Чтение онлайн

Лян Цзюсяо потребовалось много времени, чтобы приободриться.

– Мой шисюн сказал, что у князя есть несколько кувшинов хорошего вина, – улыбнулся он. – Он слишком занят, поэтому попросил меня прийти и попробовать вместо него. Я знаю… хе-хе.

Цзин Ци на мгновение замер, не понимая, что задумал Чжоу Цзышу.

Лян Цзюсяо уточнил:

– Айя, я знаю, что князь милосерден и всегда уделяет пристальное внимание хорошему вину, но не волнуйтесь, я не буду пить много. Завтра я должен проводить господина Цзян, я обещал малышке Сюэ. Дайте мне попробовать пару чашек, и я смогу вернуться и покрасоваться перед шисюном…

Теперь Цзин Ци понял, и его сердце вдруг упало в пятки. Выдавив улыбку, он сжал лапку соболя.

– Тогда тебе придется подождать. Вы не можете сосуществовать под одним небом. Если я не удержу его, твоя жизнь снова станет красочнее… Сначала я отнесу его к юному шаману.

С этими словами он встал и направился на выход.

Лян Цзюсяо легкомысленно цокнул языком.

– Этот шаман слишком высокомерен, раз князю нужно лично идти к нему из-за такого пустяка.

Не успел он закончить, как изначально послушный соболь, свернувшийся калачиком в объятиях Цзин Ци, обнажил свои клыки, напугав Лян Цзюсяо так, что он быстро заткнулся.

Цзин Ци даже не замедлил шаг.

Глава 57. «Разрушенный храм в глуши»

У Си собирался ужинать и немало удивился, увидев Цзин Ци в такой час.

Цзин Ци отпустил из рук соболя, отправив того поиграть во двор.

– Дай мне усыпляющий наркотик, который нельзя заметить в вине, – прямо сказал он, едва переступив порог.

У Си замер от изумления, но ничего не спросил, лишь сказав Ну Аха:

– Сходи и принеси его для князя.

Цзин Ци остановился и вдруг окликнул Ну Аха.

– У вас еще осталась «Жизнь во сне», что я нечаянно вдохнул тогда?

– Принеси его, – тут же приказал У Си.

Ну Аха не осмелился медлить и тотчас передал тому небольшую бутылочку. У Си взял ее, отдал Цзин Ци и тщательно проинструктировал его по дозировке. Цзин Ци выдавил улыбку, поблагодарил и собрался на выход, даже не присев.

Вдруг вспомнив что-то, У Си поднялся следом. Догнав Цзин Ци, он обхватил того за плечи и легко похлопал по ним.

– Не волнуйся. Это хороший наркотик. Люди, принявшие его, увидят во сне самое сокровенное. Пусть лишь в мечте, но они будут счастливы.

Цзин Ци слегка улыбнулся, покачал головой и ушел.

У Си так и остался смотреть на его удаляющуюся спину, словно задумавшись.

– Шаман, что это с князем? – невольно спросил Ну Аха. – Зачем ему понадобилась «Жизнь во сне»?

– Ему нужно сделать что-то плохое, – тихо ответил У Си. – Каждый раз, когда он собирается делать что-то плохое, его улыбка такая пустая.

Ну Аха удивился.

– Князь делает… плохие вещи?

У Си еще раз вздохнул и сел обратно.

– Он сделал много плохих вещей, но ни одну из них – по своей воле. Я верю в это, но лишь потому, что он мне нравится.

Нравится тебе кто-то, не нравится, жизнь без грез, жизнь во хмелю – все было расплывчато и запутанно. Иногда люди проживают свои жизни, руководствуясь лишь верой во что-то. Если они верят во что-то, значит, так и есть.

Хэлянь Пэй редко посещал свой кабинет. Возможно, прошло слишком много времени с его последнего визита и он просто забыл, как все здесь выглядит, но он чувствовал, словно что-то на его столе было не так. Он отпустил слуг, оставив рядом лишь евнуха Си.

– Иногда Нам кажется, что Мы сделали что-то неправильно, – вдруг проговорил он себе под нос.

Евнух Си заискивающе улыбнулся.

– С чего вам так говорить, Ваше Высочество?

Хэлянь Пэй поднял голову, неотрывно глядя на него с застывшим выражением на лице. В его волосах уже пробивалась седина. Цвет его лица был еще свеж, но кое-где виднелись морщины. Его руки были толстыми, но кожа свисала с них, создавая иллюзию истощения. Даже оправившись от болезни, он все еще оставался стар.

Если забыть о драконьей мантии на плечах, его неподвижное выражение лица было точно таким же, как у всех одиноких пожилых людей в стране – изможденным, безжизненным и полным какой-то душераздирающей пустой надежды.

Казалось, что все, что у него в итоге осталось, – эта мантия.

Это продолжалось, пока улыбка на лице евнуха Си окончательно не застыла; тогда Хэлянь Пэй медленно заговорил:

– Сановник Цзян служил при дворе так долго, тяжело трудился, но не получил ничего взамен. Завтра… завтра он уедет из столицы, и ты проводишь его. Не дай ему уехать в это сырое место ради одних лишь страданий. Его больше не будет в столице, поэтому не нужно пугать проводами всех остальных.

Евнух Си вздрогнул, подняв голову, чтобы посмотреть на Хэлянь Пэя, а затем поклонился.

– Этот слуга понял приказ.

Люди были словно пух, носимый ветром, их жизни – незначительными, словно трава: это было применимо даже для министров и глав палат, что уж говорить об обычных людях? Если кто-то не имел высокой должности, ему нужно было быть достаточно умным, достаточно бессердечным и достаточно проницательным, чтобы приспособиться к миру.

Просто чтобы выжить.

Этой ночью Лян Цзюсяо снился сон. Ему снился огромный сад, похожий на места, где он жил в детстве. Он располагался на полпути к вершине горы и был заполнен персиковыми деревьями, насколько хватало глаз. В пору густого цветения они, казалось, могли покрыть лепестками весь мир. Сад был окружен изгибами извилистых ручьев, тянувшихся до самого подножия горы; если смотреть вниз с вершины, они выглядели, как едва различимые ленты в море цветов.

На заднем склоне горы шумел водопад и били небольшие ключи. Под серебристым лунным светом, похожим на воду, вершина выглядела цветущей и величественной.

А еще… во сне был его дашисюн.

Он, что столько лет появлялся и исчезал, словно призрак, и всегда был занят чем-то, теперь расслабил вечно нахмуренные брови и легко улыбался. Он держал два сосуда бамбукового вина; из одного он выпил сам, а второй передал Лян Цзюсяо, сказав, что больше никуда не уйдет. Каждый год он будет возвращаться в этот сад по окончании зимы; когда зацветут персики, он будет брать его с собой в странствия по Цзянху.

Лян Цзюсяо невольно рассмеялся.

В горах не было ни солнца, ни луны, и так в этом мире пролетела тысяча лет.

Когда он проснулся, уже наступили сумерки следующего дня. Лян Цзюсяо перевернулся и сел, потер глаза и молча уставился на темное небо снаружи. Он долго думал, пока наконец не понял, что это за время суток. Лян Цзюсяо несколько удивился. Ему казалось, что он только что лег, почему же он проснулся только сейчас?

Он посидел какое-то время. Голова не болела, но мозг вяло работал и очень медленно приходил в норму. Он неторопливо встал, налил себе чашку чая и выпил, лишь после этого немного протрезвев. Сцены из его сна стояли перед глазами, что было необычно: чаще всего он забывал все почти сразу. Вспомнив улыбку Чжоу Цзышу под цветущим персиковым деревом – неважно, насколько реальной выглядела эта сцена – он неосознанно хихикнул.