Чтение онлайн

— Только не мне. — Эмили отвела предложенный бокал. — Мне нужна ясная голова.

— А мне лучше всего работается с затуманенными мозгами, — заявил Артуро. — Так что давайте наливайте, а потом марш назад к разделочному столу. Кое-кому здесь надо поработать.

— Работа дураков любит, — пробормотала Рафаэла, выходя из гостиной.

— Наверное, она права. — Хозяин со вздохом отпил из наполненного до краев бокала. Эмили здорово ему позавидовала. — Ну и что я могу тут сделать?

— То, что сами предложили. Отправиться на кухню чистить картошку.

Мессина остался на месте.

Она протянула руку к телефону.

— А вот мне прежде всего нужно поговорить с человеком, который нам все это прислал.

— Я тоже в этом участвую, — заявил Артуро настоятельно и пошел включать аппарат для конференц-связи. — Я с Лео четырнадцать лет не разговаривал. И уже предвкушаю удовольствие снова услышать его несчастный голос, просто послушать, в каком он будет расстройстве.

Эмили едва слышала, потому что неожиданно обнаружила, что вновь пристально всматривается в фотографию Алессио Браманте, вложенную в досье. На фото он выглядел не совсем обычным мальчиком. Красивый, несколько женственный, с длинными волосами и круглыми, широко распахнутыми глазами. Нетрудно было представить себе, как пресса вцепилась в историю, закрученную вокруг такого ребенка: милого, умненького, из среднего класса, отец которого кого-то там убил — из-за него. По собственному опыту работы в ФБР она знала, что фотогеничная жертва всегда получает самое широкое освещение в средствах массовой информации.

— А знаете, что меня больше всего поражает?

— Нет. С чего начнем? С того, что они сделали с мальчишкой? Был ли ребенок еще жив, когда Джорджио пытался выбить правду из этого гнусного ублюдка Торкьи? Там много всего…

Американка согласно кивнула. Там и впрямь было много всего. Но сущность дела Браманте изменилась, когда отцу предъявили обвинение в убийстве. Оно перестало быть расследованием тайны, связанной с возможным похищением ребенка. Вместо этого оно превратилось в публичные дебаты по поводу того, как далеко можно позволить зайти родителю, защищающему ребенка. И стало в такой же мере делом Джорджио, в какой было делом о пропаже его сына. Даже в большей степени делом Браманте-старшего, поскольку фото профессора все это время не сходили с первых полос газет и регулярно появлялись во всех новостных программах телевидения. Он стал эмблемой, символом для всех родителей, для каждого, кто хоть раз с тревогой осматривал темную улицу, гадая, куда могли подеваться сын или дочь.

— То, что меня поражает, очень легко объяснить. У вас было множество людей, вы посылали на поиски группу за группой. Использовали механические устройства для раскопок. Здесь даже сказано, что вы практически уничтожили археологический раскоп Браманте, пока искали его сына. И тем не менее так его и не нашли.

Артуро Мессина облизнул губы и на мгновение стал выглядеть на свой возраст.

— Он погиб, Эмили, — с несчастным видом буркнул старик. — Там, где-то в недрах этого холма. В какой-нибудь пещере, которую мы не обнаружили или не осмелились сунуть туда нос.

Гостья поняла, что тоже должна в это поверить. Но видимо, сомнения ясно читались на ее лице.

— А что другое могло там произойти? — спросил бывший комиссар.

Ощущение было такое, словно вернулись добрые старые времена. Вдоль длинного окна в офисе Фальконе, который только что освободил другой инспектор, отосланный Бруно куда-то еще, сидела группа из пятнадцати сотрудников, и все трудились не покладая рук: звонили по телефону, стучали на компьютерах, просматривали архивные дела в поисках возможных ниточек, — словом, пытались выяснить, где, в каком уголке родного города может прятаться ученый, превратившийся в убийцу. Результаты этой деятельности были ожидаемы: никакого ответа на этот вопрос. Мотороллер, которым воспользовался Браманте, чтобы сбежать с места нападения в Монти, был обнаружен брошенным на боковой улочке возле вокзала Термини. Пытаться обнаружить беглеца на основании подобной скудной информации будет делом нелегким. Он мог сесть на метро прямо там, где бросил скутер, а также на трамвай, на любой автобус, на поезд…

Или, подумал Коста, убийца мог поступить так, как в подобных обстоятельствах, вероятно, поступил бы любой римлянин, — уйти на своих двоих. Рим на самом деле не такой уж большой город. От вокзала Термини Браманте — во всех смыслах человек активный и тренированный — мог рвануть пешком в любой пригород и добраться туда за час. А что потом? Ник чувствовал, что инстинктивно уже знает ответ. Джорджио Браманте отнюдь не дурак и наверняка понимает, что самый простой способ стать невидимым — это скрыться в толпе. Со временем полиция, конечно, прочешет районы, где обитают бродяги и бездомные, безымянные, вечно мигрирующие с места на место, в среде которых легко может укрыться любой беглец. Браманте, возможно, познакомился в тюрьме с такими. И теперь может возобновить старую дружбу или попросить об одолжении, сославшись на общее прошлое. Для человека, готового жить в примитивных условиях, способного скрываться в лабиринтах катакомб, в отдаленных кварталах или небольших парках, которых в городе полным-полно, Рим был очень удобным местом, чтобы спрятаться. Фальконе дал людям задание составить нечто вроде каталога уловок, обычно применяемых преступниками в таких случаях. Но обычные средства — по большей части видеокамеры наружного наблюдения — здесь бесполезны. Слишком широк район поисков, слишком много данных, чтобы быстро их обработать. Браманте играл по собственным правилам. И это давало весьма эффективный результат: превращало его в невидимку.

Телевидение гнало старые фото из своих архивов. Утренние газеты повторят все это вместе с просьбами о помощи и номерами телефонов, куда следует звонить в случае обнаружения беглеца. У Косты от последней встречи с Браманте нынче утром не осталось четкого представления о его внешности. Ник был слишком обеспокоен тем, что происходило с Лео Фальконе, чтобы думать о будущих поисках.

И тем не менее кое-что полицейский запомнил: преступник был весь в черном, шапка низко надвинута на лоб, рот закрыт шарфом, лицо вообще едва можно разглядеть. Этого хватило, чтобы понять — фото Джорджио Браманте, имевшиеся в их распоряжении, безнадежно устарели. Четырнадцать лет назад это был красивый, чисто выбритый мужчина с длинными темными волосами. На большей части фото, сделанных до ареста, он выглядел тем, кем и был тогда: интеллигентный, видимо, несколько высокомерный университетский профессор. А из того немногого, что успел заметить утром, Коста ясно понял: Браманте теперь не имеет ничего общего с давнишним образом. И теперь ничего нельзя принимать на веру. Они, как в ловушку, попали в путаницу событий, последовательность которых преступник, видимо, планировал долгие годы. И в отличие от детективов оказался к этому готов, разработав свои планы заранее. Следователи отлично понимали, что злоумышленник, по всей вероятности, сумел выследить спрятавшегося Дино Абати, под какой бы фамилией тот ни скрывался. Абати сейчас, наверное, года тридцать три. Родители уже много лет не имеют от него никаких известий. Но полтора года назад Дино был зарегистрирован в числе въезжавших в страну из Таиланда. С того момента никаких данных о его выезде из Италии через какой-либо международный аэропорт не поступало. Но, принимая во внимание свободу передвижения по всей Европе для любого имеющего итальянский паспорт, легко предположить, что его можно искать в любом месте — от Великобритании до Чешской республики. И не один Коста посоветовал бы сейчас Абати оказаться в любом другом месте планеты, но только не в Риме.

В дальнем конце офиса обозначилось движение. Они с Фальконе одновременно оторвались от лежащей на столе стопки рапортов и посмотрели в сторону двери. По проходу шли Джанни Перони и Тереза Лупо, раздавая направо и налево пакеты с panini [27] и банки с колой — прямо-таки парочка Санта-Клаусов, явившаяся на детский утренник.

Лео засмеялся. Открыто, свободно — такого смеха Коста от него уже давненько не слышал. Смех человека, вернувшегося наконец в знакомую среду.

— И чего это он взялся их подкармливать? — весело спросил инспектор. — В конце концов, они в любой момент могут сбегать домой. Можно подумать, что мы тут в осаде сидим. Что нас насильно тут держат. Ерунда какая-то!

— Для тебя это вовсе не ерунда…

Фальконе удивленно поднял брови.

— Он мог вас убить сегодня утром, — пояснил Ник.

— Да, мог. И почему он этого не сделал?

— Не знаю. Может, считает, что это тоже своего рода ритуал. Все следует делать соответствующим образом. Ни один из убитых не умер легко и сразу. Мощная струя воды внутрь грудной клетки…

— Их он ненавидел больше, чем меня, — уверенно возразил Фальконе. — Не спрашивай, откуда мне это известно. Просто знаю. В сущности… — Он покачал головой, как будто расстроенный собственной проницательностью. — Бог ты мой! Было бы совсем неплохо освободиться сейчас от всех эмоций. И мыслить четко и непредвзято. Как, по-твоему, я веду дело, Ник? Только честно! Я, наверное, чересчур подозрителен, но у Бруно достаточно причин поручить это расследование именно мне. Да, ты можешь сказать, что это по праву мое дело. Но если я его провалю, как провалил Мессина-старший, ему совсем не трудно будет таким же образом отдать меня на заклание, не правда ли?