтобы так называемое семя смогло прорасти и в других племенах. Месгер всё равно пытался стоять на своём и напомнил мне, что наш путь и так лежал в те земли. Я совсем забыл зачем мы отправились в это путешествие. Земли, в которых должны были обитать Северные Толесс, в картах Санцура были лишь бескрайней пустыней, значит, больше не было никаких Северных Толесс, а были лишь упомянутые Лорги – злые и вечно воюющие племена. Земли Лорг лежали сразу за Мондор Зерон, в самих горах Хребта.

Наконец, в предсумрачное время суток мы подошли к самому подножию скальных гор, «нависающих» над нами своей высотой и непроходимостью. Где-то высоко наверху было видно много ущелий, маленьких и больших, как будто много огромных топоров при падении пыталось разрубить гору. Только лишь вдалеке, стоя на маленькой горе, мы видели её заснеженные верхушки, а сами горы ничем не отличались от остальных. Но, стоя прямо перед ними, было понятно название этих гор – Мондос (Хребет). Хорошо, что тропа Перактура вывела нас к сокрытому ущелью и, по всей видимости, не мы первые его нашли. Тропа в ущелье была топтаная и даже были указатели. В самой скале, перед этим ущельем, было высечено:

«Мондор Зерон», что означало – Хребтовое Сечение.

Перед нами стояли не просто горы – этот Хребет начинался далеко на севере, в глубинах больших вод, а выступал на поверхность там, где пролегала граница между народами Гер и Аххат. Спускаясь на юг, горы уходили на запад, всё также по границе земель Аххат, но уже разделяя их с народом Северных Толесс. Почти через весь континент пролегал Хребет, и пройти через него было практически невозможно, но люди находили пути сквозь него.

Спустя несколько дней проведённых в ущелье, поднимаясь всё выше и выше, стало по-настоящему тихо. Никакого шелеста листвы или пения птиц, даже ветер перестал разгуливаться и совсем притих. Воздух становился плотным. Человек этот воздух смог бы выпить, но не мы – нам не требовался воздух для жизни. Постепенно появляющийся туман, вскоре стал совсем непроглядным, и очень часто целыми днями не уходил. Нам, конечно же, не мешал ни плотный воздух, ни непроглядный туман – ущелье было ровным, только, виляя редкими и резкими поворотами, поднимал нас всё выше. Со всех сторон были видны лишь скалистые стены гор, поэтому их и называли ущельем, но это было не совсем так. Это была скрытая тропа, уводящая вверх и вглубь гор, а из-за виляния, увидеть её издалека не представлялось возможным.

Несколько дней идти было легко. Как только я поделился этим наблюдением с Месгером, за следующим поворотом мы увидели больший подъём, чем раньше, и продвижение резко замедлилось. Мы даже попытались взлететь. Было неприятно выглядеть глупо друг перед другом. Нам не удалось даже на пару мгновений зависнуть в воздухе – получилось только подпрыгнуть, как люди, только выше.

Несколько дней мы продвигались по ущелью, взбираясь всё выше, а подъём становился всё круче. Кругом всё время были одни скальные стены, и небо над нашими головами, где только облака и тучи разбавляли неизменность нашего окружения. Поднимаясь всё выше, туман перестал появляться, и воздух становился прохладнее. С высотой усиливался ветер. Постепенно лёгкий ветерок становился сильнее, а один порыв даже сумел сбить меня с ног. Однажды Месгера сильным потоком сорвало вниз по тропе. Он катился вниз, а ветер только добавлял ему скорости. Скатываясь, он упал в пещеру. От его сильного испуга, даже я почувствовал его. Чувство страха, которым заражал Месгер, было привычным для меня, и я уже не обращал внимания на это. Страх заставлял чувствовать небольшой холод в конечностях и жар внутри груди, а от ступора, как будто появлялся кислый ком в горле выдавливающий слёзы. Резко сменившееся чувство – испуг, как будто обволакивало маленькими иголочками всё тело, изнутри быстро появлялось тепло, а тело становилось очень лёгким. Я ринулся к Месгеру на помощь, но удерживаясь от порывов ветра, я быстро спустился и успел лишь приблизиться к пещере. Я увидел, что Месгер успел схватиться своими отростками плоти за края пещеры. Он, даже падая, пытался схватиться ими за всё, что получится, но крепими были только края пещеры. Дальше всё начало происходить слишком быстро: Месгер стремительно вытащил себя из пещеры, ловко схватил меня, поднял и потащил наверх. Удерживая меня очень удобной хваткой, я как будто сидел в роскошном кресле, он сказал:

– Очень тяжело и долго передвигаться ногами. Теперь, в самые тяжёлые участки дороги, мы будем передвигаться так.

Он был похож на паука, или морского ежа, но каждый ошмёток был мягким и тягучим, каждый из них цеплялся за крепкие выступы выше предыдущего и подтягивал нас, каждый раз повторяя это действие. Ошмётков было великое множество – плоские, как водоросли, чёрные и длинные, крепкие и сильные. Некоторые были острыми, Месгер вонзал их прямо в скальную стену, если не было за что ухватиться, и вот мы уже неслись вверх. Его находчивости не было предела, у меня уже не хватало удивления. С небольшими передышками мы добрались до самого верха всего за два дня, точнее до места, где начинались снега, ведь самих верхушек не было видно, из-за облаков и снегопадов. Когда мы были у его подножия, Хребет казался ниже. На той высоте, на которой мы находились, мы видели землю сквозь серо-синюю пелену, еле-еле. Тропа, по которой мы передвигались, здесь сворачивала влево, в обход снегов, и мы решили не уходить с неё.

Проходя по ровному участку, почти всё время сильный ветер бил о наши тела мелкий, но очень крепкий снег. Нам было холодно. Из своих ошмётков Месгер сделал мне плащ с Большим капюшоном, чем опять выручил меня, да и сам в них укутался. Основания Хребта не было видно, да и верхов тоже. Снега, как будто опускались всё ниже, а снегопад становился всё сильней, но ровную тропу никогда не заносило, только она нас и направляла. Совсем скоро я привык к ошмёткам Месгера, а он привык их использовать практически во всём и всегда. Мы даже ночевали под куполом из них.

Однажды, после ночи под куполом, нас полностью засыпало снегом. Не стоило отдаляться от тропы, даже на несколько шагов. Месгер быстро нашёл тропу, разбросав снег. На самой тропе не было и снежинки, но снег сомкнулся над ней в просторный тоннель, сквозь который синим цветом пробивалось немного света. Ещё несколько дней мы продвигались, не видя ничего, кроме снега и тропы.

Мы увидели небо только когда тропа начала вести нас на спуск. Месгер опять меня подхватил, как при подъёме, но уже не просто передвигался – он прыгнул вниз с горы. Так было быстрее. Он прыгал вдаль, а при приземлении цеплялся за всё, что можно и смягчал приземление своими щупальцами. Всего за день такого продвижения вниз, мы спустились на половину, где увидели лестницу и людей, строивших её, ставивших указатели и обозначения, а также что-то делавших в пещере.

Увидев нас, многие попрятались в пещеру и за большие камни, а те, кто был посмелее, со страхом смотрели на нас. Месгер ввергал в страх всех, кто его видел. Это были люди из разных народов: Толесс, Лорн и даже Аххат. Народов Кари и Гер мы не увидели. В основном, больше всего, присутствовали люди Толесс – Южных Толесс, но теперь были только они. Северных Толесс, как и дикарей, называли просто Лоргами. Чуть ниже этой пещеры, на просторной горной поляне, они создали временное поселение совместно с Лорнами и Аххатами. В том городе совсем недавно поселились и Геры. Все народы усердно работали в пещерах, прокладывая путь на север. Сейчас они строят лестницу, для удобства, а сам проход уже готов. Они поведали, что ущелье ведёт от подножия гор с лёгким подъёмом. А после того, как начинается крутой подъем – остаётся совсем немного до распутья. Тропа теперь ведёт в два пути: первый через верх горы, в обход заснеженных шапок, а второй – уводит в пещеру. Второй путь был гораздо легче и короче, а благодаря построенной лестнице – надёжнее и безопаснее. После того, как лестница уходит в тёмную пещеру, она выводит путника в ущелье, в центре гор. Там работники сделали дорогу прямо в скале, по западной стороне ущелья, но это была лишь центральная, самая длинная часть пути. Проводя через ущелье, дорога опять заводила в пещеру, после которой уже другая сторона Хребта и выход на тропу, по которой мы шли. Мы выбрали неправильный путь. Даже ветер пытался повести нас коротким путём, сбив с ног Месгера и скатив его в пещеру. Она и была входом, а мы даже не подумали об этом. Строители сообщили, что новый построенный путь намного короче – на целых две недели, да ещё и обустроен высеченными местами для ночлега и отдыха, а на одном участке даже есть место, где ветер поёт прекрасные, печальные песни.

К вечеру мы уже сидели вместе у костра, оживлённо беседовали, знакомились и делились рассказами. Месгер так был занят радостной беседой, что забыл о своём внешнем виде, из-за которого страшился сам и заражал страхом других. Теперь он источал радость, дружелюбие и спокойствие. Мы узнали историю этих людей и, что места для ночлега очень просторны из-за затопления ущелья. Ущелье постоянно было затоплено водой, а работники делали свой проход немного выше уровня той воды. В один день начался сильный ливень. Ущелье стало затапливать. Пещеру скорее всего уже затопило, что отрезало им обратный путь. Вода всё поднималась и поднималась. Им пришлось взбираться по стенам ущелья вверх, пока вода не перестала подниматься. Ливень продолжался не один день, но вода перестала заполнять ущелье. На этом уровне, пока ещё шёл ливень, они начали выбивать камень из скалы, прямо на весу, и постепенно сделали места для ночлега. К их сожалению ливень не заканчивался, лишь небольшими перерывами прекращал свой вечный шум. Вскоре, из маленьких, одиночных ячеек, был сделан большой зал, где уже могли разместиться все сразу. Они переждали весь этот длинный ливень на своих припасах. Их было немного, но хватило бы с остатком. Аххаты поделились своим способом выживания – непонятным растением, которое могло сделать сытной и питательной даже простую воду. После окончания ливня вода постепенно уходила, а народы занялись проходом из зала к дороге. Дорога сквозь ущелье строилась ещё очень долго, не один год, поэтому таких мест для ночлега было предостаточно по всему ущелью. Уровень воды в ущелье, ниже дороги, был постоянным. Давным-давно ущелье было пустым, но постепенно заполнилось талой водой и дождями до уровня, пока вода не нашла выход. Форма пещер была не совсем правильной не могла обеспечить нормальный отток воды, а вода могла их лишь затопить, а значит, вода постепенно поднималась всё выше. Окончив работу над дорогой и сделав выход на север, они нашли отток воды выше дороги, и выточили его чуть ниже. Вода больше не затапливала проход, а места для ночлега остались. Теперь отдыхающие не мешали тем, кто проходил дальше.