Чтение онлайн

Но это место преступления ужаснуло своей жестокостью даже ее. Тридцатилетняя молодая женщина рассталась с жизнью в своей спальне. Женщина, которой, казалось, светила многообещающая карьера финансового аналитика. На кухонном столике лежала коробочка с визитными карточками от компании «МакГинти и Поллок», и запах свежей типографской краски на белых прямоугольниках щекотал Карен ноздри.

Она заложила за ухо выбившуюся прядь рыжих волос и опустилась на колени, чтобы рассмотреть кровавое пятно на полу рядом с дверью спальни.

– Тот, кто сделал это, больной на голову, – пробормотала Карен себе под нос, и Поль Бледсоу, детектив из отдела по расследованию убийств округа Фэрфакс, внезапно материализовавшийся подле нее, только хмыкнул в знак согласия. Его звучный баритон едва не потряс ее. Едва,потому что теперь немногое в этой жизни могло удивить ее по-настоящему.

– Все они одинаковы, – заявил Бледсоу.

Коренастый невысокий мужчина всего пяти футов и восьми дюймов росту, он компенсировал этот недостаток такой шириной плеч, что даже пьяный подумал бы дважды, прежде чем связываться с ним. Глубоко посаженные темные глаза и зачесанные на прямой пробор черные волосы вкупе с оливковой кожей придавали его облику сходство с опереточным итальянским злодеем. На самом же деле он был полукровкой, в жилах которого греческая и итальянская кровь смешались с ирландской.

Опытным взглядом он обвел лужи и брызги крови на полу и стенах спальни Мелани Хоффман, молодой женщины, которая недавно поступила, а теперь уже и уволилась по состоянию здоровья с работы в известной конторе «МакГинти и Поллок».

Вейл ограничилась тем, что коротко кивнула в ответ. Но потом, наклонившись, чтобы взглянуть на труп под другим углом, вдруг поняла, что Бледсоу прав лишь отчасти.

– Но попадаются и такие, что свихнулись окончательно, – заметила она. – Так что все относительно.

Блики от вспышки фотоаппарата отразились в зеркалах соседней ванной комнаты и привлекли внимание Карен. Не поднимаясь с колен, она вытянула шею и увидела, что кровь забрызгала и стены ванной, по крайней мере ту часть, которую она видела.

Собственно говоря, штатным психологам, составляющим психологический портрет преступника, необязательно приезжать на место преступления. То есть приезжать первыми, до появления экспертов и оперативников. Большую часть времени они проводят в уединенной тиши своих кабинетов, наедине с полицейскими отчетами, фотоснимками, протоколами допросов подозреваемых и сведениями о жизни жертв, полученными от родственников и знакомых. Бланки ЗООП, программы задержания особо опасных преступников, заполненные детективами из отделов по расследованию убийств, предоставляли необходимые данные, позволяя узнать прошлое и набросать штрихи к психологическим портретам насильников. Железное правило соблюдалось неукоснительно: следовало собрать как можно больше информации, прежде чем начинать путешествие в глубины больного разума.

– Значит, ты получила мое сообщение.

Бледсоу смотрел на нее, явно ожидая ответа.

– Когда я увидела код, [5] обозначающий Окулиста, у меня оборвалось сердце.

Очередная вспышка фотоаппарата вновь привлекла внимание Карен. Оба стояли у самых дверей ванной, причем никто из них не спешил первым перешагнуть порог и войти в камеру смерти.

– Ну что, пойдем? – спросила она.

Детектив не ответил, и Карен решила, что он околдован, нет, потрясен картиной жестокости, представшей перед их глазами. Иногда ей было нелегко понять, о чем думает Бледсоу, и с годами у нее сложилось впечатление, что именно этого он и добивается: воздвигнуть стену между собственными мыслями и внутренними порывами и тем, кто избрал изучение человеческого поведения своей профессией.

Пока Карен на цыпочках осторожно обходила разбросанные по полу внутренности и части тела жертвы, из душевой кабины высунул голову эксперт-криминалист.

– Здесь есть еще кое-что, детектив, – сказал он, обращаясь к Бледсоу, который шагнул в комнату вслед за Карен.

– Боже мой… – обронила она.

Бледсоу вошел в ванную, а она глубоко вздохнула и постаралась отогнать от себя все ненужные сейчас мысли и чувства, готовясь войти в некое измененное состояние сознания, которое понадобится для того, чтобы начать работу.

Штатные психологи не пытаются установить, кто именносовершил то или иное преступление, как это делает полиция; они стараются определить тип человекаили личности,способной на такой поступок. Какой была мотивация? Почему именно сейчас было совершено преступление, почему именно здесь и почему была выбрана именно эта жертва? Каждый из этих вопросов имел жизненно важное значение, и каждый представлял собой неотъемлемый и незаменимый фрагмент мозаики, из которой и складывалась общая картина преступления.

Встречались полицейские, искренне считавшие составление психологического портрета насильников и убийц дерьмом собачьим, псевдонаучной психологической чушью, не стоившей той бумаги, на которой она написана, и, уж конечно, зарплаты, что начисляло им Бюро, плюс бонусы на оплату жилья, автомобиля и одежды. Впрочем, подобные разговоры Карен никогда не беспокоили, потому что она знала, как сильно ошибаются эти полицейские. Она прекрасно понимала, что в одних говорит комплекс неполноценности, а в других – самое обыкновенное невежество относительно того, чем на самом деле занимаются криминальные психологи.

Карен продолжала внимательно осматривать спальню Мелани Хоффман. Кое-что в этом убийстве изрядно ее беспокоило. Она оглянулась на Бледсоу, которого в это самое мгновение стошнило в бумажный пакет, который он постоянно носил в кармане. Она уже несколько раз подмечала за ним подобные штуки; взять хотя бы прошлый раз, когда они работали вместе над особенно кровавым и грязным убийством. Для детектива из отдела по расследованию убийств такое поведение было непривычным и даже странным, но когда Карен прямо спросила его об этом, то Бледсоу поступил в точности так, как поступал всегда, отмахиваясь от чужого мнения, которое его не интересовало: небрежно передернул широченными плечами. Потом он заявил, что не может контролировать свой организм в этом случае, такие вещи просто случаются помимо его воли, и все тут. По его мнению, это как-то связано с «подсознательной реакцией» на запах крови. Карен сочла подобное объяснение ерундой чистой воды, но потом решила, что откуда ей знать, как все обстоит на самом деле. Может, это была истинная правда, хотя с таким же успехом мужское самолюбие могло придумывать себе оправдание, чтобы скрыть непозволительную и непростительную, с его точки зрения, слабость. Но, похоже, в тот момент Бледсоу хотел, чтобы Карен не обращала на подобные странности внимания, поэтому так она и поступила.

Карен просунула голову в ванную, а потом вошла. Бледсоу выпрямился, позаимствовал пластиковый пакет у криминалиста и сунул в него упакованное содержимое своего желудка. Вытерев губы бумажной салфеткой, которую втихаря стянул из чемоданчика того же эксперта, он кинул в рот мятную конфету. Подержав ее на языке, он кивнул на стену над зеркалом.

– И что ты об этом думаешь?

Крупными красными буквами там было выведено: «Это здесь, в…».

– Это может означать что угодно.

– Например?

Карен пожала плечами.

– Мне нужно подумать. Не уверена, что мы знаем достаточно для того, чтобы сформулировать определенное мнение или гипотезу.

– Ты только что сказала, что эта надпись может означать что угодно. Следовательно, хоть какие-то мысли по этому поводу у тебя должны быть. Или нет?

– Во-первых, должна сказать, что необязательно доискиваться до смысла того, что именно написано. Уже сам факт того, что он посчитал нужным вообще что-либо написать, может иметь для нас намного большее значение.