Чтение онлайн

Мы пребольно отбивали об броню все части тела - потому что сбегали по почти непроходимым для танков местам, выкручиваясь от клещей захвата кампфгрупп. Мы летали по боевым отделениям наших боевых машин, как шарики в погремушках, от борта к борту. Не до неба нам как-то стало. Под землёй бы не оказаться.

Как немец осерчал на показательную казнь! Как моча им в голову ударила! Как скипидаром под хвостом намазали - маневрировали колонны немцев.

Но, мне было слегка не до этого. Я был "чуть-чуть" не в адеквате, слегка совсем психовал. И даже неглубоко истерил. Одним словом - был в прострации. Огонь напалма был у меня в глазах, вонь горящего мяса - в носу, визги сжигаемых в адском пламени - в ушах. А в черепе - гул реактивной турбины. В общем, не легко это - людей жечь. Не, жечь - не сложно. Человеком остаться после этого - сложно.

Одним словом: анархия - мать порядка! Оставил я оперативную группу фронтового подчинения Медведя обезглавленной. Что кто хочешь - то и делай! Можешь в атаку идти, можешь идти спать, можешь кричать: "Шеф, шеф, всё пропало!" и бежать в тыл - не кому: остановить, проконтролировать, успокоить, расстрелять, тьфу, опять мысль не туда свернула! Так и маньяком Чикотилом стать можно. Или этим, как его, что молчал ягнят, а, Наггибал Лестер! Или Ганнибал Лобстер? Или он мочил ягнят? В сортире. Вот зверь! Бараны-то тут при чём?

Вернулись в "окружение" почти без потерь. На время моего "отсутствия" маршем рулил Кадет, по старой, "в тылу врага", привычке перехватив бразды правления. Поэтому и проскочили в игольчатое ушко. Орден Суворова ему за это. Представление на орден. Тут как раз в Красной Звезде печатали о введении командирских наград.

А преследователей встретили залпы замаскированных батарей с заранее подготовленных позиций. Немцы утёрли слюни и кровавую юшку, отошли, стали закрепляться. Оставив чадить остова разбитых танков перед нашими позициями.

Мое несознательное тело было сдано на руки жене, как супруге и медику, для приведения в боеспособное состояние. Процесс "приведения" затянулся до утра. Это моё сознание было зациклено внутрь себя, а физиология вполне адекватно работала. Даже лучше, чем с самим мной в моей голове. Чем супруга и не преминула воспользоваться. Моим телом воспользоваться. На время моего отсутствия взять от меня всё, что я не додал за этот медовый месяц. Мы же молодожёны, ёпти, у нас идёт медовый месяц, а прямыми последствиями супружества почти и не занимались! Война, будь она неладна!

Ни хрена оно не красит! Как ты достал, Громозека, каждое утро мычать этот мотив!

– Пару раундов?
– спросил он, приглашая меня на нашу привычную утреннюю тренировку, - За тобой должок. Ты мне за козла ответишь!

– Отстань! И я тебя бараном назвал, а не козлом. У меня и так ощущение, что меня целый день били, а потом ещё и всю ночь имели.

– Так и было, - пожал плечами мой охранник, - это с тебя пенни за супружеский долг брали. Да, проценты в этой кассе - ого-го! Ближе 30 метров к палатке подойти было нельзя - столбняк нападал.

– Пошёл ты! Пошляк! И вообще - никого не касается!

– Да я чё? Я - ничё! Я завидую просто. И Дашу отымел, и докторш...

Удар в челюсть опрокинул его на землю, он перекатился ещё назад, встал на ноги и кинулся на меня. махались молча, в полный контакт, без выкрутасов, но с полной отдачей, с чувством, толком, расстановкой.

И всё же надолго меня не хватило. Я - первый сдулся:

– Стоп!
– и поднял руки.

И молниеносно получил в корпус. Так, что свет погас. Громозека помог мне подняться:

– Лучше?

– Да, отпустило. Я, наверное, полный псих - чтобы прийти в себя, надо хорошенько подраться.

– Не, это обычное дело, - пожал плечами Громозека, снимая с дерева полотенце и поднимая ведро с водой.

– Ты должен меня охранять, а не бить, - заявил я ему, намыливая лицо.

– Да кто тебе сказал? Охранять тебя! Нужен ты! Я - вообще тут случайно, мимо шёл, слышу звуки интересные, подслушал, а этот ревнивец - драться. Ну, никакого воспитания!

Ржали вместе.

– Давно она ушла?

– Затемно ещё. Морда - как у кота, что кило сметаны съел!

– Это у тебя морда. А у неё - мордашка. Довольно симпатичная.

– Та я не спорю!

– Вот и молчи!

– Вот и молчу. Кто звонил - говорить?

– Кто?

– Так я ж молчу?

– Да говори уже, чё ломаешься, как целка!

– Фу, какие манеры, а ещё командир оперативной группы фронтового подчинения.

– Чё?

– Через плечо. Меж прочим - генеральская должность.

– Ага, Гитлер Паулюсу тоже фельдмаршала присвоит, чтоб он в плен не сдавался, а он - сдался.

Громозека аж вперёд весь подался:

– Когда?
– с вожделенным придыханием спросил он, будто ему элитная проститутка обещала бесплатно дать.

– Зимой этой. В Сталинграде три сотни тысяч немцев окружили. Шестая армия и часть четвёртой танковой. И не выпустили.

Вдруг из глаз этого сурового боевика выступила влага и кадык заходил ходуном над воротником.

– Спасибо, командир. Иной раз уж и не вериться, что одолеем. Так и думается, что так и будем - ударил, убежал, ударил - убежал.

– Не, с весны 44-го бить будем без продыху. Как зерноуборочный комбайн. Перемолачивая немца в труху.

– Сорок четвёртый, - вздохнул он, - как долго.

– В 41-м ещё дольше было. И тогда мы только огрызаться могли. А сейчас уже ведём наступления. Пусть и тактические, но наступления. И самое важное - удачные!

И тут меня поразила мысль - ведь он всё это давно знает. Играет тут Лёньку ди Каприо!?

– Сука! Психолог, чёртов! Ах, ловок! Блин, меня же заставил самого себя из депресняка вытащить! Вот пройдоха!

– Ну вот, а то - охранник, охранник! Я твой ангел-хранитель!

– Да пошел ты!

– Сам пошёл!

– Чё, так, обнявшись, и пойдём вместе на х...?

Рассмеялись, обнялись, и пошли. Не обнявшись. И даже не за ручки. Мы же не те, которые..., тьфу, мерзость!

– Там меня трибунал не ждёт?
– спросил я своего ангела-хранителя.

– Нет. Член военсовета фронта приезжал, хотел тебя увидеть, послушал ахи-трахи, уехал.

– Блин!

– Да, тут от комфронта фельдъегерь сидит, бумаги тебе привёз. Серьёзный такой. Гранату взведённую под портфелем прячет.