Чтение онлайн

И то, что Илай не был законченной сволочью, а она чувствовала, что он не такой, доставляло ей какую-то благодарную радость.

Илай был поднят по тревоге. Он моментально оделся и покинул каюту, оставляя сонную Энн. Но этого времени ей хватило, чтобы выспаться и ясно мыслить. Она решила воспользоваться этой тревогой и проникнуть на нижний ярус, где в огромных ангарах находились корабли, такое желанное средство для побега. И Энн бесшумно выскользнула следом.

Несмотря на возникшую суматоху, охрану утроили. Энн отметила, не без сожаления, что система безопасности базы была на высоте. Она пробивалась к нижнему ярусу то с одной стороны, то с другой под любыми предлогами, но каждый раз её заворачивали обратно. Пока она не оказалась возле решетки вентиляционных труб. На досмотре не обратили внимания, что кулон, болтающийся на её дешевеньком браслете, вполне мог бы сойти за универсальную отвертку. Это был подарок Тиара. Миниатюрная компактная электронная отвертка саморегулировалась под любые шурупы. Оставалась лишь одна преграда — камеры слежения. Но и для этого сторожа у девушки имелось чудо пиратской техники. Единственную серьгу, так нелепо гармонирующую с её внешностью, она выиграла в кости у Мака. Только с виду это была обычная безделушка, на самом деле стоило лишь коснуться потаенного микро переключателя, как это крошечное украшение начинало создавать помехи в системе видеонаблюдения. Энн не составило большого труда быстро снять решетку и скользнуть внутрь. В системах вентиляции она бывала уже и не раз, в детстве она там часто пряталась от Зура, а потом, помогая братьям, таким образом проникала в недоступные отсеки на чужих кораблях, на которых обычно мародерствовали пираты.

Безошибочно пробравшись к противоположному выходу из трубы, Энн осмотрелась, изучая ангар через сетку. Её узкое запястье просунулось наружу, и она выкрутила шурупы всё тем же способом, избавившись от решётки.

К её счастью выход из вентиляционной шахты закрывал собой корпус корабля. Энн спрыгнула вниз и ещё раз огляделась по сторонам. Здесь было полно военных обтекаемых узких «томагавков» и более широких вместительных «челноков», так же несколько десятков огромных «ковчегов». Она осторожно пробиралась от одного корабля к другому, поближе к центру ангара, чтобы лучше рассмотреть взлетную полосу и устройство ворот.

Её привлекли высокие прямоугольные ящики у одного из «челноков». Подойдя поближе, пока никого не было рядом, Энн узнала в них криокамеры и даже успела рассмотреть замороженные в них перекошенные ужасом лица людей. Сердитый голос заставил её подпрыгнуть и ощутить пробежавший по спине мороз.

— Какого черта ты здесь делаешь?!!! — раздался знакомый голос. Энн обернулась и умоляюще взглянула на Илая:

— Я, … заблудилась, — почти естественно пролепетала она. — Ты не проводишь меня обратно?

— Ненормальная! Ты знаешь, как нам влетит за это? Гражданским нельзя здесь шляться! Хочешь попасть под расследование? … Пошли уже! — Он раздраженно дернул её за руку.

— А это кто? — поспешила Энн, указывая на криокамеры.

— Пойманные пираты, получившие своё наказание! — сурово отрезал Илай, увидев на её лице уже совершенно настоящий испуг.

— Офицер, что делает здесь эта женщина? — им преградил путь дежурный по ангару офицер второго ранга, с красным кирпичным лицом. Его колючий взгляд тут же стал подозрительным и осуждающим, чуть ли не разбирающим Энн на атомы.

— Сэр, это моя … партнерша по репродуктивной программе, — уверенно заговорил Илай, — она искала меня, заблудилась. Кто-то пропустил её по оплошности. Она очень напугана и сожалеет. Такого больше не повториться, сэр.

— Я прикажу разобраться с этим инцидентом. Выведите её отсюда, офицер. Вам будет вынесено замечание в личное досье.

— Есть, сэр!

Даже глядя на спину Илая, Энн чувствовала его огорчение и досаду, но страх или даже вернее паническое омерзение от увиденных замороженных пиратов, всё ещё мучили её, потому что она почти физически представила себя на их месте.

— Прости, — тихо прошептала она, обращаясь к Илаю, — Ты не мог бы провести меня до жилого бокса?

— Только потому, что мой вылет отменили! — всё ещё недовольно бросил он, продолжая идти рядом с девушкой. Илай был выше её, и даже его военная форма не смогла спрятать под собой крепкое упругое тело парня. Ощущая его рядом с собой, Энн вдруг почувствовала себя взволнованной маленькой девочкой, ей вдруг захотелось, чтобы эти сильные руки оберегали её, а в этих глубоких голубых глазах, ей захотелось увидеть мягкость и отзывчивое тепло.

Они молчали на протяжении всего обратного пути, и даже тогда когда вошли в свою комнату.

— Ты … считаешь это справедливо, так казнить пиратов? — осторожно спросила она, нарушив тишину.

— А как иначе? Они преступники. Пираты мародерствуют на наших подбитых кораблях, добивают раненых солдат или берут их в плен, продавая в рабство за пределами Империи. Это воры и разбойники, не признающие никаких рамок и законов! Это паразиты космоса! — небрежно проговорил в ответ Илай, расстегивая и стаскивая с себя верхнюю куртку.

— А … а если не все такие? Не все ведь убивают и топчут, а если … среди них есть и достойные люди? — Энн растерялась и испугалась оттого, что возможно она ошиблась и в самом Илае. Ей были неприятны его слова, ей стало больно за себя и за своих братьев, за всё то, во что они так верили.

— Послушай, ты вся дрожишь, перестань думать об этом, — его глубокий хрипловатый голос уже звучал спокойнее. Сам не зная почему, он положил руки ей на плечи, легонько потянув на себя. И Энн, словно завороженная, развернулась к нему лицом и горячо прошептала:

— Скажи мне, что среди пиратов, как и среди населения любых рас, могут быть как плохие так и хорошие! Согласись со мной!

— Ну, ладно, допустим, только пока я таких не встречал, — согласно кивнул Илай, не представляя какой смысл имели для неё его слова. Энн неожиданно улыбнулась. Улыбка делала её ещё очаровательней. Улыбка женщины всегда может обезоружить любого мужчину. Вот и сейчас в уголках синих глаз Илая скромно спряталась ответная улыбка. Непроизвольно рука Энн потянулась к его щеке.

— Как часто в жизни ты улыбаешься, Илай?

— Ты впервые назвала меня по имени, — околдованный глубиной её глаз, тихо произнес он, затягиваемый в этот чарующий сияющий водоворот распахнутого женского взгляда.

— Знаю, что редко, и ещё я знаю, что ты робеешь перед женщинами, солдат.

Энн вдруг обняла его за шею и поцеловала в губы, разоружив его тем самым полностью. Она и сама была ошарашена своей импульсивностью. Чем-то этот солдат непреодолимо притягивал её к себе. Как бы ни был он суров внешне, где-то в уголках его лучистых глаз скрывалась теплота. Её волновал его голос и исходящая спокойная сила от рельефа мышц его молодого мужского тела. То как он щурил свои глаза, как взлетали его ресницы, как мягко кривились губы в полуусмешке. Так же как она хотела услышать от Илая его согласие по поводу хороших пиратов, точно так же ей хотелось доказать себе, что и среди солдат могут оказаться хорошие парни. Единственным мужчиной до Илая у неё был …, но об этом Эннжи старалась не думать. Илай покорил её тем, что не был по-настоящему груб с ней, ведь без её согласия он так и не пересек границу кровати. Да, он мыслил иначе, но Энн ощущала, что это была всего лишь маска и отрепетированная игра слов. Он не меньше неё нуждался в любви, наверное, даже намного сильнее, чем она, потому что с детства Энн была окружена заботой и любовью своих названых братьев, ну, по крайней мере, той на которую они были способны, в силу их расовых отличий.

Илай целовался мягко и осторожно, словно прощупывая почву разведкой. Сильные руки уже крепко сжимали девушку, становясь смелее. Ласковая нежность — это источник, с которого желают напиться ищущие души, в чьи волны погружаются с замиранием и восторгом благодарности. Источник, который находит своё отражение в слезах счастья и перестуке тающих сердец.

А имперский солдат именно таял. От каждого поцелуя этой девушки его пронизывало сладким током, когда её губы касались его лица, шеи и плеч. Когда она скользила ладонями по его груди и животу. Такого с ним ещё не происходило, не происходило … именно так. Впервые он почувствовал себя одним целым с живым теплым трепещущим человеком, а не с холодным «томагавком», с которым он тоже время от времени сливался в единый монолит. Илай и не думал, что когда-нибудь ему захочется заплакать от переполняющего его блаженства… И этот секс был вовсе не данью репродуктивной программе, о ней они даже и не вспомнили, это была чистая вспыхнувшая страсть живых сердец, желание близости, проникающей ласки.