Чтение онлайн

— Мне жаль, но это не снимает с твоего зятя подозрение. Он мог съездить, вернуться и затем возобновить прием пациентов. Он вполне мог успеть. Извини, конечно, Нико… Кроме того, имена пациентов, которые не пришли на консультации, — сплошная выдумка. Этих людей не существует. Имена придуманы, адреса тоже…

— Конечно, и это мог сделать сам Перрен! — уточнил судебный следователь.

— Естественно, но вот только на все запросы отвечает секретарша, — резко вмешался Кривен, который был рад поддержать Нико. — Я проверял. Она просто настоящая находка: отмечено все — день и час обращения, имена пациентов…

— Мог ли он изменить голос и сам позвонить секретарше? — спросил Беккер.

Тут вмешался Коэн.

— Все возможно, — сказал он. — Но Нико не отвечает за Перрена, и не нужно увлекать нас на ложный след. Не будем забывать, что преступник напрямую обращается к Нико, и последнее послание это подтверждает. Попробуем поискать среди преступлений на сексуальной почве, Нико же сажал кого-то в тюрьму, и некоторые отбыли свой срок. Желание отомстить комиссару вполне может стать причиной всего происходящего.

— Согласен. Мы ничего не должны упускать, — кивнул Беккер. — Тем не менее я хочу допросить утром доктора Алексиса Перрена.

— Я позволил себе поместить его с семьей под полицейский надзор, — снова заговорил Нико.

— Ты совершенно правильно сделал. Не вижу здесь ничего предосудительного, — поддержал его Коэн.

— Разрешите продолжить, — вмешался Кривен. — Мои люди уже выявили ложные визиты в рабочем календаре доктора Перрена на ближайшие дни.

— И кто же первый пациент, назначенный на дневное время? — спросил Нико, явно волнуясь.

— Это пациентка, — уточнил Кривен. — Она назначена на сегодня и на пятницу.

— И ты знаешь, кто это? Ты уже связался с ней?

— Тебе это не понравится, Нико…

— Да что все это значит? — проворчал Коэн, которому никак не удавалось скрыть свое волнение.

— Сегодня в четырнадцать часов доктор Перрен принимает некую Сильви Сирски, — ответил Кривен. — Это бывшая жена Нико. Я позвонил ей, но она не собиралась ни к какому врачу.

— Черт возьми! — в ярости воскликнул Нико, ударив кулаком по столу.

— Совпадают ли ее физические данные с теми, что интересуют убийцу? — задал вопрос Александр Беккер.

— Более-менее.

— Тогда установите за ней наблюдение, — приказал судебный следователь.

Нико взглянул на него: в глазах Беккера промелькнула тень сочувствия. Это удивило дивизионного комиссара: может быть, судебный следователь был и не такой уж сухарь! Нико подумал, что этот человек заслуживает, наверное, большего уважения.

— Господин Беккер прав! — не унимался Коэн. — Пусть за твоей бывшей и сыном приглядывает полиция. Убийца просто ополчился на тебя, но почему — неизвестно.

— Ладно, пора за работу. День будет долгим, — подвел итог совещанию судебный следователь. — Комиссар Сирски, сможем ли мы созвониться после обеда для выработки окончательного решения?

— Всегда в вашем распоряжении. А теперь, в завершение нашей беседы, послушаем госпожу Доминик Крейс, которая даст нам психологический портрет убийцы…

— Прелюбопытно будет услышать мнение мадемуазель Крейс, — согласился Беккер, и в его тоне сквозила ирония.

Профессия криминального психолога была еще в новинку, и не все принимали ее всерьез. Нико сожалел об этом, но был уверен, что ситуация очень скоро изменится. Чем лучше они поймут психологию преступников, тем скорее осознают, что ими движет, и усовершенствуют ведение расследования, — сомневаться в этом не приходилось.

— Не побоюсь повториться и напомню вам общие характеристики трех жертв, — начала Доминик, стараясь не обращать внимания на прозвучавшую иронию. — Прежде всего, наш серийный убийца, этот маниакальный педант, остановил свой выбор на жертвах, которые похожи друг на друга физически, есть и некоторое портретное сходство. Он ампутирует им молочные железы, осуществляя месть в отношении матери. Судя по всему, это белый — убивают обычно в рамках собственного этноса. От двадцати пяти до сорока, умен, организован, знаком с полицейскими технологиями, умеет рассекать и сшивать человеческие ткани. Существуют также и послания, которые он нам оставляет. Первое — «Семь дней, семь женщин» — напоминает о том, что на седьмой день Бог отдыхал, а второе — «Нико, я преследую врагов моих, и в воскресенье ты падешь под ноги мои» — отсылает к псалму семнадцатому. Стих тридцать восемь: «Я преследую врагов моих и настигаю их, и не возвращаюсь, доколе не истреблю их», а стих тридцать девять звучит так: «Поражаю их, и они не могут встать, падают под ноги мои». Второе послание составлено из двух этих стихов.

— Кроме того, что убийца — человек начитанный, что еще это может нам дать? — спросил Беккер.

— Конечно, ничего конкретного, — согласилась Доминик. — Лишь указание на то, что этот человек хочет скрыть за текстами свое отчаяние и оправдать преступные замыслы. Я почти уверена, что наш убийца человек культурный, но маловерующий.

— Что это нам дает? — не понял Нико.

— Искренне верующий испытывал бы перед текстами слишком большое уважение и не посмел бы изменять их по собственной воле. Этому же плевать, и Бог ему не указчик.

— Есть еще тридцать ударов плеткой. Это наверняка должно что-то значить. Если мы узнаем, то возможно…

— Может быть, это день его рождения? — предложила свое решение Доминик Крейс.

— Не исключено… А может быть, тридцать лет назад произошло некое важное событие, которое могло повлиять на весь ход его дальнейшей жизни…

— Он отрезал хвост ящерице или придушил кошку? — не выдержал Кривен. — Это то же самое, что искать иголку в стоге сена.

— Ты прав, — согласился Нико. — Наверняка речь идет о каком-то событии, которое мы никогда не сможем вычислить, но которое сделало этого человека убийцей. И тем не менее нам не надо сбрасывать со счетов символику тридцати ударов плетью. Нужно искать в прошлом. А раз ты критически относишься ко всему этому, тебе, Кривен, этим и заниматься. Поройся в газетах тридцатилетней давности, посмотри отдел происшествий, например…

Давид Кривен глубоко вздохнул и согласился.

— Мне не нужно вам говорить, что время работает против нас, — объявил Нико собравшимся, — Сегодня убийца готовится совершить четвертое убийство.

— У нас времени — до воскресенья, — уточнил Беккер. — Затем убийца может навсегда ускользнуть.

— Лучше бы справиться раньше, — заключил Коэн.

Все обернулись к заместителю регионального директора Уголовной полиции.

— В воскресенье, возможно, на прицельной линии окажется Нико. Не будем забывать об этом, — проговорил он мрачно.

Шесть утра. Нико у себя в кабинете. На рабочем столе на видном месте несколько папок. Медкарты и фотографии жертв из компьютера Алексиса. Кривен решил не брать с собой на собрание эти вещественные доказательства. Нико понял, что тот хотел этим сказать: ситуация очень сложная, Нико надо самому понять, куда направить следствие. И дивизионный комиссар простил своему подчиненному это нарушение правил; он знал, что может на него положиться в любых обстоятельствах, а это кое-что значит в таком опасном деле, каким занимались они. Нико сделал копии материалов, положил оригиналы в конверт, запечатал его и приказал не откладывая доставить судебному следователю Беккеру. Угрызения совести стихли: к служебному нарушению его принудил не преступник! Затем Нико приказал отправить к Сильви и Дмитрию полицейскую бригаду. Набрал номер своей бывшей жены — надо было ее предупредить. Голос у Сильви был хрипловатый — она еще не совсем проснулась.