Чтение онлайн

— Какой у вас опыт наружного наблюдения, Прабакаран?

Она очень удивилась.

— Я прошла подготовку, инспектор, но… практики не было.

— Готовились хорошо?

— Мне кажется, да.

— Ладно, будем надеяться. С завтрашнего дня и до отмены приказа будете вести наблюдение за синьорой Браманте. Я хочу знать, куда она ходит. Когда. С кем видится. Вообще все.

— Но… — начала было Роза, но замолчала.

— Но — что? Если вам непонятен приказ, так и скажите, это важно. Терпеть не могу, когда меня недопонимают.

— Я уже дважды встречалась с Беатрис Браманте. И как бы я ни старалась, она наверняка меня заметит. И поймет, что за ней следят.

Машина проезжала мимо рынка, который сейчас был уже закрыт. Фальконе оглядел разбитые прилавки, пустые коробки, ящики и горы овощей, сваленных на тротуар. И тут порыв шквалистого ветра подхватил несколько коробок, закрутил мусор и разбросал по всей округе. По ветровому стеклу забарабанил налетевший дождь. Погода явно портилась.

— Я буду весьма разочарован, если она вас не заметит. Если жена помогала мужу во всех этих делах, она уже соучастник убийства. Так что для ее собственного блага я не хотел бы, чтобы она занималась этим и дальше.

— Однако…

— Агент, — перебил инспектор нетерпеливо, — я Джорджио Браманте ничем не обязан и ничего не должен. Во всей этой печальной истории он является, как всем нам отлично известно, единственным доказанным убийцей. Беатрис Браманте — совсем иное дело. Вполне может случиться, что очень скоро нам все равно придется ее арестовать. Но тем не менее мы обязаны сомневаться в ее причастности к преступлению и вообще оказать ей любезность, на какую вполне способны. Вы будете за ней следить. И добьетесь того, чтобы она вас заметила. А в конце дня доложите лично мне. Вам все понятно?

Роза молча кивнула. Фальконе едва заметил это. Воспоминания о том, что происходило четырнадцать лет назад, все ярче всплывали в его памяти. И теперь, когда он мог оглянуться назад и увидеть всю картину, у Лео начали возникать малоприятные эмоции по поводу некоторых важных, на его взгляд, аспектов этого дела.

— И еще мы обязаны сказать ей правду о том, что же произошло с ее сыном, — добавил он. — А мне нужен Джорджио Браманте. Потому что я тоже хочу знать эту правду.

Всего лишь час провозившись с бумагами, присланными Фальконе, и задав кучу вопросов Артуро, чьи ответы доказывали, что у него прекрасная, ясная и весьма объемистая память, Эмили поняла, что документы освещают лишь часть трагедии. Когда Браманте арестовали и предъявили ему обвинение в убийстве Лудо Торкьи, мрачное дело о похищении ребенка превратилось в сущее цирковое представление. Полиция и Служба спасения отрядили на Авентино внушительный штат, который прочесывал хитросплетение тоннелей, подземных пещер и археологических раскопов Браманте, разыскивая пропавшего Алессио. Сотни обычных римлян бросили все дела и присоединились к поискам. Но расследование очень быстро погрязло в скандалах и противоречиях, как только распространилась новость об аресте Браманте и когда стало понятно, что власти не имеют ни малейшего представления, где искать пропавшего мальчика. Эмили сразу узнала знакомые симптомы истерии средств массовой информации: слепая ярость популистского негодования; злобное бессилие полиции, задавленной юридическими тонкостями и общественным мнением, но вынужденной заниматься отнюдь не тем, что она считала правильным в данных обстоятельствах. А потом все вылилось в совершенно провальный финал, тоже весьма знакомый по другим делам об исчезновении детей. Алессио Браманте так и не нашли. Его отец протянул руки, на них защелкнули наручники, и профессор без малейших возражений последовал в тюрьму. Пятеро тинейджеров вышли на свободу и тут же исчезли, потому что адвокаты, успевшие ознакомиться с делом, заявили широкой публике, что к суду никого привлечь нельзя, после того как главного подозреваемого забили до смерти в полицейском участке. Все правила Уголовно-процессуального кодекса были втоптаны в грязь в результате того, что Джорджио Браманте пустил в ход кулаки, чтобы выбить хоть какую-то информацию из несчастного Лудо Торкьи. И пути назад теперь не осталось.

Типично итальянская, римская неразбериха, подумала Эмили. И если еще остается хоть какой-то шанс проникнуть в суть дела сквозь завесу тумана, необходимо — пусть даже после значительного промежутка времени — выяснить больше подробностей, чем имелось в документах, спешно подобранных Фальконе.

Американка отодвинула бумаги в сторону и посмотрела на Артуро. Под личиной добродушного отставника по-прежнему скрывался опытный офицер полиции. Вот он отошел от стола и кому-то позвонил. Это заняло три минуты. Когда он вернулся, отвел гостью в маленький, но изящный кабинет в фасадной части виллы и уселся за ноутбук, стоявший на столе красного дерева. И начал что-то печатать. На экране вспыхнула эмблема Главного управления полиции, за ней — запрос пароля на вход в систему. Мессина глянул на клочок бумаги, где были записаны код пользователя и пароль, щелкнул несколькими клавишами и вошел в нужный домен.

— Мы влезли в центральную сеть полиции? — спросила Эмили, пододвигая себе стул.

— Нет. Я просто… выступаю в роли одного моего приятеля. — Старик облизнул губы и несколько обеспокоенно посмотрел на американку. — Я стараюсь держаться в ногу со временем, понимаете? Ну, до определенного предела. В полиции появилось новое поколение, больше рискующее слечь в постель от непрестанных стрессов, нежели от удара в лицо. Это никакой не прогресс. Нужно учиться пользоваться разными инструментами, а не только одним.

— Готова с вами согласиться.

— Вот и хорошо. Вы ни словом не обмолвитесь моему сыну про эту нашу эскападу, ладно? Его иногда, бывает, заносит. Он, бедняга, появился на свет сразу пятидесяти лет от роду, таким и пребудет до самой смерти. Договорились?

— Он все же ваш сын. Ну, посмотрим…

Здесь было все. Исходные рапорты. Протоколы всех допросов. Фото. Карты. Даже результаты независимой археологической экспертизы подземного храма — находки, которую Браманте держал в тайне. Артуро сделал распечатки всех документов, которые запросила гостья. Обшарил все уголки и закоулки системы, стараясь не упустить ничего. Во время того расследования Мессина держался за работу до самого конца, сколько было можно. Его отстранили только тогда, когда поиски Алессио «сошли на нет» — эвфемизм, призванный заменить более точное выражение «были прекращены». Так он сам выразился с внезапной и неожиданной горечью в голосе. И теперь бывший служака освежал память с помощью данных, которые извлекал из компьютерной системы полиции, но ничего нового, увы, не находил. Когда выяснилось, что никакой свежей информации уже не получить, отставной полицейский наконец вышел из домена, сложил распечатки и прочие бумаги вместе и пригласил Эмили обратно в гостиную.

Там сидела Рафаэла с полицейским приятелем Артуро. Он был такого же типа, что и хозяин, — живой, подвижный пенсионер, высокий и стройный, с приятным аристократическим лицом.

— Пьетро вас уже заговорил? Вот я вдовец, а он разведен. Делайте соответствующие выводы.

Арканджело рассмеялась.

— Я уже Дуомо осмотрела. Какие там замечательные картины!

— Картины! — воскликнул Пьетро. — Лука Синьорелли. [25] Больше всего его люблю. «Избранные и нечестивые». — Старик лукаво подмигнул. — Это я и он. Вам самим предстоит разобраться, кто из нас кто.

— Поваром сегодня будешь ты, — сообщил другу Артуро. — Фазан на четверых. Будь так любезен.

Рафаэла засияла, готовая помогать. Повара тут же исчезли в кухне. Как она сразу изменилась, подумала Эмили. Совсем другая женщина! Ее отношения с Лео Фальконе были какие-то странные, немного искусственные, немного раболепные. Арканджело переехала к нему, после того как его ранили, заботилась о нем, ухаживала весь долгий период выздоровления. Но что-то в этой связи не нравилось Эмили, удивляло ее. Создавалось впечатление, словно Рафаэла решила ухаживать за Лео из чувства вины, ответственности за трагедию, что произошла с ее семьей в Венеции. Именно это чуть не стоило ему жизни. Уехав из родного дома в Мурано [26] , а теперь из Рима, освободившись от Фальконе, она казалась более спокойной, более независимой.

Артуро уже сидел за столом и возился с бумагами.

— Тут очень немного такого, чего я не знаю, — заметил он. — Нет, мне это дело не по зубам — и тогда так было, и сейчас. Может, лучше чистить вместе с Пьетро картошку на кухне и дать вам, женщинам, возможность побыть вместе?

Потом они услышали хлопок вылетевшей из бутылки пробки, затем взрыв смеха. Пьетро маршевым шагом вошел в гостиную, следом вошла Рафаэла. Он нес бутылку prosecco, Арканджело — бокалы и блюда с готовыми бутербродами, купленными в супермаркете. Повара выглядели как парочка, дающая званый обед, что было недалеко от истины, как показалось Эмили. Тут ей пришло в голову, что они с Ником никогда не были в гостях у Фальконе вечером. Лео и Рафаэла званых обедов не давали.