Чтение онлайн

– Ярость, которая копилась в нем и искала выхода, вырвалась на свободу, когда он вышел из тюрьмы, – сказал Дель Монако. – Как только он исчез из поля зрения надзирающих органов, уже никто не мог контролировать его и указывать, что он должен девать. Не было больше ни охранников, ни офицеров по надзору. И наш парень сорвался с цепи, в прямом и переносном смысле.

Робби согласно кивнул.

– И его исчезновение из-под надзора полиции совпадает по времени с первым убийством Окулиста. Его расследовал я, тогда погибла Марси Эверс.

– Есть какие-нибудь указания на то, что он – компьютерный гений? – поинтересовался Бледсоу.

Робби потер глаза.

– Например? Ты хочешь знать, учился он где-нибудь обращению с компьютером или что-нибудь в этом роде?

– Все, что есть, – ответил Бледсоу.

– В его личном деле нет никаких упоминаний об этом, – сообщил Робби. – Но обращению с компьютером можно научиться где угодно, и в большинстве таких центров и школ вообще не ведется учет слушателей.

– К тому же программное обеспечение, с помощью которого можно сделать так, что твою почту нельзя будет проследить до отправителя, выложено в Сети и находится в свободном доступе, – добавила Карен. – Судя по тому, что мне рассказывали, особого умения для того, чтобы найти его и воспользоваться им, не требуется.

– Что ж, – заявила Манетт, – на мой взгляд, самое время объявлять охоту. У нас есть имя и фамилия, отпечатки пальцев и впечатляющая биография этого малого. Насколько я могу судить, он замечательно вписывается в составленный психологический портрет. Так что нам осталось… лишь найти его.

Бледсоу хлопнул в ладоши.

– Итак, приступаем. Эрнандес, поговори с почтовым инспектором. Узнай, не обращались ли к нему с просьбой пересылать куда-либо корреспонденцию, поступающую на имя Патрика Фаруэлла. Син, за тобой – Налоговое управление. Проверь, не было ли у них заявок на получение индивидуального номера налогоплательщика. Потом обратишься в местные суды. Есть вероятность что у нашего мальчика были приводы за нарушение правил дорожного движения или пьянство в общественных местах. Не исключено, кстати, что он уже сидит под замком. – Бледсоу посмотрел на факсимильный аппарат. – А я займусь координацией усилий. Разошлю его фото и биографию по всем полицейским управлениям и участкам в штате.

– Может быть, стоит объявить его в федеральный розыск? – предложил Синклер.

– Пожалуй, да. Не помешает обратиться в НЦИОП, – согласился Бледсоу, имея в виду Национальный центр информации о преступности.

Карен покачала головой.

– Фаруэлл – наш, местный кадр. Он смел, агрессивен и уверен в себе. Он думает, что может и дальше убивать безнаказанно, а мы, к сожалению, лишь укрепили его в этом заблуждении тем, что так и не отыскали ниточек, которые тянулись бы к нему.

Робби поднял указательный палец.

– До сих пор.

– Да, до настоящего момента. Я веду к тому, что мы не дали ему оснований покинуть зону действия, в которой он чувствует себя комфортно и уверенно, а границы ее нам известны из географического профиля. Так что я рекомендую ограничиться пределами штата. Пока что. И давайте надеяться, что нам наконец-то повезет.

Теперь, когда расследование шло полным ходом и у них появилась надежда в самом ближайшем времени заполучить первого подозреваемого, Карен улучила минутку, чтобы съездить в клинику навестить Джонатана.

Она сообщила медсестре, что хотела бы поговорить с врачом, а потом присела на стул возле кровати Джонатана и держала его за руку, пока получасом позже в палату не вошел доктор Альтман. Обменявшись с ней приветствием, он сказал:

– Вы помните наш предыдущий разговор о том, что маленькие шаги имеют очень важное значение?

– И что же, с того времени, как вы осматривали Джонатана в последний раз, произошло еще какое-нибудь незначительное улучшение?

– Да. Подойдите ближе, прошу вас.

Он вынул из кармана тонкий фонарик в форме авторучки, склонился над Джонатаном, включил фонарик и поднес его к самым глазам мальчика.

– Он моргнул, – сказала Карен. – Но он делал так и раньше.

– Правильно. А теперь смотрите сюда. – Альтман взял Джонатана за руку и сдавил ее. Мальчик сделал попытку отдернуть кисть. – Целенаправленное движение в ответ на внешний раздражитель.

Карен подошла к кровати сына и инстинктивно погладила его по руке в том месте, где ее касались пальцы доктора Альтмана.

– И что это означает?

– Это очень, очень обнадеживающий признак того, что Джонатан выходит из коматозного состояния.

– И когда он выйдет из него?

– Когда он полностью придет в себя? – Альтман пожал плечами. – Каких-либо жестких временных рамок не существует. Может быть, завтра. А может быть, на следующей неделе или через месяц. Точную дату назвать невозможно.

И хотя Карен снова предстояло терзаться сомнениями, теперь У нее появились веские основания надеяться на лучшее. Шансы на то, что Джонатан выйдет из комы, возросли.

– Большое вам спасибо, доктор.

– Я заметил, что ваша хромота усилилась. Не возражаете, если я взгляну на вашу ногу?

Карен улыбнулась.

– Я как раз собиралась попросить вас об этом. Я вывихнула колено пару недель назад, а потом поскользнулась на льду, и с тех пор оно болит неимоверно.

Она смотрела, как Альтман сгибает ее ногу сначала в ритме нормальной ходьбы, а потом, с большой осторожностью, – в других направлениях. Карен вцепилась в подлокотники, чтобы не закричать от боли.

– Я не слишком разбираюсь в ортопедии, но, похоже, порваны связки. Вам нужно сделать ЯМР-интроскопию и показаться врачу-специалисту. – Он вынул из кармана блокнот для рецептов и написал фамилии двух врачей. – Не тяните с обследованием, иначе может стать хуже.

Карен взяла листок и поблагодарила его. После того как доктор вышел из палаты, она придвинулась к кровати Джонатана и провела указательным пальцем по щеке сына. Его левый глаз моргнул в ответ.

– Джонатан, милый, ты меня слышишь? Это мама. Я хотела сказать тебе, что очень горжусь тобой. Держись. Я знаю, мы победим и все опять будет хорошо.