Чтение онлайн

Себастьян, как и вчера, сидел за роялем, перебирая клавиши, но Мымры ни рядом, ни в отдалении не наблюдалось, чему я от всей души порадовалась. Правда, радость омрачилась тем, что на наше с Надей появление он почти не отреагировал — лишь на мгновение поднял глаза и метнул взгляд в нашу сторону. Даниеля тоже не было видно, но, судя по чашке с кофе и дымящейся сигарете в пепельнице на столике у сцены, он находился где-то поблизости.

Против моего ожидания, официант провел нас к столику, располагавшемуся в углу зала. Я поинтересовалась о причине этого у Нади и снова нарвалась на расплывчатое «так надо». Впрочем, догадаться зачем, было несложно. Если вы хотите поймать крысу, грызущую по ночам вашу мебель с таким звуком, что вы не можете отделаться от чувства, будто попали на лесопилку, вы не поставите ловушку посреди комнаты и не сядете с нею рядом, потому что крыса — не дура и, как всякий хитрый зверь, предпочитает темные углы.

Некоторое время я чувствовала себя вполне сносно, развлекаясь мыслями о крысе и тому подобной чепухе. К тому же было приятно любоваться на Себастьяна и слушать его прелестную игру, несмотря на оттенок горечи, который после моего неуместного поцелуя примешивался ко всему, что касалось самого красивого детектива на свете. Однако спустя час после нашего прихода Надя вдруг заявила, что у нее есть дела и ей придется меня покинуть. И тут мне стало страшно.

Собственная трусость вогнала меня в уныние, а неумение стоически выдерживать трудности разозлило. Весь этот гоголь-моголь из отрицательных эмоций выдерживать было очень нелегко. Хотелось вскочить, убежать в дамскую комнату, запереться в кабине, взгромоздиться с ногами на унитаз и просидеть в этой позе орла до закрытия клуба. Усилием воли удерживая себя от этого опрометчивого шага, я сидела возле увитой искусственным плющом стены, без аппетита ела посыпанное тертым шоколадом ванильное мороженое и отчаянно трусила.

Себастьян перестал играть и, прихлебывая из маленькой бутылочки минералку, беседовал о чем-то с человеком, одетым как байкер. Обо мне он, видимо, совсем забыл, во всяком случае, с тех пор как я пришла, в мою сторону он не взглянул ни разу, и это бесило меня ужасно. Вот сейчас поднесут мне отравленный коктейль, глотну я и отброшу копыта, а они даже и не узнают, кто это сделал. Детективы несчастные! Проворонили человека! От отчаяния я начала думать о своем убийстве в настоящем времени. Даниель вообще куда-то пропал. В общем, все меня бросили.

Я доела мороженое и решила идти выяснять отношения с Себастьяном. В конце концов, если я не могу надеяться на любовь, это еще полбеды, но терпеть то, что он полностью забыл о моем существовании, я не намерена.

— Прошу простить мою бестактность, вы позволите мне на минуту подсесть к вашему столику? — внезапно раздалось над моим ухом.

Началось! Несмотря на только что съеденное мороженое, меня бросило в жар.

— Да-да, конечно, — дрожащим голосом ответила я. — То есть… А зачем?

— Вы выглядите такой печальной и одинокой, что мне захотелось немного развеселить вас.

«Это не он! Тот, вчерашний, был бородатым брюнетом и к тому же гораздо моложе. А этот — почти совсем седой, коротко стриженный, без бороды. Нос не такой крупный, да и ростом пониже. Нет, не он», — с облегчением подумала я. Вот только голос… Голос почему-то меня тревожил.

— Ваша подруга оставила вас в одиночестве. Это некрасиво с ее стороны, — сказал незнакомец, садясь на Надино место.

— У нее дела…

— Дружба — вот самое важное дело. По крайней мере, у мужчин. Как я вижу, у женщин дело обстоит по-другому.

Такое начало беседы меня немедленно разозлило. Очередной сердцеед, волочащийся за каждой юбкой, но при этом считающий женщин существами второго сорта.

Тот, кто так говорит, ничего не понимает ни в дружбе, ни в женщинах, — холодно парировала я, надеясь своим тоном немедленно отшить незваного доброжелателя.

Однако тот только рассмеялся.

— Как легко вы поддаетесь на провокации! Простите, что с первой же фразы начал дразнить вас. Это не очень честно, но зато помогает мгновенно установить контакт и оживить беседу. В действительности важнее всего любовь, а не дружба, а женщины в любом деле заткнут мужчин за пояс.

— Это еще одна провокация? Снова смех.

— Каюсь — да!

— Надеюсь, что последняя. Вы сказали, что собираетесь развеселить меня, но, по-моему, вы хотели развлечься сами.

Весельчак-незнакомец мне почему-то не нравился. В особенности раздражала ямка на квадратном подбородке.

— Кажется, я вас обидел. Вы нервничаете. Что-то во мне вас смущает?

Выдать ему со всей откровенностью я желала от души, но хорошее воспитание держало меня в узде. Поэтому я тактично ответила:

— Мне кажется знакомым ваш голос. Такое ощущение, что я уже слышала его раньше.

Незнакомец улыбнулся:

— Меня это радует, но не удивляет. Все-таки мои пластинки расходились в свое время миллионными тиражами, и у нас, и за границей. И теперь, хотя компакт-диски приносят мне не столько денег, сколько приносил винил, я не могу пожаловаться на то, что они залеживаются на прилавках… Позвольте представиться — мне следовало это сделать в самом начале. — Мужчина встал и артистично склонил голову: — Василий Трефов, к вашим услугам.

Глава 23

ТЕХНИКА НА ГРАНИ ФАНТАСТИКИ

В маленькой темной комнате без окон, пристально глядя в мерцающий монитор, сидел человек в наушниках. В руках он вертел карандаш, изрядно пострадавший от его крепких белых зубов. На экране большого монитора смутно виднелись двое — профиль мужчины лет пятидесяти и затылок рыжей девушки, оживленно разговаривающих между собой. Даниель — а это был он — весь превратился в слух.

— Все-таки популярность — великая вещь. Насколько благосклоннее вы стали с того момента, как я назвал вам свое имя.

— Популярность здесь ни при чем. Просто я большая поклонница вашего таланта.

— Вы потакаете моим дурным наклонностям. Обожаю комплименты в свой адрес.

Марина засмеялась:

— По-моему, это не самая дурная из ваших наклонностей.

— Вы просто пугаете меня своей проницательностью. Я весь соткан из недостатков, но так себялюбив и тщеславен, что горжусь ими едва ли не больше, чем достоинствами. Как вам такое признание?

— Вы кокетка, если так можно сказать о мужчине.

— Я артист. Все артисты таковы. Держу пари, что тот красавчик на сцене, на которого вы, уязвляя мое самолюбие, смотрите так неравнодушно, несмотря на ангельскую внешность, в общении просто несносен.

— В общем, вы не так уж не правы.

— А, так вы с ним знакомы?

— Да. Он мой начальник.

Даниель заерзал на стуле и вцепился зубами в карандаш.

Трефов заинтересованно склонился к Марине:

— Так вы работаете в этом клубе?

— Нет, в детективном агентстве «Гарда».