Седьмая звезда
Шрифт:
— Но я уже страдаю, от одной лишь мысли об этом! — со слезами в голосе произнесла она.
— Ты будешь носить на теле миниблокиратор, а перестав ощущать влияние Зура, тебе станет легче. Пора уже начинать принимать взрослые решения, Энн!
— Мне … нужно подумать, — тихо обронила она, мысленно ужасаясь плану Натана.
— У тебя нет такой роскоши! Или ты отказываешься, и я уже простившись с тобой навсегда, немедленно улетаю. Или ты соглашаешься, и мы быстро реализовываем мой план спасения! — резко ответил Натан.
— А ты уверен, что Зур будет …счастлив? — её глаза постоянно застилали слёзы. Она не находила в себе сил, сознательно расстаться с Зуром, и это было больнее, намного больнее чем растование с Илаем. Зур был стержнем её жизни, её гравитационным полем, и отпустить его она ни как не могла. Но ещё больше она не хотела своим присутствием привести его к гибели.
Нужно было что-то решать.
— Да, я абсолютно уверен, что мой план сработает! — соврал Натан.
На самом деле он не был настолько уверен, потому что ещё никто и никогда не экспериментировал с сипатом. Так сипат ещё никто не разрывал, это было невозможно! Нельзя было предугадать, как поведет себя сила слияния, и что на самом деле будет происходить с познавшими его. Но Натан был готов рискнуть!
— Если это поможет всем, если так будет лучше для Зура … тогда я … согласна, но исключительно ради него, — удрученно произнесла Энн, подписав, по своему не знанию приговор для любимого Зура.
Именно с этой минуты и начались все беды, но в ту минуту ещё никто об этом не догадывался. Благими намерениями, Натан выстелил им дорогу в ад!
— Хорошо, ты приняла верное решение, Энн. Не переживай, всё будет замечательно! Познакомь меня с Вандой и её отцом, остальное я беру на себя, — внутренне собравшись, проговорил Натан, прокручивая в голове все необходимые и важные мелочи.
Ванда легко согласилась с ней встретиться, но, представив ей своего брата Натана, Энн покинула их, предоставляя брату положить начало его операции. Она не хотела слушать, что её брат будет говорить Ванде. Энн хотела остаться наедине и подумать.
А Зур ощущал её грусть, безмерную, как темный волнующийся океан, ложащуюся тяжелым бременем печали. Он не мог понять, почему она плачет, любя его! Он чувствовал её любовь, и казалось, в тот момент она была даже сильнее чем прежде.
Зур даже не мог себе предположить, что в этот миг она отрекалась от него любя его до глубины души! Она верила, что, принося эту жертву — она спасает его. Злой фатум занес Зура слишком далеко, чтобы оказаться сейчас рядом с ней и помешать всему этому безумию! Он лишь посылал ей свои горячие эмоции, свою любовь и поддержку. Сквозь свои слёзы, Энн ощущала его улыбку, думая про себя, что этой улыбки ей уже не суждено было увидеть!
Упрямство и чрезмерная самоуверенность молодого учёного возымели верх! Натан был не только талантливым, он ещё был и тонким психологом. Подбирая нужные слова, он бил прямо в цель по химерскому самолюбию, привлекая главу рода Борга и его дочь на свою сторону. Рассказав подробно о возникшем сипате между его сестрой и их правителем, он сначала красноречиво обрисовал им все мрачные вытекающие из этого перспективы для их рода, а затем предложил им заманчивую альтернативу. Изворотливая логика химерского генерала подтолкнула его к решительным действиям, соглашаясь на чужие правила игры.
Получив инструкции и указания Натана, две девушки встретились на его корабле. Обнажившись друг перед другом — они отразились перед собой двумя одинаковыми копиями. Ванда приняла облик Энн до мельчайших подробностей, каждая родинка на её теле, находилась там же, где и у Энн.
А так же тату на запястье, шрам на плече и лодыжке — это был самый настоящий клон Энн. Затем Натан, усадив Ванду в своё усовершенствованное кресло нейроптси, дал ей установку на сознание Энн, прошивая в её мозгу все эмоции, воспоминания, чувства, желания.
Так Ванда скопировала и её характер, уподобившись ей уже полностью.
И впервые в жизни, глядя на себя такую со стороны — Энн возненавидела эту себя!
С этого момента Энн уже не могла сойти с корабля Натана.
Глава 17
…Она даже не простилась с ними, чтобы не вызывать подозрений!
Теперь уже она бросала своих братьев. Свою любимую семью, оставив вместо себя фальшивку, в надежде, что это защитит их! Защитит его. Убережёт Зура от бунта, осуждений, метаний между любовью и долгом, от гибели, наконец. Энн убедила себя, что таким образом её любовь его спасёт.
Натан нацепил на неё свой миниблокиратор, но это не помешало ей рыдать и чувствовать ужасную умерщвляющую пустоту внутри. В её сердце вошла тоскующая боль, которой уже не суждено было оттуда убраться.
Натан добился своего! Он вернул себе сестру! … Какой ценой это уже другой вопрос.
Энн неслась вместе с ним на его корабле, удаляясь от Зура с каждой секундой, а в воспаленном мозгу звенела всего одна мысль — никогда, никогда, никогда!
Весь обратный полёт Энн провела словно в прострации, не замечая времени, потерявшись в реальности. Её дух сник, будто остался навеки там, на Химере. Почему она больше ничего не чувствует?! В порыве отчаянья, она с яростью срывала с себя блокиратор, болтающийся у неё на шее, но настигающие её эмоции и присутствие Зура, лишь усугубляли её боль, и она нехотя надевала блокиратор снова. Эта раздирающая пытка медленно изувечивала её душу. Она пыталась себя уговаривать, что это был единственный выход, но где-то в самом отдаленном уголочке сердца всё-таки скрывались сомнения. Эти сомнения пускали медленный яд, разъедающий изнутри незаметно.
Что-то внутри неё противилось этому поступку, она так до конца себя и не простила.
Натан не торопил её, ни к чему не принуждал. Он привез девушку в свой жилой бокс на исследовательской станции, где он жил и работал вместе с Миррой. Они общались с ней осторожно, обсуждали поверхностные темы, увлеченно рассказывали о своей работе, о будущих планах.
Но Энн больше стремилась к одиночеству. Она могла часами сидеть на одном месте, глядя в одну точку. При этом её мысли были рассеянными и пустыми. Как и говорил Натан, теперь она жила среди себе подобных, а смысл жизни так и не появлялся. Она как сорвавшаяся с орбиты планета, мчалась в холодном космосе в никуда. Проходили часы, дни, недели, месяц, а пустота всё не исчезала, сомкнувшись вокруг неё плотным кольцом.
Голоса Мирры и Натана, доносились до неё откуда-то издалека, чаще она даже не слушала о чём они говорили, потому что слушала лишь свою пустоту.
— Энн! — положа руки ей на плечи, с нажимом в голосе произнёс Натан, — Я если честно думал что ты сильнее! Сколько можно себя истязать? Ну, всё же хорошо, прекращай ходить с таким мрачным видом! Они живы, ты живёшь! Жизнь продолжается, внося свои коррективы! Нужно идти дальше, стремиться, добиваться! Я долго терпел и не вмешивался в твои унылые размышления, но сегодня я решил поставить точку. Всё! Достаточно, вспомни, кто ты есть, встрепенись! Кроме твоих эгоистичных печалей, в мире есть ещё куча бурлящих эмоций. Любопытство, азарт, целеустремленность, радость, смех, благодарность, упорство, любовь, в конце концов! Когда мы вернулись, я дал тебе слово, что ничего не буду сообщать Илаю, я это слово держу, но неужели ты не хочешь увидеть его, сказать ему, что для него ещё не всё потеряно? Такими чувствами не разбрасываются, Энн! Он очень положительный и достойный человек! Я хочу тебе сообщить, что мы сейчас находимся недалеко от станции Аватар-4, где Илай несет свою службу. Проснись, наконец!
— Всё? Ты закончил свою лекцию? — сдержано и равнодушно выдавила она. — Спасибо за опеку и заботу, но позволь мне самой принимать решения. Не надо на меня давить!!! Не бойся, я не стану для тебя обузой, братец!
— И тебе спасибо, Энн, за твой чуткий и грубый тон! — сердито бросил Натан, обиженно покидая её комнату.
Если бы она могла найти в себе силы встрепенуться, она бы давно это сделала! Энн и сама уже хотела вырваться из этого смертельного омута тоски и разочарования.
— Слишком поздно, — шептала она сама себе, сжимая в руке ненавистный блокиратор, — Уже слишком поздно отступать! Путь к Зуру закрыт.