Чтение онлайн

Бесстыдники всегда верят, что каждый человек в стране так же бесстыден.

Что еще хуже, сильное землетрясение и оползень, сошедший с горы Тай, ввергли весь императорский двор и народ в панику. Императорский гнев рассеялся из-за столь важного происшествия, и князь Наньнина был освобожден из-под домашнего ареста. На следующий день после прибытия Цзин Бэйюаня ко двору императорский цензор вновь поднял вопрос о нестабильности северо-запада и намекнул, что с Весенним рынком в Бэйтуне тоже что-то нечисто.

Прежде чем Хэлянь Ци успел прийти в ярость от стыда, катастрофа-Бэйюань уже высказал несколько сомнительных идей вроде: «Причины оползня на востоке неясны, потому Его Величество должен приказать чиновникам соблюдать пост и просить небо о благословении» – и тому подобную чушь.

Чувствуя, что его совесть нечиста, Хэлянь Пэй поспешно согласился, заявив о трехмесячном посте: запрещалось есть мясо, расспрашивать о болезнях, вступать в брак, выносить судебные приговоры и пить вино.

Цзин Ци искусно владел лестью и отлично понимал, что чем старше становился мужчина вроде Хэлянь Пэя, тем сильнее он верил в сверхъестественное. Землетрясение на горе Тай потрясло его, и на сердце у императора было неспокойно. Он отличался от Хэлянь Ци, что погряз в поисках эликсира бессмертия и даосской магии, но с возрастом его здоровье становилось все хуже, он боялся старости и смерти. Даже если бы Цзин Ци промолчал, Хэлянь Пэй сам бы предложил что-то подобное. Но после его слов Хэлянь Пэй подумал, как тяжело должно быть ребенку иметь такой уровень искренности.

Прежние обиды тоже вскоре исчезли. Заметив, что Цзин Ци сильно похудел за этот месяц, а на месте его щек выступили скулы, он проникся состраданием: этот ребенок стал похож на ослепленного любовью Минчжэ в молодые годы. Считалось, что мудрые неизбежно будут страдать, а глубокие чувства не продлятся долго: Цзин Ляньюй уже был этому примером. Этот ребенок имел те же наклонности. Посчитав свои опасения несколько чрезмерными и ощутив некоторую вину перед ним, император посмотрел на Цзин Ци с доброжелательным выражением на лице.

Хэлянь Ци оставался сторонним наблюдателем. Подумав, сколько вещей теперь запрещены и сколько дней пройдут в полной скуке, он почувствовал себя еще хуже. После окончания утреннего доклада он не вернулся в поместье, а, прихватив с собой пару сопровождающих, направился в глухое местечко на северо-западе столицы. Нырнув в переулок и немного попетляв, он вышел к обычной небольшой резиденции, оставил слуг и вошел внутрь один.

Вскоре ужасно красивый юноша вышел поприветствовать его, бросился в объятия Хэлянь Ци и кокетливо прильнул к чужому телу.

– Вы очень долго не одаривали меня своим визитом, Ваше Высочество.

Хэлянь Ци подхватил его, просунув руки под полы одежд. С неба падал снег, дул порывистый холодный ветер. Его ледяные ладони, забравшиеся под одежду юноши, заставили последнего вздрогнуть, а затем хихикнуть, сжавшись в чужих объятиях:

– Его Высочество действительно не знает, как нужно обращаться с сокровищами.

Хэлянь Ци усмехнулся, блуждая руками по всему его телу. Лишь когда юноша тяжело задышал, он, гордый собой, отпустил его и слегка шлепнул по заднице.

– Маленькая шлюха, ты несколько дней не видел мужчин и уже так распустился. Тот мальчик, которого я отдал тебе на воспитание недавно, должным образом обучен для этого господина?

Миловидный юноша слегка надул губы, посмотрев на него; взгляд его глаз ничем не отличался от девичьего.

– Его Высочество всегда быстро забывает о нас, думая лишь о новых игрушках. Что такого замечательного есть в этом маленьком немом?

Все эти красивые дети, которых любил держать Хэлянь Ци, готовы были драться друг с другом за его внимание. Услышав это недовольное ворчание, он не рассердился, а подхватил юношу и сильно ущипнул его за грудь. Тот тихо вскрикнул, подавив стон, и услышал смех Хэлянь Ци над своим ухом.

– Не сердись на меня. Вымойся вечером и жди в своей комнате. Это будет твоим подарком.

Только тогда красивый юноша высвободился из его объятий и повел его в дом, полностью довольный собой.

Погода все сильнее портилась. На землю начал падать первый снег.

Хэлянь Ци не знал, что в начале улицы, за два дома от него, уже целую вечность стояла ветхая повозка. Кто-то внутри отдал приказ, кучер щелкнул кнутом, и она вдруг сдвинулась с места.

Внутри стояла печь, в которой плясали крошечные язычки пламени, но все равно было холодно. Цзин Ци вытянул ноги, расслабленно откинувшись на подушки. Слегка отодвинув шторку у окна, он смотрел на темное небо и усилившийся снегопад, но продолжал молчать. Человек рядом с ним пил согревающее вино, и аромат напитка распространялся повсюду, будто проникая глубоко в сердце.

Этим человеком был Чжоу Цзышу.

Заметив, что другой долгое время молчит, он вежливо спросил:

– Что случилось? Князь думает, я совершил ошибку?

На лице Цзин Ци не было эмоций, но цвет остекленевших глаз вдруг стал чуть темнее, показывая, что он все слышал.

– Погрязшие в зле сами себя обрекают на гибель… – словно во сне сказал он. – Цзышу, ты не боишься возмездия?

Чжоу Цзышу ухмыльнулся.

– Князь верит в эту сверхъестественную чушь?

Замерзнув, Цзин Ци опустил шторку и спрятал озябшие руки в рукава.

– Я не верю ни во что, кроме сверхъестественного.

Чжоу Цзышу налил теплое вино в две небольшие чашки, протянув одну Цзин Ци.

– Прошу, князь.

Цзин Ци взял ее, поднес к носу и понюхал, прикрыв глаза. Его изящный профиль был окружен тусклым светом и казался слепленным из фарфора.

Чжоу Цзышу сделал маленький глоток, смакуя, и на его лице отобразилось удовольствие.

– Во время поста алкоголь запрещен. Сегодня мы пьем в последний раз. Тц, язык князя в приемных покоях императора принес нам, пьяницам всех сортов, немало страданий.

– Цзышу.

Улыбка застыла на лице Чжоу Цзышу.

– Князь, будьте спокойны. Я конфисковал все вещи молодого господина Чжан, обыскал его несколько раз, вывернул его одежду наизнанку и обратно и дал ему яд, вызывающий немоту: он не сможет разговаривать еще три месяца, – серьезно сказал он. – Это было сделано абсолютно тайно, даже он сам вряд ли понял, что произошло. С какой стороны ни посмотри, Хэлянь Ци просто пал под чужими чарами и поспешил забрать его себе, не спрашивая ни у кого… – он приподнял уголок своих тонких губ. – Как только все закончится, я гарантирую, что молодой господин Чжан сам оборвет свою жизнь. Тогда мертвые не смогут дать никаких показаний, оно и к лучшему.

Чжоу Цзышу тайно пришел на встречу с Цзин Ци без маскировки, раскрыв свое настоящее обличье. Черты его лица были четкими и строгими, а нос высоким и прямым; его можно было назвать красивым даже несмотря на чересчур тонкие губы. Говорили, что у людей с тонкими губами мало эмоций; благородные по своей природе, они были самыми трезвомыслящими и бесчувственными в мире.

Какая жалость, что глупыш Лян Цзюсяо всем сердцем верил, что его дашисюн был фигурой могущественной и честной.

Цзин Ци вздохнул: