Чтение онлайн

Что? Нейросеть? Что это? А-а, кажись, припоминаю. Пяткин говорил, что сделает мне модернизацию организма. Ха, как у нас, на железке - "Капитальный ремонт подвижного состава с модернизацией и с продлением срока службы". Вот и он мне так. Силу мне вкачал. И буду я теперь, как космодесантник Вархамера - расти двести лет до двух с половиной метров. И силу обрету, как у гориллы. И отсутствие старения. Жить буду, пока не убьют. И ещё он мне вживил нейроинтерфейс. Что это? Не помню, чтобы у космодесанта такое было. Что это? "Интерфейс" - это клавиатура компьютера. Нейроинтерфейс - нервная клавиатура? Зачем она мне? Вот, блин, напихал в меня всякой дряни, пока я беспомощный лежал в его "реакторе". Тоже мне, пришелец. Кто медоборудование реактором называет? Ты бы ещё гаубицу кинетическим нагнетателем назвал.

Да, да, да! Мысленно утапливаю нужную виртуальную пиктограмму, что висела перед глазами поверх калейдоскопа лиц.

"Дублирование высшей нервной деятельности - запущено"

Бывает. Такой вот - кот в мешке.

"Для освоения базы "Нейросети" необходим стазис. Перейти в стазис?" - "Да" - "Нет".

Не подумав, мысленно утапливаю кубик "да".

– Ротный, а что такое "стазис"?

Свет погас.

Руины города Сталина

– Здоров я, граждане начальники, здоров, - в очередной раз заявляю я, вставая в "аиста" и с закрытыми глазами попадая себе пальцем точно в нос.

Просто - очередная врачебная комиссия. Не хотят меня на передок отпускать. Не верят, что проведя 10 суток без сознания очнулся полностью здоровым.

– Не понимаю я вас, граждане врачи. Воевать - некому, а вы полностью здорового ветерана штурмового подразделения держите тут. Там немцы толпами и живые - кислород расходуют.

– Заткнись!
– довольно грубо обрывает меня председатель комиссии.

– Не очень вежливо, - скривился я, - злой вы. Уйду я от вас.

– Куда ты рвёшься? В Шурочку?

– В неё, родимую.

– Может, психиатра привлечь? Что-то он слишком весёлый.

– Живой я, гражданин начальник. Живой и здоровый. Вот и рад. Надо побыстрее искупить вину свою и - к своим.

– В штрафниках только один способ искупления - кровью.

– Не скажи. При мне вернули звания целой куче штрафников за пленных румын.

– Было. Я - тоже слышал, - кивнул один член комиссии.

– А-а, Бог... чёрт с тобой!
– махнул рукой председательствующий, - не терпится голову сложить - твоё дело.

– Я - в рубашке родился. Ничего со мной не станется, - улыбаюсь я.

После подписи председателя дело пошло быстро. Расписывались. И вот я иду к сестре-хозяйке. Завхозу. Получаю обмундирование, делаю госпиталю NN ручкой и чапаю на станцию. У меня на руках - бумаги, в сидоре - сухпай, на душе - покой, в голове - звон вакуума. Иду, вою: "Я - свободен! Словно птица в небесах! Я - свободен! Я забыл, что значит - страх! Я - свободен! Наяву, а не во сне".

"Голосую" проезжающим машинам. Подбирают. А ведь - строго запрещено. Развлекаю фронтовых рокадных водителей своим посредственным исполнением песен. "Авторадио" тут нет, пока. Я - за него. Врио.

Два раза меня ссаживают у постов ГАИ. Они же ГИБДД. Смеюсь. Дохожу пешком, показываю бумаги. Они же меня и сажают на попутки. Душевные ребята. Даже не обобрали. Только, отпускать не хотели. Пока не насытились моими анекдотами. Про продавцов полосатых палок. Творчески переложенных на современные реалии.

Фронт проходил уже по городским окраинам. Но, фронт стоял.

Заночевал в расположении штаба дивизии. Пристроился в углу одной из хат. Не на снегу - уже хорошо. А утром - повезло - в полк, в расположении которого воевала штрафная рота шла машина. На подножке которой я и добрался. А потом - опять повезло. Встретил нового старшину штрафной роты, что получал боепитание. Помог с погрузкой, доехал с ветерком прямо до ротного.

Доложился, что прибыл. Был послан ротным куда подальше. В 3 взвод. А потом 4 часа бегал за старшиной, чтобы вернул мне мои пожитки, нажитые непосильным трудом. Хотя бы - винтовку.

Вот я и дома. Да-да. Мой дом - штрафная рота. А вернее - подвал, в котором ночует 3 взвод. Все 14 человек 3 взвода. Определили мне свободный угол. Заваленный хламом и мусором. И пока я не поставлен в боевое расписание - занялся уборкой. Нет работы выше и возвышеннее, чем наведение порядка. Не, не так. Борьбы с беспорядком. Со вселенской энтропией. Так! Хаос вокруг тебя порождает хаос внутри. Хаос - непроизводственная потеря сил. Напрасная. Если хаос победил - твоё тело не может жить и начинает разлагаться. А ты - мёртв. Да-да, так вот меня торкнуло, пока лепилы эскулапные меня взаперти держали среди умирающих людей.

А ночью - моя вахта. Сижу на стрёме у развалин дома, остатки стен которого образуют угол. В этом углу - мой пост. А впереди, через 40 метров - позиции немцев. В темноте я вижу неплохо, вижу траншеи, дзот, огневые точки в остатках домов. Вижу, где их подвалы. Да-да, три жилых подвала определил. Не только по дыму печей, но и по пару и свету от открываемых дверей. Простые, как валенки. Свет - демаскирует. Надо переходный тамбур делать, как у нас. Хоть бы просто рванными плащами завесили. Даже обидно стало - насколько они пренебрегают опасностью, исходящей от нас. И от нашего знания расположения их укрытия. Через 4 часа меня сменили. Пошёл спать.

Утром - тихо. Кто - спит, кто - рукодельничает. Вахтенные меняются. Напросился вне очереди. Опять смотрел на позиции противника. Через 2 часа - смена.

– Всегда так?
– спросил сменщика.

– Уже 3 дня - тихо. А что?
– ответил он.

– Так, мысля одна.

– Не буди лихо, пока тихо, - буркну боец.

Нет. Так не пойдёт. Как сказал товарищ Сталин - земля должна гореть у них под ногами. А у меня - недовыполнение плана. Уже две недели я без крови. Прямо, ломает меня. Шутка, если кто не догнал. Попробовал подкатить к взводному - у того тоже "лихо, тихо". Пошёл к ротному. Выслушал. Подумал. Говорит:

– Комдив уже задрал "языка" трясти. У него разведбат есть, а он - со всех трясёт. Приведёшь - молодец. Дам тебе пирожок. Нет - не возвращайся. Там лучше загнись. С фейерверком, как ты умеешь. Оформлю, как разведку.

Да-да. Такая вот канцелярщина. А как хотели? Это - армия. Структура. И каждый винтик должен быть на своём месте. Таков - порядок. Если винтики самостоятельно будут ходить где попало, а ещё паче - к врагу - это Хаос. И их, винтики, будут расстреливать. Не только потому, что не хер там, в бесконтрольном месте, без приказа делать, а просто, для субординации. Ибо - нехер! К врагу надо ходить массово, цепью и под музыку - бит снарядный. Война - развлечение коллективное. Даже - корпоративное.

И вот теперь имеется приказ, согласно которому винтик Шпунтик пойдёт до терры инкогнито и притащит сюда винтик из конкурирующего механизма. По которому наши винтики, с контргайками, узнают, как там этот, враждебный, механизм работает, и над чем именно сейчас этот механизм работает, над чем собирается работать. Это называется - "язык".

К чему я это всё? К тому, что армия - та же машина. Не зная основ её функционирования можно палец в редуктор сунуть. Пережуёт зубьями редуктора твой палец - и не заметит. Это не я такой послушный стал, что отпрашиваюсь у ротного, а - дошло до меня. А для тех, кто "не догнал" - есть устав. Кто сильно "не догоняет" - есть кулаки сержантов и "старослужащих", что "техникой безопасности" уже "прониклись".