Чтение онлайн

Вот у нужного дома мы и залегли, прислушиваясь. Прошёл парный патруль немцев, состоящий не из немцев. Немцы не станут нашим матом разговаривать меж собой. Идите-идите! Живите, пока.

Тихо в доме врача. Плохо. Хирург жил один - успел эвакуировать семью, сам остался ждать эвакуации госпиталя. Эвакуация госпиталя на восток не состоялась. Раненные красноармейцы были эвакуированы в тыл уже немцами. В их тыл. На запад. Тут им повезло, что командир части Вермахта, занявшей без боя город, не был садистом. С пленными он поступил так, как принято было раньше, до отморозков из СС. И с персоналом больницы - тоже. То есть - весь персонал остался на местах и продолжал работать, но уже под немцами.

Вот. А плохо то, что врач, нужный мне, частенько оставался ночевать прямо в больнице. Как рассказывали каратели. Выкрасть его из больницы - совсем не то же самое, что из его же квартиры.

Врач жил в четвертушке частного дома. Когда-то, возможно, это было отдельное домовладение, но потом, как у нас принято, людей "уплотнили" - и вот в доме живут уже 4 хозяина с семьями. Коммуналка. Кстати, уплотнили, как раз - врача. Этот дом был его. Поэтому ему оставили самую большую комнату и сделали отдельный вход. К которому я теперь и крался.

Фу, блин, слава Богу - Бася показал сердцебиение в нужном мне месте. Два сердцебиения? Как так то? Два человека? Любовница? Нет, ритм идёт с разных сторон комнаты. Ладно, будем разбираться по ходу.

К хорошему привыкаешь быстро, а вот отвыкать - сложно. Я уже успел привыкнуть, что Громозека у меня за всепроникающего соглядая-разведчика. Но, я послал Громозеку найти взятого карателями в плен "попаданца" из людей Сугроба, а он, душара, так и не вернулся до сих пор. А, помниться, он ещё постоянно ноет, что не может покинуть пределы моего зрения. Врёт! За этим дурачком он же следил, пока тот к карателям не попал.

Да и вообще вопрос - хорошо ли то, что я призраков вижу? Или он мой глюк? Но, глюки же не умеют проникнуть в закрытое помещение и подглядеть - что там? Не, если я сошедший с ума экстрасенс - тогда да. Но, может быть, я и тронутый разумом, но не экстрасенс же. Так что с Громозекой до сих пор не понятно - что он такое? Неупокоенный дух, мой собственный глюк или что-то ещё? Как бы там не было, но я уже привык к нему, не только скучаю, но, вот сейчас, например, ощущаю в нём потребность. Бася, всё же, мне не может подсказать - что там внутри происходит. А Громозека бы зашёл сквозь стену и проорал бы мне - что он там увидел. Почему проорал? Чтобы я услышал - не бегать же ему туда-сюда. Ему, душаре, хоть оборись - никто не слышит, кроме меня.

Так, что-то я размечтался. Не время - надо делом заняться.

Лезвие моего чудо-ножа легко разрезало засов, которым хозяева закрылись изнутри. А дверь заскрипела. Проклятие!

Скольжу в распахнутую дверь приставным шагом. Смещаюсь сразу же в угол. Слышу щелчок взводимого курка. Револьвер. Не у врача. Это они меня не видят - я-то их прекрасно вижу. У комплекса прекрасный режим ночного видения. Просто великолепный!

Врач - старичок-боровичок. А с револьвером - средних лет индивидуум.

– Кто там?
– тихо спросил старик.

– Не надо стрелять, - так же тихо ответил я, накрывая ладонью револьвер, мгновенно выкручивая его из руки хозяина.

– Шуметь - то же не надо. И свет не нужен.

Блин, я начинаю привыкать, что на меня люди смотрят такими глазами.

– Лев Валерьянович?

– Да, это я, - вскинул голову старичок.

Сожитель врача попытался отобрать у меня своё оружие. Я его легонько придавил, даже не используя усилители.

– Я же сказал - не надо шуметь. Вы сейчас меня выслушаете, а потом я уйду.

– Кто вы?

– Тень. Которой нужна помощь. Одному моему знакомому нужна срочная операция. Он ранен в живот. Ранение полостное. Состояние удалось стабилизировать, но без операции он - обречён. В больницу мы обратиться не можем. Надо объяснять - почему?

Хозяин нагана перестал вырываться.

– Если мы поспешим - к рассвету я верну вас на место. Никто ничего не заметит.

– Банда Панащука - не вернулась, - прошептал старик, - а у вас - раненый. Вы из какого отряда?

Придавленный зашипел.

– Так вы ещё и подпольщик, Лев Валерьянович!
– усмехнулся я, - Причём - плохой подпольщик. Вот так вот и признались, что знаете все окрестные партизанские соединения. Нехорошо. Ну, а теперь ваша очередь, молодой человек. Вы кто?

– Ты сначала сам назовись!
– дерзко, но тихо, сдавленно прошипел владелец оружия.

– Осназ НКВД. Звание - засекречено. Имя - засекречено. Теперь, любопытные вы мои, у вас не осталось выбора. Вы идёте со мной или умираете здесь. От рук квартирных воров.

– Выбор у нас есть, дорогой товарищ. Мы идём с вами. И - побыстрее! Мне, действительно, надо вернуться к утру. А ещё неизвестно - что там у вашего знакомого. Кстати, отпустите этого молодого человека. Он пришёл за тем же самым. Он - от партизан. Не успел уйти до комендантского часа.

Дедок быстро собрался. Взял саквояж, накинул пальто и шапку, влез в сапоги.

Лёлик и Болик контролили округу. Доложили, что чисто. По рации, конечно. Их плавающие ультракороткие волны не должны запеленговать.

Вышли. Не спеша, скрытно стали выбираться из города.

– Вам точно нужно вернуться к утру?
– спросил я, когда уже более-менее можно стало разговаривать - отошли "мористее".

– Иначе меня хватятся. Если не смогу объясниться - вся работа на смарку. И товарищи наши останутся без источника информации. На меня уже и так косятся предатели разные.

Мужественный старик. За свою судьбу не переживает. Боится, что подполье останется без агента. А вот с тобой, Наган, мне не совсем всё ясно. Ты мне - подозрителен.

С минуту шли молча. А потом я спросил:

– Лев Валерьевич, вы не слышали - в город не приводили необычных людей?

– Да, как раз сегодня одного привезли. На машине этих бандитов Панащука. И на днях ещё одного. Немцы почему-то немца же привезли. Связаного. Оба закрыты в комендатуре.

– Ну, вот! А то мой разведчик куда-то пропал. Так, вы, двое из ларца, одинаковых с лица - ведёте Дока и Нагана к точке сбора. А я пойду комендатуру навещу. Там у них - не порядок. Будет всё вдребезги и пополам, как я люблю. А утром - им не до поисков какого-то врача будет.