Чтение онлайн

Ситуация с каждой новой деталькой, поставленной на место, становилась всё более неприглядной и даже в каком-то смысле мерзкой. Так и хотелось побиться головой о ближайшую ровную поверхность и сказать всем, что нет смысла убивать соседей. Никто таким образом прощения не получит. Мы должны исправить то, что натворили и покаяться в грехах, а не устраивать кровавые разборки друг с другом. Но Антон сказал мне правильную вещь: кроме меня, никто так больше не считал.

Остальные надеялись вырваться из этого места при помощи страха, боли и убийств. Чем дольше обдумывала это, тем отчётливее понимала, в какой змеиный клубок угодила. Нет здесь ни правил, ни сострадания. Лишь алчность и жестокость. Путь мы лишь дети богов, но в наших жилах текла та же кровь горячая и поднимающаяся в груди дикой волной. Каждый мечтал доказать своё превосходство. Наивные и глупые. Они не понимали, что путь каждого заканчивается в царстве смерти. Есть лишь два начала – жизни и смерти. Всё остальное создано из них и для них. Мы марионетки, ни более…

Если так подумать, то самый страшный кандидат на звание выжившего в этом дурдоме – я! А из этого можно было заключить вполне закономерный вывод, что первой из игры постараются вывести не меня, а самых слабых. Кто мешается под ногами. А уже после того, как на шахматной доске останутся лишь сильнейшие, война грянет кровавая и жестокая. Никто не будет думать о методах и собственной безопасности. Убей или будь убитым… Третьего варианта для этих ребят не существовало. Может быть в самом деле в мёртвый лес уйти? Неплохая же идея. Чем ближе к предкам, тем легче.

Тряхнув головой, постаралась отогнать от себя такие идиотские мысли. Сейчас нужно было понять, как обезопасить собственную жизнь. И если для этого придётся отыгрывать роль невинной овечки, то так тому и быть. За завтраком я уже проявила свои способности. Не зная броду, полезла в воду. Дура! Но я и помыслить не смела о том, что мне предстоит не девять месяцев учёбы, а кровавое сражение ни на жизнь, а на смерть. В кошмарном сне такого вообразить нельзя было.

Ещё раз осмотрев своих коллег по занятиям, попыталась понять, с чего лучше начать. Кто из них представлял наивысшую степень угрозы и по какому принципу нас вообще делили. С каждым часом вопросов становилось больше, а голова просто раскалывалась от невозможности махнуть на всё рукой, и сбежать. Глаза бы мои не видели «Терем» и его проблемы. Но проход закрылся и на девять месяцев я стала пленницей этого дома.

Нужно было чуть-чуть потерпеть… Вот только существовало ли решение, которое устроило бы всех? Что-то мне подсказывало, нет… Ибо те, чьи глаза застилает страх, бессильны перед ужасами и кошмарами бытия. Это простая истина, который знал любой из семьи Рода. А знали ли о ней другие? Теперь мне предстояло познать это на собственной шкуре и не позволить страху отнять единственное превосходство, которое у меня осталось. Хладнокровие!

– Я так понимаю, наша четвёрка самая сильная в этом году, – парень с телом атлета, внимательно обвёл нас взглядом. – Питер, сын Марии Элькес, род Эрзули.

– Никогда не слышал, чтобы преемниками назначали пацанов, – вскинул рыжую бровь сидящий рядом со мной парень. – У вас вроде с этим строго.

– Ну, я единственный, кто может претендовать на этот титул – усмехнулся красавчик из пантеона Вуду. – Моя единственная племянница слишком мала, чтобы наследовать титул. А все остальные давно встретили свой круг перерождения. Так и вышло, что остался лишь я один и больше нет тех, кто смог ответить за красоту Эрзулы.

– Значит тебя отправили сюда, чтобы ты сдох побыстрее и не мешался под ногами, – кивнула я, делая вполне логичное заключение.

– Мирослава, это грубо по отношению к другим, – возмутился наследник Перуна.

– А что собственно такого я сейчас сказала? – вскинула я бровь. – Мою мать тут от фанатика её красоты прятали, отца пытались убить и не допустить до власти. Я вообще судебный срок тут отбываю. У каждого имеются свои причины попасть в «Терем».

– Я и не обиделся, – покачал головой Питер. – Я и так прекрасно осознавал, что такие радости не могли свалиться мне на голову. И труп за завтраком явственно дал это понять. Потому, Мировала я не в обиде.

– Мирослава, – покачала я головой. – От славянского «Мир на земле славящая» Ми-ро-с-ла-ва. Но не волнуйся, вскоре привыкнешь.

– Ми-ро-ла-ва, – попытался повторить иностранец.

– Ну, почти, – хохотнула я в кулак, – «с» пропустил. Ми-ро-с-ла-ва.

– Ми-ро-с-ла-ва, – ещё раз по слогам протянул парень.

– Правильно, – усмехнувшись кивнула я ему. – А ты у нас кто будешь? Коли, зашёл разговор о том, что мы сильнейшая четвёрка. Обо мне и так слышали я из семьи Рода. Славянского бога загробного царства, который сторожит покой меж Навью и Явью.

– Антон, наследник Перуна, тоже из славянского пантеона, сюда отец запихнул, сказал пора учиться жить самостоятельно, – улыбнулся парень, солгав остальным, о том, как оказался в интернате для трудных подростков. – Буду рад с вами поработать. Всегда хотел посмотреть на мир с другой стороны. Это просто шикарная возможность.

– А помереть, не боишься? – вскинул бровь Питер. – Тут я так понял, шансы на это выше, чем во всём Лимбо вместе взятом.

– Да ладно вам, не так страшен чёрт, как его малюют, – засмеялся рыжий. – Сами же сказали, что мы тут сильнейшие, если не будем трогать друг друга, то и проблем не возникнет. Мы же все адекватные личности и прекрасно понимаем, что жизнь она одна. Потому не думается мне, что среди нас есть отпетые мерзавцы.

– Ну, а ты кем будешь? – перевела я взгляд на последнего члена этой странной и непонятной компании. – Прости, но не узнаю в гриме.

– Ничего страшного, меня часто не узнают, – потряс головой очкарик. – Герес, я двадцать девятый наследник Аида.

– Ничего себе, – присвистнули парни. – твой пантеон один из сильнейших, а пропаганда такая, что там и двадцать девятому в очереди есть чем заняться. Это не наши ограниченные верования. Вы же на весь мир гремите.

– Во-во, за что это тебя к нам сослали? – удивлённо вскинула я бровь. – Честно, я хотя бы судом сюда назначена на исправление поведения. Устроила извержение вулкана на Курилах из-за того, что от меня бывший ушёл. Теперь вот расплачиваюсь собственной головой. А ты что учудил, коли с нами сидишь? И да, прости, но ты не похож на отмороженного урода. Скорее на типичного ботаника с первых рядом Гарварда.

– Я просто попросил отца дать мне свободу, – тряхнул тот головой, и я заметила пучок у него на затылке. – Как вы и сказали, «Аид» давно стал брендом, а не божеством. Потому я не хочу ничем подобным заниматься. Моя мечта открыть сеть ветеринарных клиник, начать бизнес и помогать животным. Я в мать пошёл больше, чем в родню отца. Из-за этого меня и отправили сюда. Матушка сказала, что захочу выжить – научусь убивать. Тогда-то и выкину из головы весь этот бред про спасение животных и благотворительность.

– М-да, я думал мне с родственниками не повезло, но бывает хуже, реже, но капец, – Питер тяжело вздохнул и опёрся задницей о край парты. – Короче, у всех свои тараканы, чтобы жить в этом стрёмном местечке. Жаль, сторисы не попилить. Я, конечно, сказал подписчикам, что меня сослали в интернат, но вряд ли они могли подумать, что это будет у чёрта на куличиках, в мёртвом лесу, где всё замерло на стыке девятнадцатого и двадцатого веков.

– Это ещё не самое страшное, – вздохнула я с надрывом. – Матушка говорила, что учат тут скорее для галочки, нежили дают какие-то реальные знания. И самое обидное, что мы проходим через все эти мучения лишь для того, чтобы в конечном счёте погибнуть или убивать. Не так я себе представляла поездку в закрытую школу-интернат. Вот скажите, я такая дура или ситуация действительно выходит из-под контроля?