Чтение онлайн

Мгновение - и время снова пошло. Не так быстро, как обычно, но пошло. Я - сориентировался. Я - "в ярости"! И пусть весь мир подождёт! А стрелять в таком состоянии - сложно, но нужно. Я с колена отстрелял магазин, поменял, отстрелял, побежал догонять Кровавых Воронов. Шаг, два - мир "моргнул" и вернулось нормальное течение времени, с нормальной цветовой гаммой и звуками. Я аж споткнулся, сердце болезненно ухнуло.

Гавр оказался рядом, тут же вырос, как из-под земли пенёк Громозеки, протянул мне флягу.

– Ну, ты! Командир! Как из пулемёта дал! И каждый выстрел - в цель! Я такого ещё не видел!

– Даст Бог - увидишь!
– прохрипел я, осматриваясь: - Так, давай ракету на отход! Зарвёмся! Дали в пятак - пора и валить! Нас ещё "свинья" ждёт!

На ходу "грузились" на танки, подсаживая, затягивая друг друга. К сожалению - не все. Чадящими факелами горели два танка - один из Малышей и обычная Т-34 с гранённой башней-гайкой Нижегородского соседа автогиганта, инкубатора наших Единорогов, с завода Красное Сормово. Лежали, пятнистыми кочками, наши павшие. Не могли мы их собрать. Раненных бы не оставить врагу.

А нам - ещё в бой!

Этим лихим гусарским набегом мы обезопасили себе тыл, подавив противотанковую поддержку панцеров и развеев их пехотное прикрытие. А вот теперь - пора и за них взяться, за танки с крестами!

Встречный танковый бой! Приголубленный батареями РГК, панцердивизион вдруг осознал, что с тыла и флангов на них заходят не серые волки-собратья. А танки в выцветшем хаки, стреляя с коротких остановок.

И закрутились немцы, как карась на сковороде, не зная, от кого прятать корму - от танков или от Единорогов с сорокопятками остатка полка ИПТАП. А командование немцев не может пробиться сквозь "белый шум", не может скоординировать танковые экипажи. Не привыкли немцы к самоуправлению, к отсутствию связи. Да, к хорошему привыкаешь быстро.

А тут ещё и рассерженными шмелями залетали бронебойные пули повылазивших из своих нор бронебойщиков. Расчёты ПТР сидели в своих замаскированных ямах, выжидая удобного момента. И вот он настал - на них никто не обращает внимания. Можно почти в упор расстреливать уязвимые места танков - лючки, смотровые щели, ведущие колёса, траки гусениц.

Танки сходились лоб в лоб, со страшенным грохотом таранных ударов, мощнейшие взрывы боеукладок взметали башни танков к облакам, пехота рубилась штыками и прикладами, гранаты рвали и своих, и чужих. Бронебойные пули и снаряды разрывали людей на куски, кровавые брызги висели в густом от дыма и пыли воздухе.

Яростное безумие. Никто не искал спасения, ни егеря, ни эсэсовцы. Рубились, пока не падали замертво.

Я, опять "упав" в "ярость", расстрелял все патроны, перекидал все гранаты. А когда пришла пора штыка - меня "выкинуло" в обычное течение времени. Выкинуло силком. Вернулся звук, грохотом вернулся, удар в спину, небо и земля поменялись местами, сердце бухнуло и замерло, свет погас.

– Прохор!
– откуда-то издали донёсся отчаянный крик Громозеки.

Прорыв нарыва.

Ритмичное раскачивание. Это меня волокут.

– Очухался!

Меня поставили на ноги. Трое - Прохор, Гавр и Громозека.

– Чё там?
– прохрипел я, закашлявшись.

– Порвали мы друг друга на кровавые ошмётки и расползлись на исходные, - образно доложил Громозека.

Я попытался кивнуть и тут же застонал от боли в голове. Вот это отходняк!

– Расползлись?!

– Расползлись. Немец давит теперь, но не сильно. В атаки не идёт. Огневая дуэль. Позиции сильно разбиты. Большие потери. Отходить надо.

– При свете дня отходить - погубить вообще всех. До вечера держаться! Зубами держаться! Ой, пацаны, опять батарейка садится!

Пришёл я в себя уже ночью. Остатки бригады отходили на последний, внутренний периметр обороны. Я думал, у меня отходняк от гиперактивности нервной системы, оказалось, что только частично. А в основном - контузия от взрыва боекомплекта Малыша - Т-34М Кораблёва.

Подсчитал потери, ужаснулся. Да, набили мы много немцев, но их там - полная Европа, а у меня - каждый пацан - невосполним!

Фактически, за вчерашний день оперативная группа прекратила своё существование. У меня осталось в строю меньше тысячи человек, 3 Т-34, все коцанные, пробитые, 7 Единорогов и 4 Т-70М. Да, ещё 2 сорокопятки ИПТАПа и мой "паровой молот", который, экономя боезапас, почти не стрелял, потому остался "невскрытым". Основные потери в танках мы понесли во встречном бою с эсэсовцами, там же Вороны десанта стали на самом деле Кровавыми, а вот орудия и самоходы ПВО мне выбили Фоккеры, падлы!

Связался с Ватутиным. Спецсвязь ещё работала, как ни странно, хотя нас уже полностью и очень плотно окружили. Доложился.

– Ты держись та...

Сглазил. Высокочастотку нашли немцы. Теперь - только радио. Пока батареи не сдохнут. Все генераторы заранее вывели из кольца окружения. Очень уж они дефицитные, понимаешь. У нас на всю бригаду был один. Ещё два у немцев отбили. Отбили бы больше, но мои бойцы - что дети малые, не понимают, какая ценность - генератор, дырявят их, как решето. Рассказывают потом мне сказки, что бой был, немцы, понимаешь. Не понимаю! Немца - убей, а зачем генератор-то дырявить.

Стал прикидывать палец к носу, то есть, обдумывать дальнейшие наши телодвижения, но был остановлен Волчарой:

– Ты отстранён от командования.

Я попытался рассмеяться, простонал:

– С хера ли? И кем?

Он предъявился. Бумажки мне суёт. Да, с таким званием по окопам в тылу врага шариться?!

– Ну, и дальше что?

– Формируем ударную группу. На рассвете - пробиваться будем.

– Место прорыва по радио согласовывал?

Он выжидательно смотрел на меня.

– Ты же сам сказал, что слушают нас. Даже немудрённые наши шифры понимают. Нельзя радио пользоваться.

– Поучи отца...

– И баста!
– подсказал я ему, - дело твоё, командир. Ты только ребятишек моих не угробь!

Мой двойник с блиндажа пустого штаба изображал интенсивный радиообмен. Бойцы провели перегруппировку, окружение погрузилось в сон.

– Громозека, ни хера оно не красит!

– Будешь?
– сказал он, коверкая речь набитым ртом, протянул мне батончик шоколада. Того самого, с начинкой.

Конечно, буду. И колёса буду глотать. Отстранил он меня! Ха!

– Где Прохор?