Чтение онлайн

И он поцеловал ее с такой страстью, словно пытался наверстать упущенное за полгода этим одним поцелуем.

Он опять слегка отодвинул ее от себя и взглянул на нее пронзительно и нежно.

– Я неразрывно связан с тобой, и теперь я хочу этого, Кэйси.

– Мы связаны навсегда, и это прекрасно! – Она растворилась в его объятиях, о которых тосковала все это время.

От огня, пылающего в камине, в гостиной было уютно и тепло. Снаружи белели сугробы в два фута высотой, и снег все падал. Кэйси сунула последний подарок под елку и постояла немного в восхищении. С верхушки до крестовины елка была густо увешана бусами из попкорна. Кэйси усмехнулась, вспомнив, какой беспорядок царил в кухне, когда они их низали. Ей по-прежнему очень нравился беспорядок.

Нагнувшись, она взяла из-под елки коробку со своим именем на крышке и стала вертеть ее в руках, пытаясь определить содержимое.

– Мошенничаешь, да? – спросил Джордан с порога, и она быстро выпрямилась.

– Ничего подобного. – Она ждала, когда он подойдет и обнимет ее. – Только пробую угадать. А это не считается. Так всегда делается на Рождество.

– Это ваш научно обоснованный тезис, доктор Тейлор?

И он ткнулся губами в ее шею, отыскивая любимое местечко.

– Очень даже обоснованный. Как подвигается книга?

– Прекрасно. У меня замечательная героиня. – Он отодвинулся, чтобы получше ее видеть. Кэйси сияла от радости. Может быть, причиной был канун Рождества?

– Я люблю тебя, Кэйси. – Джордан нежно ее поцеловал. – И я горжусь тобой.

– С чего бы это? – Она сомкнула руки у него на шее. – Мне требуются очень конкретные комплименты. Итак?

– Потому что ты защитила диссертацию и получила степень доктора, потому что держишь на своих плечах семью и создаешь замечательный уют в доме.

– И, разумеется, все это одна, без посторонней помощи.

Она обхватила ладонями его лицо.

– Джордан, ты ужасно милый. Я без ума от тебя. – Она прижала его к себе, и их губы встретились. Уже через мгновение оба горели почти нестерпимым желанием. Радость и страсть смешались воедино.

– Снег идет, – проговорил Джордан.

– Я заметила. – Кэйси тихо вздохнула, когда его губы скользнули по ее шее.

– У нас много дров.

– Ты так прекрасно их колешь. На меня это всегда производит большое впечатление.

И она опять его поцеловала.

– А в погребке есть вино.

Желание бушевало и рвалось наружу, требуя немедленного удовлетворения. Его страсть к ней не ослабевала с течением времени. И он сунул руку ей под рубашку.

– А ты помнишь, о чем мы мечтали под Рождество два года назад и что казалось нам фантазией?

– М-м-м. – Кэйси прижалась к нему теснее. – Чтобы нас занесло снегом в доме, где есть дрова, вино и мы с тобой.

Переваливаясь, в комнату вбежал кокер-спаниель, а за ним топали два малыша, едва начавшие ходить.

«Спасайся, кто может», – подумала улыбаясь Кэйси и положила голову Джордану на плечо.

– Брайен, Пол! Идите обратно! – Элисон вбежала в комнату следом за ними. – Не дразните Максвела, хорошие мальчики так себя не ведут.

Но близнецы уже копошились на полу, зажав собаку между собой. Элисон оставалось только вздыхать и укоризненно покачивать головой.

Джордан наблюдал, как его дети выражают свое обожание многострадальному кокеру. Он обнял Кэйси за плечи.

– Нет, они просто великолепны, – сказал он вполголоса, – и я не перестаю удивляться тому, какие же они замечательные.

– И такие воспитанные, – заметила Кэйси, когда Брайен пихнул Пола, чтобы поудобнее схватить собаку за шею. А Элисон, воркуя, вмешалась в схватку в роли рефери.

Джордан засмеялся и снова взглянул Кэйси в глаза.

– Между прочим, о той старой фантазии…

– Я жду тебя в полночь, – прошептала она, – именно здесь.

– С тебя – вино, а я захвачу дрова.

– Заметано.

Дети расшумелись. «Сегодня нам не удастся поговорить», – подумала Кэйси. Но ей самой хотелось опуститься на четвереньки и принять участие в игре.

– И еще одно, – сказала она и одарила его бесхитростной улыбкой.

Он удивленно на нее посмотрел, а она шепнула ему из губ в губы:

– У нас будет еще ребенок, а то и два, – успела она произнести, прежде чем он крепко ее поцеловал.

Джеймс Слейдермен хмуро глядел на носок собственного ботинка. Сегодня утром его в постели настигло распоряжение комиссара полиции Додсона, с тех пор Джеймс и хмурился. Выпустив изо рта длинную струю дыма, Слейд – так привычно сокращали его длинную фамилию приятели и сослуживцы – раздавил сигарету в керамической пепельнице. При этом он почти не двинулся с места. Ждать так ждать – сэкономим энергию.

Прошлой ночью он вот так просидел более пяти часов в темном, холодном автомобиле недалеко отсюда, в районе, где надо беречь не только кошелек, но и спину. Скука смертная, да еще и все зря. Наблюдение не дало никаких результатов. Слава богу, Слейд не новичок. Не новичок. Это только в кино бывает все сразу да еще и красиво. На деле работа полицейского состоит из бесконечного выслеживания, невыносимо скучного ожидания, бумажной работы и нескольких моментов откровенного насилия. И все же Слейд предпочел пять часов никчемной слежки этим двадцати минутам, в течение которых он торчит в приемной комиссара полиции. Запах полироли с лимонной отдушкой дополнился после его прихода ароматом виргинского табака. Монотонно, деловито постукивали клавиши машинки – секретарша комиссара что-то печатала.

«Какого дьявола ему надо?» – вновь задал себе вопрос Слейд. На протяжении всей своей службы он старательно избегал внутренних интриг, самой мысли кого-то подсиживать, чего-то добиваться с помощью нечистоплотных уловок. Да и вообще не любил он лишние встречи с начальством.

Комиссар полиции Додсон был старым знакомым его отца. Они сотрудничали когда-то, на заре молодости, но еще в молодости их пути разошлись: один нашел себе нишу в управлении делами, другой всегда жаждал действовать непосредственно на улицах города. Капитан Томас С. Слейдермен был погребен со всеми почестями, которых удостаиваются после двадцати восьми лет службы в департаменте госбезопасности, но и смерти при исполнении долга. Додсон был на его похоронах. Снова и снова перебирая в памяти подробности, Слейд припомнил, что комиссар полиции выразил сочувствие вдове и младшей дочери погибшего. Он сказал то, что следует говорить в подобных случаях, и сыну. Возможно, он ощущал некую личную утрату.

И еще был случай однажды, когда Слейд и Додсон встретились один на один. Слейд тогда лежал в госпитале, выздоравливая после огнестрельной раны. Визит к нему, рядовому сыщику, комиссара полиции вызвал взрыв сплетен. И все это было крайне неприятно Слейду.

А теперь новость о его встрече со стариком распространится по всему полицейскому участку. Слейд еще больше помрачнел. Даже оскалился от злости. Может, он в чем-то нарушил субординацию, вдруг он… – и тут же яростно одернул себя: что это он, как школьник, которого директор вызвал к себе на расправу.