Чтение онлайн

Его глаза… Она будто впервые увидела их, когда он ТАК посмотрел на неё тогда. Это воспоминание заставило её покраснеть. Даже сейчас, при одном только воспоминании об этом взгляде, она испытывала такие чувства, что не могла понять, как ей удалось сдержаться тогда и не ответить на поцелуй. Наверное, только крайнее удивление заставило рассудок включиться в тот момент. Хорошо, что сумела сдержаться, а то и вовсе не знала бы, что теперь делать.

В душе возникла досада на него. Ну что ему вздумалось влюбиться?! Всё ведь было так хорошо и просто в их отношениях! Это неправильно, что он хочет чего-то другого! Их дружба должна была оставаться дружбой. Они хорошо дружили, ссорились, мирились, выручали друг друга из неприятностей, делились какими-то проблемами. Он создал слишком серьёзную проблему, с которой ему придётся разбираться самому. Тут она ему ничем не может помочь.

Но душа за него болит. Ну как его так угораздило? Она же с Дэном, и у них всё хорошо. Илья прекрасно об этом знает. Она никогда не давала ему никакого повода…

Дэн… Почему в её с Дэном отношениях не было эпизода с объяснением в любви? Нет, сейчас у неё не возникало никаких сомнений в его чувствах, между ними всё давно было ясно. Он говорил в определённые моменты важные для неё слова и был ласковым и внимательным. Ну… иногда у него, конечно, бывают заскоки, но это просто издержки его характера, да и возраста, наверное… Дэн просто из тех, кто медленно взрослеет… И всё же, почему-то жаль, что он ни разу не сказал ей о своей любви по собственной инициативе, по-настоящему волнуясь, с трепыхающимся, рвущимся из груди сердцем… В сознании снова непрошено возник срывающийся голос Ильи:

— Я люблю тебя…

Так, что за дурацкие мысли! Сколько можно думать об этом? Всё это ерунда! Её это не должно касаться. Илья не маленький, сам справится. У него это скоро пройдёт. Вот если бы речь шла о Дэне, стоило бы волноваться, а Илья устойчивый, сильный… Эта мысль неожиданно её раздосадовала. Почему она думает так о Дэне, словно он в чём-то хуже Ильи? Что это ещё за сравнения! Хватит думать! Так можно додуматься неизвестно до чего. Всё утрясётся само собой… Наверное…

Осень. Глубокая, промозглая. С дождями и грязью, с холодными ветрами, безжалостно рвущими последние жухлые листья с деревьев, дующими в окна и завывающими, словно неприкаянные призраки, в трубах. Тепло мимолётного бабьего лета давно забылось, словно его и не было вовсе, багрец и золото парков утонули в глубоких мутных лужах, яркий солнечный свет заслонили плотные тяжёлые тучи, надолго зависшие над городом.

В общаге холодно. Отопление никак не включат, а холод лезет в щели, студит постели и лишает уже привычную обстановку уюта. Но это поправимо. В холле горит камин, у которого можно согреться всей компанией. Можно надеть тёплый свитер, напиться горячего чаю, поболтать о чём-то с друзьями, помечтать, в конце концов.

Мечты. Непритязательные и тщеславные, деловые и романтические, имеющие все шансы на осуществление и несбыточные. Без них никуда.

Как странно. Он так долго и тщательно скрывал свои чувства, так боялся, что кто-нибудь о них узнает. Казалось, что если это вдруг случится, мир перевернётся. Она теперь всё знает. Он не хотел этого, но так вышло. И, почему-то, он совершенно не жалеет об этом. Может, это не очень правильно и не очень справедливо по отношению к ней. Ей неведение обеспечивало покой, а теперь она, наверное, всё же беспокоится о нём. Это нечестно с его стороны, но мысль о её беспокойстве за него греет душу. Только после своего признания он понял, как тяжело ему было молчать об этом.

После своего объяснения он какое-то время надеялся, что сможет, наконец, взглянуть на вещи трезво, что в душе всё как-то остынет, устаканится, и место в его сердце освободится. Но нет, не освободилось.

Странно, но его чувство стало каким-то более спокойным и не таким болезненным. Вроде бы ничего особо не изменилось с тех пор: у неё не изменились отношения с Дэном и к нему, к Илье, она относится по-прежнему, как к лучшему другу. Общаясь, они не испытывают никакой неловкости. Всё ровно, мирно. Всё, как раньше. И всё же, в их отношениях появилось что-то, что невозможно объяснить словами. Когда они смотрят друг на друга, в её взгляде сквозит что-то почти неуловимое, необъяснимое, но понятное ему. У них теперь один секрет на двоих. Она помнит о его признании и думает о нём, он это чувствует. Она знает, помнит и принимает это.

Она всё знает. Как оказалось, ему было очень важно, чтоб она узнала, что он её любит. Его любовь словно вырвалась из несправедливого заточения, возмущённо и убедительно заявив, что в ней нет, и не может быть ничего преступного, что следовало бы осуждать. Он просто любит. Любит искренне, преданно. В этом нет его вины.

Ему хорошо с ней рядом, приятно видеть её улыбку, ощущать тепло, которое от неё исходит. И ещё, ловить этот её новый особенный взгляд, который предназначен только ему одному. Этот взгляд вопреки здравому смыслу пробуждает в его душе надежду. Он знает, что не имеет на неё права. Она так слаба, и для неё практически нет оснований. Ей неоткуда взять силы, чтоб окрепнуть. Она, как малюсенький чахлый зверёк, дремлет у его сердца и ждёт. Ждёт её взгляда. Этот взгляд заставляет надежду отряхнуться от дрёмы, потянуться и тронуть сердце крошечной шёлковой лапкой. Сердце замирает от её прикосновения на мгновение, а потом начинает выстукивать новый ритм, ускоряется, наполняется теплом, которое согревает душу. С этим ничего невозможно поделать. Да и стоит ли?

В один из осенних вечеров, когда на улице дождь хлестал так, словно небесный водопровод основательно прорвало в аккурат над общагой, и о том, чтоб пойти погулять, нечего было даже и думать, Илья с девчонками сидели в холле, греясь у камина и коротая время за болтовнёй. Болтали, в основном, девчонки, а Илья периодически выдавал короткие реплики и многозначительные звуки, чтоб поддержать разговор. У него вдруг защекотало в носу, и он чихнул от души несколько раз кряду. Девчонки дружно на него уставились.

— Ты что расчихался, простыл что ли? — озабоченно поинтересовалась Женька.

— Да ничего я не простыл, всё в порядке, — стал отнекиваться Илья, но тут же опять чихнул.

— Да я же вижу, что не всё в порядке, — настаивала Женька. — А температуры нет? Дай-ка проверю.

Она притянула его голову к себе и прикоснулась губами ко лбу, не слишком заботясь о том, что такой диагностический метод не может не вызвать в нём бурю эмоций.

— Вроде, не горячий, — задумчиво произнесла Женька, всё ещё удерживая ладонями его голову. — А лицо какое-то красное.

Илья промолчал, сильно подозревая, что у него сейчас не только лицо, но и пятки покраснели.

— А ну, дай я проверю, — заявила Лиза, которая мигом сориентировалась в ситуации. Она решительно потеснила Женьку, крепко ухватила Илью за уши, не оставив ему ни малейшей возможности увильнуть от обследования, и старательно ощупала губами чуть ли не весь его лоб, прежде, чем сделать своё медицинское заключение.

— Ну… отсутствие температуры, ещё не означает, что ты здоров. Раз чихаешь, значит, простыл, — безапелляционно заявила она. — Надо срочно принять меры. Это очень хорошо, что температуры пока нет. Сейчас организуем тебе тепловые процедуры.

— Э-э-э… Жень, может, ты просто дашь мне какое-нибудь зелье от простуды, и дело с концом? — попытался откосить от сомнительных процедур Илья.

— Ты знаешь, Илюша, а я слышала, что народные методы лечения простуды — очень эффективная штука. Почему бы не попробовать? — с лукавым блеском в глазах заявила Женька.

Илья понял, что спорить с ними бесполезно, и обречённо вздохнул.

Девчонки с энтузиазмом принялись за дело. Велели ему пойти к себе, переодеться в пижаму. Потом приволокли в комнату тазик с горячей водой и заставили Илью парить ноги.