Чтение онлайн

Когда она пришла в себя, он испытал неподдельный восторг. Глаза ее широко раскрылись, и она начала осматривать место, где находилась, стараясь понять, что же именно произошло. Голая, она лежала на полу в гостиной, а руки были привязаны к низенькому столику, — она все поняла. Кричать она не могла, потому что рот был заклеен широкой клейкой лентой.

Неожиданно она начала отчаянно отбиваться — страх взял свое. И он, присев рядом на корточки, ловил взглядом каждое ее отчаянное движение. Она испугалась еще больше, не заметив на его лице ни капли сострадания. Слезы потекли по покрасневшим от усилий щекам, нет, она не хотела умирать таким образом. Теперь она принадлежала только ему. И он мог делать с ней что хотел. Для начала — плеть. Тридцать ударов останутся на ее коже навечно. Тридцать ударов плетью, чтобы отпраздновать день рождения, единственный день рождения, который он помнил. Он мстил за свою жизнь, за отсутствие любви, за угрызения совести и бродяжничество. Разве кому-нибудь было дело до его страданий? Кто протянул ему руку? Кто прижал к груди? Не было такого человека. Час мести настал.

День клонился к вечеру. Нико знал, что все приведено в движение, все работает на раскрытие преступления, он знал, что его люди были настоящими профессионалами, — впрочем, других на набережной Орфевр и не держали. Однако он испытывал некую фрустрацию, ему казалось, что сам он бездействует. Перед глазами вставала четвертая жертва… Однако обычное время преступления уже прошло — об этом знали все, и все об этом думали, если даже и не говорили. Еще одна женщина, возможно, была убита. Нико позвонил Каролин. Он должен был оставаться на месте и робко предложил Каролин прийти на набережную Орфевр. Он боялся, что она не поймет; но даже если так, она не подала виду, сумела оценить ситуацию и согласилась. Пришла она не сразу, но с корзинкой, в которой были сэндвичи и вода. Но он хотел не сэндвичей, а ее. Она поняла это, когда он схватил ее и, привалив к стене, начал яростно целовать. Его рука скользнула под ее блузку, вдоль спины, начала ласкать, гладить кожу. Кожа была горячей и нежной. Они наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша. Ему было неловко, что он дал чувствам взять над собой верх, она же никак не могла отдышаться. В конце концов они опустошили корзину со снедью, и он взялся за работу. Каролин устроилась напротив него в кресле, он не мог отпустить ее. В принципе, никто из посторонних не имел права находиться в помещениях уголовной бригады без официальной причины, но сегодня вечером он не хотел думать ни о каких постановлениях. Несмотря на ее присутствие, он, в какой уже раз, читал и перечитывал отчеты о следствии, описания трех убийств, перебирал фотографии. И в который раз крутил и перекручивал у себя в голове послания убийцы. Что скрывалось за всем этим? Какая связь была между ним и личностью преступника? Иногда он поднимал голову и смотрел на Каролин. Она сидела неподвижно и смотрела на него так нежно, что он мог бы утонуть в этом взгляде. Она просто была рядом, и уже от одного этого Нико сходил с ума. Третью свою бессонную ночь он точно проведет с ней! Была почти полночь, когда в коридоре послышались торопливые шаги. Дверь кабинета распахнулась. Смертельно бледный Кривен срывался на крик. Слова клокотали в его спазмой перехваченном горле. Невыносимо… Увидев Каролин, он остолбенел, не смог скрыть удивления.

— Доктор Каролин Дальри, майор Кривен, — представил их друг другу Нико. — Ты можешь говорить, Давид.

— Мне только что звонил Гамби. Это просто невозможно! На рабочем столе у Перрена появился новый файл. Теперь очевидно, что это работа хакера. Гамби сейчас все тебе переправит. Открывай почту.

— Кто?

— Пока не знаю.

— Где Алексис Перрен?

— Дома.

— Перед своим персональным компьютером?

— Нет, Нико. Я понимаю, что ты хочешь спросить. Это не он. Я проверял. Полицейский не отходит от него ни на шаг. Перрен не мог заснуть, и они проговорили все это время. Гамби подтверждает, что твой зять не подходил к компьютеру. Если бы это было его рук дело, мы бы это обнаружили…

Раздался сигнал о получении мейла. Нико двинул мышью, открыл почту. Кривен стоял у него за спиной, чтобы не пропустить ничего из открывавшегося файла.

— Бригада готова? — спросил Нико.

— Все здесь. Сегодня никто не уходил домой.

В горле у Нико пересохло. Никто не звонил, не сообщал о новом преступлении. Возможно, жертва еще не была обнаружена. Самое ужасное, что о ней сейчас сообщит им сам преступник.

— Улица Мольера, во втором округе, — прочел Нико мрачно. — Изабель Сольер…

— Изабель Сольер?! — изумленно воскликнула Каролин. — Но этого не может быть!

Выплыл из темноты Лувр со статуями, горельефами и каменными гирляндами. Промелькнул Пале-Рояль, который давным-давно покинула стража Ришелье. Призрак Мольера из «Комеди Франсез» проводил взглядом их ночную гонку. Авеню Опера, улица Святой Анны, улица Терезы, вот и улица Мольера. Машины встали прямо посредине дороги и заблокировали движение. Нико взглянул на окна второго этажа. Темно. Они оказались на месте первыми. Нико боялся, хотя и не показывал виду. Страх пригвоздил Каролин к месту. Она знала Изабель Сольер, он это сразу же понял, когда увидел, как она побледнела. И более, чем когда-либо за эту неделю, ему захотелось разделаться с этим гадом.

— Изабель Сольер? — ничего не понимая, пролепетала Каролин. — Но этого не может быть…

Каролин была удивлена, взволнована, но старалась скрыть это. Не так воспитана, чтобы показывать свои чувства на людях. От этого он влюбился в нее еще больше.

— Ты ее знаешь? — спокойно спросил он.

— Да, да, конечно… Это сестра из нашей больницы. Она работает у меня. Если только, конечно, у женщины не точно такое же имя…

Нико почувствовал, как земля разверзлась у него под ногами. Он летел вниз, все дальше и дальше вниз… Как такое могло быть? Почему? Нависла ли теперь опасность и над Каролин? Вопросы просто кишели у него в голове. Ему нужно было ехать на место преступления, но он не мог и не хотел оставлять Каролин одну.

— Ты останешься здесь, — заявил он. — Я зову полицейского, он составит тебе компанию до моего возвращения.

Каролин изумленно взглянула на него.

— Форс-мажорные обстоятельства. Умоляю, послушайся меня. Я не совсем понимаю, что происходит. Не улавливаю связи, но я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Ты думаешь, что…

— Убийца, которого я ищу, играет на нервах у меня и моих близких. Почему сестра из твоего отделения? Странное совпадение. Еще сегодня утром я и не надеялся, что смогу соблазнить тебя…

Она через силу улыбнулась.

— Не потому, что я недостаточно хотел тебя, — продолжал он, — нет, я просто не мог понять, как ты на это отреагируешь. Либо наш убийца святой дух, либо это чистое совпадение. Но так как я ни в чем не уверен, я оставляю тебя под наблюдением полиции. Давид, ты слышишь?

— Да? — ответил молодой человек, который не пропустил ни слова из всего сказанного и смотрел на Каролин с уважением.

— Разбуди Коэна и Крейс, дай им адрес Изабель Сольер. Позвони судье Беккеру. Что-то мне подсказывает, что он еще у себя в кабинете. И предупреди профессора Вилар, она должна быть готова.

Теперь они все были в сборе. Нико нажал на дверь плечом и вошел в сопровождении Кривена и майора Видаля. Во-первых — найти тело. Они продвигались медленно. Вот гостиная… Здесь, привязанная к низенькому массивному столику, лежала Изабель. Зрелище и на этот раз было ужасающим.

Она всего час как вернулась домой, когда раздался телефонный звонок. Ее срочно вызывали на набережную Орфевр. Убийца расправился с четвертой жертвой, и комиссар Сирски требовал, чтобы она была на месте преступления. Она отбросила влажные от пота простыни.

Реми недовольно ворчал:

— Черт побери, ты же только что пришла. Ты говорила, что у тебя есть еще жизнь, кроме их Уголовной полиции?

— Это моя работа. Мне нужно идти. Если требуется мое присутствие, значит, это что-то серьезное.

— Тогда мы прежде закончим, что начали, а потом можешь идти куда хочешь!

Хотя пыл Реми не убавился, Доминик была рада раздавшемуся звонку. Она уже слегка устала от этого. Реми, этот мрачный красавец-брюнет, который был ветеринаром, имел нешуточные сексуальные аппетиты и выбрал ее для их удовлетворения. Стоило ей переступить порог собственной квартиры, как она оказывалась у него в объятиях. Но ей хотелось чего-то другого. Серьезные отношения не могли строиться только на сексе. А он то и дело предлагал ей такое изобилие позиций, о которых она и представления не имела. Их было даже слишком много, вот только она боялась ему об этом объявить. За время, проведенное вместе, она прекрасно узнала темную гневливость его натуры и вовсе не была уверена, что это ей нравится. Она закрылась в ванной, и из-за двери до нее долетали обрывки ругательств. Еще одна причина сматывать удочки. Приготовления у нее заняли минимум времени, и она очень скоро оказалась на улице Мольера. Это было недалеко от ее дома, и она решительно поддала газу. Ей показали, куда нужно подниматься. На двери квартиры третьего этажа она прочла: «Месье и мадам Виктор Сольер».

— Мадемуазель Крейс? — услышала она позади себя.

Доминик обернулась. На пороге квартиры ее догнал Мишель Коэн.

— Так не может больше продолжаться, — произнес он. — Необходимо положить конец этой бойне. У нас на руках уже четыре жертвы, мы все на этом погорим. Идемте. Сирски нас ждет.

В гостиной толпились полицейские. Странная, тягостная тишина висела в воздухе. Три человека держались на достаточном расстоянии от тела, чтобы не мешать сбору улик.