Чтение онлайн

– Вот и купи ее, – процедила сквозь зубы Марина.

– Ее покупают вот такие старики-немощи… А за такими, как я, они сами бегают.

– Хам… Отдай мои деньги.

– Ой! Слава Богу! Забери, от них карман словно горит.

Как чужие вернулись в зал. К началу третьего акта под воздей-ствием коньяка Самбиев полностью освоился в театре, если не с пре-восходством, то на равных оглядывал всех, к Марине ничего не пи-тал, он освободился от ее денег, понял, что это светское общество – просто сборище, и что здесь мало ценителей и почитателей искусст-ва, а просто нувориши и их наложницы. Себя он ни к тем, ни к дру-гим не относил и поэтому был счастлив. Он с восторгом досмотрел постановку, с искренним радушием аплодировал исполнителям и ду-мал, что эти высокие мастерство и талант навсегда избавили его от жизненных соблазнов, побудили к нравственности, к чистоте помы-слов, и он сожалел, что с его рукой соприкасается массивное плечо Марины Букаевой, а не любимой – Поллы Байтемировой. Он поду-мал, как Полла далека от этой светской тусовки, и как она достойна быть на вершине счастья. «Вот получу деньги за дело, женюсь на Полле и привезу ее в Москву, покажу все», – думал Арзо, покидая зал. Он шел впереди Марины и думал, что на улице поблагодарит за театр, сославшись на сверхважный, служебный телефонный звонок, расстанется с ней – на сей раз, навсегда.

На улице было сыро, ветрено, холодно. Зрители молчаливо по-кидали театральную площадь; после красочного зала, буйства эмоций улица ночной перестроечной Москвы казалась пустынной, враждеб-ной, отталкивающей.

Еще пребывая под хмельком, Арзо засунул руки в карманы брюк, небрежно, думая что в последний раз, осмотрел с ног до голо-вы Марину и уже хотел откланяться, но она на секунду опередила его.

– Ты неблагодарен, – выстрелила она первой. – Я мучилась, по-купала билеты, хоть и не подобает девушке – пригласила тебя в те-атр, значительно потратилась, а ты в отместку оскорбил меня прямо в театре и теперь стоишь перед девушкой – «руки в брюки».

Спесь Самбиева улетучилась. Букаева знала честолюбие земля-ка, стала играть на его слабых и одновременно сильных сторонах ха-рактера.

– Так мужчины не поступают, – атаковала Марина. – Тем более чеченцы.

– Я рассчитаюсь с тобой, – тихо ответил Арзо, вытащил руки из карманов, даже ссутулился. – Сколько стоят оба билета?

– Тебе не стыдно? – полностью завладела инициативой она. – Ты хочешь вручить мне деньги?

– А-а-э…, – промычал Самбиев, и из последних сил пытаясь убежать, пробормотал, – у меня дела… Я жду звонка в номере.

– А у меня нет дел?! Что-то в театр ты быстренько побежал и о делах позабыл, а теперь… Небось какая-нибудь сучка должна позво-нить. Как ее зовут? Клара?

– Перестань, – слабо возразил Арзо, – ну что ты хо-чешь?…Давай завтра куда-нибудь пойдем.

– Куда? – Марина стала к нему полу-боком, и теперь она иско-са, презрительно глядела на него. – Ты меня хоть до дому проводи… Больше от тебя проку нет, тоже мне джентльмен, одно название.

– Ну, не говори так, Марина.

– А как мне говорить? Хотя бы такси останови. Весь вечер ис-портил, просто вешайся. Я для него так старалась! А он? – и тут по-следовал жалобно-горький всхлип.

– Успокойся, успокойся, – обнял он ее.

– Если бы тебя не было рядом, я бы под машину бросилась… так мне стыдно, так ты опозорил меня, – плакалась она в его плечо. – Дай мне платок. Мне бы глоток воды – лекарство запить. Мне так плохо. Пошли вон в то заведение, посидим чуть-чуть. Я хоть приду в себя.

«То заведение» оказалось шикарным рестораном «Метрополь» с входом не для всех. По подсказке Марины, Арзо сунул человеку «на дверях» четвертную купюру, и они очутились в мерцающем по-лумраке музыкального шума. Здесь тоже танцевали обнаженные де-вицы, однако в отличие от плоскотелых балерин здесь откровенно демонстрировались пышные достоинства, стриптизерши кривляясь обходили столы. Из-за бешеных цен Арзо заказал только водку, а Марина – кофе, десерт, воду без газа и какой-то коктейль.

Выпив Арзо разгорелся, его взгляд похотливо блуждал по стриптизершам. Букаева этого не вынесла и попросила счет. В сумме значились деньги за вход, еще какие-то непонятные для хмельного Арзо статьи, и в итоге он не смог рассчитаться – не хватало денег. С важностью царицы Букаева отсчитала новенькие бумажки, выслан-ные ей из дому, по-купечески, с лихвой, бросила их на стол и твердой походкой, в такт музыкального ритма, с большой амплитудой виляя пышными бедрами, тронулась к выходу. Полностью укрощенный Ар-зо плелся сзади, теперь восхищаясь ее габаритами.

На улице Букаева сама договорилась с таксистом «за два счет-чика» и надменно бросила Самбиеву:

– Ты хоть проводишь меня?

В машине сидели рядом, молчали. От быстрой езды пьяному Арзо было не по себе, он мечтал побыстрее дойти до дежурной по этажу в гостинице, которая неоднократно накануне предлагала ему лечебный массаж юных жриц. Он знал, что Букаева живет под кон-тролем какой-то старушки – хозяйки квартиры, и теперь на ходу счи-тал минуты, когда вручит свою землячку в опекунские руки.

Когда доехали, Самбиев попросил Марину не рассчитываться, ибо он должен был ехать в гостиницу. Однако Букаева заплатила, от-пустила такси и попросила проводить ее. Она в безмолвии решитель-но отворила дверь квартиры, обернулась и, по-прежнему ничего не говоря, едва уловимым жестом поманила его. С самого балета сдер-живавший порыв яростного вожделения, Самбиев Арзо кинулся к ней, в эту минуту он готов был надеть на шею любое ярмо, лишь бы избавиться от переизбытка энергии.

– Моя старушка в больнице, я одна, – с жаром произнесла Ма-рина над его ухом.

Арзо от радости попытался взять ее на руки, но то ли она была тяжела, то ли он пьян, то ли места мало – покачнувшись, он потерял равновесие, сильно ударился, роняя ее. Марина в темноте ехидно за-смеялась.

Соблазнительный аромат кофе, спокойная, негромкая мелодия, тонкий запах женской косметики и накрахмаленного белья на про-сторной кровати ощутил Арзо лениво пробуждаясь. Еще не раскры-вая глаз, он в блаженной истоме сладко потянулся, повернулся на бок и только тогда понял, что совершенно гол. Раскрыл глаза, от удивле-ния часто заморгал. Со вкусом меблированная спальная комната, сквозь задернутые гардины просачивается солнечный свет, и кругом в беспорядке валяются его вещи. Он хотел встать, но шуршание оде-жды и мягкие шаги заставили его поплотнее натянуть легкое одеяло. В дверях показалась Марина. Неухоженная, помятая, с растрепанны-ми волосами, но очень счастливая.

На ней был расшитый узорами прозрачный халат, который был узковат в ее сильных плечах и оттого широко расходился на груди, почти что полностью ее оголяя.

– Арзо! Милый! – с хрипотцой звучит контральто Букаевой, она садится рядом с ним, гладит его руки. – Как ты красив, как ты пре-красен! – склоняется, ее короткие, жесткие волосы неприятно щеко-чут его щеки, толстые губы слюнявят все лицо, несвежий, ночной за-пах рта претит дыхание. – Какой ты ласковый, сильный! – шепот меж поцелуев: – мой… Я так этого боялась, а все оказалось просто.

Последние слова кольнули сознание Арзо, он зажмурил глаза от страха и все, как наяву, восстановил…

Накануне, зайдя в квартиру, они попали в зал, где Арзо принял-ся раздевать Марину. Она предложила перейти в другую комнату – для удобства, и как бы нечаянно посетовала, что он-то еще одет… Он хорошо помнит, как хотел ограничиться прежним «пионерством», но Букаева скорректировала траекторию проникновения в западню…

– Я эту простынь сохраню на всю жизнь, – грубым, низким го-лосом шептала она, продолжая слюнявить его лицо, шею.