Чтение онлайн

Если повезет, писательство будет больше чем прикрытие истинной цели приезда. Когда удастся освободиться от обязанностей няньки, он с толком использует время. Правда, предстоит еще эта морока с библиотекой. Поставив машинку и глубоко вздохнув, Слейд сошел вниз. Бродя по дому, он укладывал расположение комнат в цепкую, профессиональную память полицейского и отмечал детали в воображении писателя.

Обследовав помещения первого этажа, Слейд убедился в том, что вкус Джессики безупречен. Это только нувориши любят поражать пышностью и пестротой. Эта Уинслоу предпочитала приглушенные краски и чистые линии. «Кстати, в одежде тоже», – подумал он, вспомнив, как она выглядела в серовато-коричневом блейзере и того же цвета юбке, в сочетании с ярко-зеленой блузкой это было очень даже недурно.

Слейд остановился и быстро провел пальцем по роялю розового дерева. По сравнению с ним старое пианино его матери годилось только на растопку. Пожав плечами, он пошел к следующей двери.

Библиотека. Запах старой кожи и пыли. Перед ним было самое большое частное собрание книг, которое он когда-либо видел. И впервые за все то время, что он состоял на службе в полиции, Слейд ощутил подобие радости. Беглого обзора было достаточно, чтобы убедиться: книги хорошо подобраны, но столь же небрежно расставлены. Он пересек комнату и поднялся по стремянке до второй полки. Присмотревшись, Слейд понял, что выразился слишком мягко. Все было рассовано как бог на душу положит. Роберт Бернс соседствовал с Куртом Воннегутом. Полная несуразица просто поселилась на этих полках.

«Предстоит большая работа», – вздохнул Слейд. Он еще разок оглянулся вокруг и рассеянно снял с полки какую-то книгу. Ведь сейчас он еще ничем не мог помочь Джессике Уинслоу. Со спокойной совестью Слейд уселся и стал читать.

Джессика взяла чуть в сторону и удачно припарковалась прямо около своего магазина. Увидев, что никого еще нет, она почувствовала облегчение. Она опоздала, но и клиент тоже был неточен. «Хотя, – подумала она хмуро, – вдруг он ждал-ждал да и ушел». Досадуя, Джессика поспешила отпереть входную дверь. Быстро переходя от окна к окну, она подняла шторы. Не сбавляя темпа, прошла в заднюю комнату, швырнула в сторону сумочку и налила воды в маленький чайник. Прежде чем поставить его на плиту, она полила упрямо тянущийся к свету, хотя и довольно чахлый плющ на окошке. Наконец она зажгла под чайником горелку. Вполне удовлетворенная проделанной работой, Джессика вышла в главное помещение.

Оно было невелико – но большего и не требовалось. Размеры только усиливали ощущение уюта, культивируемое хозяйкой. Для нее магазин был больше чем место, где совершались деловые встречи и сделки. Это было ее достижение, ее любовь. Даже нелюбимые многими бумаги – прейскуранты, накладные, бухгалтерские книги – она вела с большой тщательностью. Все ее организаторские способности были отданы магазину. На другие дела частенько не хватало собранности. Но такой уж характер!

Магазин был средоточием ее жизни с тех самых пор, как она его задумала. Окончив колледж, Джессика ощутила необходимость обрести цель жизни. Мысль о подобном магазине овладевала ею медленно, а затем вдруг оформилась как-то разом. Слишком велика была тяга к исполнению желаемого, чтобы неспешно плыть по течению. Решив однажды открыть собственное дело, Джессика Уинслоу поворачивалась быстро. А потом ее жажда деятельности, кипучая энергия принесли результат, дело пошло и стало прибыльным. Деньги сами по себе значили для нее немного, но факт, что ее магазин приносит доход, означал все.

Полгода она рыскала по Новой Англии, потом моталась по Европе в поисках нужных вещей. Она и не стремилась к большому ассортименту, нет, ее прельщало отборное, неповторяемое. Сначала, когда магазин только открылся, интерес, а соответственно, оборот был небольшой. В клиентах ходили главным образом друзья и знакомые друзей. Весть, что дочь судьи Уинслоу содержит магазин, привлекла сюда и любопытных. Джессика ничего не имела против. Клиент есть клиент, и, если он уходит довольный, это лучшая реклама.

Первые два года она работала в магазине одна. Ей и в голову не приходило, что когда-нибудь ей могут потребоваться помощники. Потом справляться стало трудновато, и она наняла Майкла Адамса ведать заокеанскими сделками. Это был человек обаятельный, способный и все хватающий на лету. Покупательницы обожали его. Постепенно отношения с новым служащим из деловых превратились в дружеские, их даже можно было назвать нежными.

Так как дело продолжало процветать, Джессика наняла Дэвида Райса. Он тогда едва вышел из юношеского возраста, болтался без дела, скучал и из-за этого иногда попадал в неприятные переделки. Джессика предоставила ему работу потому, что они вместе росли. А потом он стал необходим. Дэвид очень быстро считал и никогда не уставал вникать во все подробности. Кроме того, он обладал, можно сказать, чутьем на состояние дел на рынке антикварной мебели, а такого человека всегда полезно иметь в деле.

«Чутье рынка», – усмехнулась Джессика, удивившись, как неожиданно эта фраза связалась у нее в голове с именем Джеймса Слейдермена. Их встреча у подножия лестницы была мимолетна, однако Джессика чувствовала в нем нечто особенное. Она сразу поняла, что этот человек знает, как повернуть ситуацию в свою пользу. Что немаловажно в любом деле, а уж на рынке – вдвойне. Она сунула руки в карманы. А с чего это она вдруг о нем подумала?

Пальцы, которые всего с полчаса назад держали ее руку и не дали упасть, были сильные. Он весь был как стальная проволока. «Нет, дело в его глазах», – подумала она. Что-то было… жесткое в его глазах. Это ее нисколько не пугало, наоборот, как-то неосознанно притягивало. В первые три-четыре секунды он смотрел на нее с такой проницательностью, что по коже пошли мурашки, но она и тогда не испугалась. Напротив, она отчего-то почувствовала себя в безопасности. Все это странно и не очень-то укладывается в привычные схемы. Джессика задумалась, закусив нижнюю губу. И почему она так рада этому ощущению защищенности, разве ей что-нибудь угрожает?

Дверь магазина открылась, звякнув висевшим над ней колокольчиком. Оставив на время размышления, Джессика обернулась.

– Извините меня, мисс Уинслоу, я очень опоздал.

– Не принимайте это близко к сердцу, мистер Чэмберс.

Джессика хотела было сказать ему, что и сама опоздала, но передумала. Чего не знаешь, того и не существует. За ее спиной засвистел чайник.

– Я сейчас заварю чай. Не хотите присоединиться ко мне, а потом мы посмотрим новые табакерки.

Чэмберс снял с лысеющей головы шляпу модного фасона.

– Чудесно. Я очень ценю ваше приглашение посмотреть новый товар, так сказать, приватно.

Он улыбнулся, продемонстрировав хорошо сделанные вставные челюсти.

– Неужели вы думаете, я покажу кому-нибудь табакерки до вас? – вежливо отозвалась Джессика. Войдя в кухню, она налила кипяток в чашки. – Майкл отыскал их во Франции. Мне кажется, две из них вас особенно заинтересуют.

«Он, конечно, предпочтет те, что побогаче, с украшениями», – подумала она и взяла в руки поднос. Странно, что кому-то нравились эти дурацкие вычурные маленькие коробочки, которыми пользовались мужчины в кружевных манжетах. Она взглянула на плотную коротковатую фигуру Чэмберса. Интересно, может быть, он представляет себя кавалером или повесой эпохи Регентства? Так или иначе, но его слабость к табакеркам сделала Чэмберса регулярным покупателем. Он не раз рекомендовал ее магазин своим знакомым, да и вообще был постоянен в своей тщеславной привязанности к вычурным безделушкам.

– С сахаром? – спросила она.

– Ах, мне не рекомендуется, – Чэмберс похлопал себя по заметному брюшку, – но, может быть, один кусочек не повредит.

Джессика села, положив ногу на ногу. Посетитель незаметно скользнул по ним быстрым взглядом. «Как жалко, – подумал он, вздохнув про себя, – что мне не на двадцать лет меньше».

Через некоторое время он покинул магазин, унеся две табакерки восемнадцатого столетия. Джессика еще не успела оприходовать счет, как раздался визгливый скрежет. Кто-то резко затормозил на улице. Выглянув, Джессика увидела остановившийся грузовик, прочла на стальных дверцах название фирмы и слегка нахмурилась. Она могла поклясться, что груз, посланный Майклом, должен прибыть только на следующий день.

Узнав шофера, она приветственно махнула рукой и подошла к двери, чтобы впустить его.

– Здравствуйте, мисс Уинслоу.

– Привет, Дон.

Она взяла у него список доставленных вещей, пробормотав, что ждала машину только завтра. Он пожал плечами:

– Мистер Адамс очень спешил отослать груз.

– М-м. – Джессика, изучая список, позвякивала ключами в кармане. – Ну что ж, на этот раз он превзошел самого себя. И следующее поступление уже в субботу. Я не… о!

Глаза ее радостно блеснули, когда она прочла одно из названий.

– Письменный стол. Времен королевы Анны! Я как раз хотела заказать Майклу именно такой, но забыла. Это перст судьбы. Его надо распаковать первым, хоть взглянуть. Буду действовать, повинуясь импульсу, – это лучше всего. – Джессика, улыбаясь, взглянула на шофера. – Ты выгружай все здесь, а столик хорошо бы отвезти ко мне домой. Ты не против?

– Ну… – Дон вроде бы заколебался.

Его легко будет уговорить. Джессика уже воображала этот столик, красующийся в парадной гостиной.

– Если это не очень сложно, – добавила она.

Шофер переступил с ноги на ногу.

– Думаю, сделаем. Вряд ли Джо будет против. – Он ткнул большим пальцем в сторону напарника, который открывал широкие двойные двери фургона.

– Спасибо. Я очень благодарна. Такой столик я как раз искала.

Торжествуя победу, Джессика пошла в кухню за чаем.

Она ворвалась в дом так же стремительно, как несколькими часами раньше выскочила из него.

– Бетси! – Джессика бросила сумочку на столик в холле. – Привезли? – и, не слушая ответа, ринулась в парадную гостиную.

– С тех пор как тебе исполнилось шесть, я все твержу, чтобы ты так быстро не бегала. – Бетси не спеша вышла из дверей гостиной. – По крайней мере, тогда ты носила туфли на низком каблуке.

– Бетси, – Джессика крепко обняла ее, подтверждая свою многолетнюю привязанность, – нет, ты скажи, привезли?

– Да, привезли, привезли. – Домоправительница поправила передник. – В гостиной стоит на том самом месте, где ты хотела. И ей-богу, никуда не сбежит, а будет преспокойно ждать тебя там хоть сто лет. Стоит ли так нестись, сшибая все на своем пути?

Последняя фраза пропала впустую, так как Джессика уже промчалась мимо своей обожаемой и очень благоразумной Бетси.

– Ой, какой красивый!

Она нежно провела пальцем по дереву, а затем оглядела стол со всех сторон. Это было изящное, утонченное произведение искусства. Специально для дам. Джессика подняла верхнюю покатую крышку и глубоко вздохнула от восхищения. Сохранность просто безупречная.

– Нет, это действительно прекрасно! Вот подожди, что скажет Дэвид, когда его увидит. – Она выдвинула один из ящичков, ну прямо как по маслу. – Какое счастье, что он попался Майклу на глаза.

Присев на корточки, Джессика провела рукой по тонкой ножке.

– Очень мило, – согласилась Бетси, мысленно прикидывая, сколько пыли будет собираться в резьбе. – И продать ты его можешь за хорошую денежку.

– Преимущество владельца магазина в том и состоит, что можно продать понравившуюся вещь самому себе.

Встав, Джессика опустила крышку на место. Теперь нужно раздобыть только маленькую чернильницу фривольных мотивов или фарфоровый ящик. Это очень украсит, и вид будет завершенный.

– Ужин почти готов.

– Ой, ужин! – покачав головой, Джессика о чем-то вспомнила. – Мистер Слейдермен. Я исчезла на целый день, ужас как неловко. Он наверху?

– В библиотеке, – мрачно сообщила Бетси и многозначительно добавила: – Весь день. Не выходил даже к ленчу.

– Ой-ой! – Джессика пригладила волосы. – У него вид человека, не очень склонного мириться с беспорядком. Я хотела как-нибудь постепенно… Ну да ладно, значит, надо его очаровать, чтобы он не сбежал. А что у нас на ужин?

– Фаршированные свиные котлеты с картофельным пюре.

– Это кстати, – пробормотала Джессика и направилась к библиотеке.

Она тихо приоткрыла дверь, только чтобы голову просунуть. В некоторых случаях, решила она, спешка ни к чему. Слейдермен сидел за длинным рабочим столом, окруженный высокими стопками книг. Перед ним лежал толстый блокнот, в руке он держал отточенный карандаш. На лоб упала прядь волос, но сосредоточенно сдвинутые брови были отчетливо видны. «А может, он так выражает одобрение», – подумала Джессика, примеряя свою лучшую улыбку.

– Привет.

Он взглянул на нее. Взгляд пронзительный, ну просто пригвождающий к месту. Она даже почувствовала, как мурашки побежали у нее по коже. Сильный человек. Ей понравилось это новое волнующее ощущение. И невольно ее искусственная улыбка сменилась искренним удивленным взглядом.

Кто он, этот человек? Ей пришлось сделать усилие, чтобы войти в комнату. Как-то неуютно она себя ощущала. Свет лампы разрезал его лицо пополам; глаза оставались в тени, а рот был ярко освещен. Нет, все-таки она не могла до конца осознать своих чувств. Она была сбита с толку, но продолжала идти вперед.

– Да у вас здесь мерзость запустения, – отрывисто сказал Слейд и положил карандаш. Лучше сразу же перейти в наступление, чем сидеть молча, растворяясь в сознании ее красоты. – Если у вас и в магазине такое же, – он округло повел рукой, – то чудо, что вы еще не обанкротились.

Упрек, выраженный в такой неожиданной форме, немного разрядил напряжение. И ничего такого особенного в его взгляде нет, заверила себя Джессика. Она просто дурочка. Померещится же иногда бог знает что.

– Да, это ужасно, – согласилась она, вновь обретая уверенность. – Но я надеюсь, что вы не хлопнете дверью. – Она присела на край стола и взяла первую попавшую книгу. – Вы любите бросать вызов трудностям, мистер Слейдермен?

«Она смеется, – подумал он. – Нет, ее глаза смеются». Хотя совершенно ясно, что это смех над собой. И невольная улыбка тоже коснулась его губ. Да, он хотел оценить ее и ее поступки бесстрастно. Может, она ни в чем и не замешана. Может быть – наоборот. Он не испытывал к ней слепого доверия, как комиссар Додсон. Но она красива и естественна, есть в ней и что-то необыкновенно притягательное, значит, работать будет нелегко.

Глубоко вздохнув, он огляделся. Свободен ли он еще в своем выборе?

– Я собираюсь пожалеть вас, мисс Уинслоу… а кроме того, я питаю нежность к книгам.

– И я тоже, – начала она, но он опять взглянул на нее холодно и вопросительно. – Понимаю, понимаю, – заявила она со смехом, – я не очень-то аккуратна. Итак, по рукам, мистер Слейдермен? – Джессика солидно и торжественно протянула ему руку.

Сначала он посмотрел на протянутую ему руку, как на посторонний предмет. Мягкая, изящная, под стать ее имени и голосу. Обреченно ругнув про себя судьбу, которая сделала комиссара полиции крестным отцом мисс Уинслоу, Слейд взял эту руку в свою.

– Да, пожалуй, я заключу с вами сделку, мисс Уинслоу.

Джессика спрыгнула со стола и задержала его руку в своей. Она заранее знала, что ладонь у него окажется жесткой и сильной.

– Что вы думаете относительно фаршированных свиных котлет?

Котлеты были нежные и восхитительные на вкус. Слейд съел три штуки, сам себе удивился, но, вспомнив о том, что ленча не было, успокоился. Он закусил ломтиком кекса, нет, это дело, несомненно, имеет некоторое преимущество перед тем, которое он только что закончил. Две недели он обходился холодным кофе и черствыми сандвичами. И противник был отнюдь не так хорош собою, как Джессика Уинслоу. Она искусно поддерживала беседу за столом, а в довершение всего взяла его под руку и повела в гостиную.

– Садитесь, – предложила она, – я налью вам бренди.

Слейд направился к креслу. Заметив письменный стол, он сказал:

– Утром его не было.

– Что? – Держа в руке графин, Джессика оглянулась. – Ах, это. Да, только что привезли. Вы разбираетесь в антиквариате?

– Нет. – Он равнодушно взглянул на стол. – Это ваше дело, оставляю его вам, мисс Уинслоу.

– Джессика. – Она налила стакан и подошла к Слейду. – А вас как называть, Джеймс или Джим?

– Слейд, – ответил он, фыркнув. – Даже мать не зовет меня Джимом с тех пор, как мне исполнилось десять лет.

– У вас есть мать?

В голосе ее прозвучало невольное удивление, и он усмехнулся.

– Каждому человеку полагается иметь мать.

«Да, глупый вопрос», – решила Джессика, усаживаясь напротив него.

– Но у вас такой вид, словно вы уже родились на свет деловым, самостоятельным человеком.

Оба потягивали бренди, время от времени встречаясь взглядами над краями бокалов. Джессика ощутила внезапный озноб – непонятно почему. «Неужели души вступают в контакт независимо от воли человека?» – подумала она тупо. Разве не почувствовала она вот сейчас бурную работу его мысли? А может быть, это просто смятение в ее собственном сознании. Бренди, обжигая горло, согрел ее и вернул к реальности. «Говори, – приказала она себе. – Скажи что-нибудь».

– А у вас есть еще родственники? – выдавила она из себя.

Слейд неотрывно глядел на нее, раздумывая, возможно ли, чтобы вот так почти мгновенно установилось между ними острое, ранящее ощущение духовной близости. Такого с ним еще никогда не было. Не то чтобы он тяжело сходился с людьми. Были приятели, были любовницы. Смешно, ей-богу, – с ней едва знаком.

– Сестра, – ответил он, помолчав, – она учится в колледже.

– Сестра. – Джессика снова расслабилась и сбросила с ног туфли. – Это хорошо. Я всегда хотела, чтобы у меня были сестра или брат, когда я росла.

– Да, за деньги их не купишь. – Слейд пожал плечами. Она удивилась и явно была уязвлена. Слейд мысленно чертыхнулся. Если в первый день она уже так проняла его, то что будет через неделю?

– Вы скоры на обобщения, – суховато заметила Джессика. – Наверное, потому, что вы писатель. – Отпив еще немного бренди, она отставила стакан. – А что вы пишете?

– Романы, которые не печатаются, – заявил он раздраженно.

Джессика рассмеялась, и точно так же, как в библиотеке, он невольно улыбнулся ей в ответ.

– Наверное, это очень разочаровывает?

– Ненадолго.

– А зачем вы этим занимаетесь?

– А зачем вы едите?

Джессика на минуту задумалась.

– Да, наверное, это похоже. А вы всегда хотели этим заниматься?

Слейд вспомнил об отце. Тот все время талдычил, что его сын будет Слейдерменом-вторым в силах безопасности. Вспомнил, как подростком он в ученических тетрадках писал свои первые рассказы. А какое выражение было в глазах отца, когда тот впервые увидел сына в форме полицейского! Да, и еще тот день, когда его рассказ впервые был напечатан.

Да, с ней ему было легче поделиться тем, чего он никогда не мог объяснить своим родным.

– Всегда.

– Бывает, что чего-нибудь очень хочется. Если не отступать, – размышляла Джессика вслух, – то непременно добьешься.

Слейд коротко рассмеялся и глотнул бренди:

– Так уж и непременно?

Она дотронулась кончиком языка до верхней губы.

– Ну почти. Это, в сущности, игра.

– Случая, – пробормотал он, хмуро уставясь в стакан.

– Удача всегда приходит не сразу и случайно.

Слейд пристально разглядывал янтарную жидкость, которая была почти того же цвета, что ее глаза. «Не надо ей позволять так запросто болтать о том о сем», – подумал он. Лишняя откровенность только испортит все дело.

– А, Улисс, а я все удивлялась, где ты пропадаешь.

Слейд перевел удивленный взгляд на большой лохматый меховой ком. Существо ловко подпрыгнуло и устроилось на коленях хозяйки. Она ойкнула и засмеялась:

– Черт возьми! Я столько раз тебе говорила, что ты не комнатная собачка. Ты мне все ребра переломаешь.

Она отвернулась, но мокрый розовый язык уже успел лизнуть ее в щеку.

– Перестань, – выкрикнула она, беспомощно отталкивая собаку. – Убирайся, уходи сию минуту!

Но Улисс дважды гавкнул и облизал ей все лицо.

– Что это? – тихо спросил Слейд.

Джессика снова попыталась столкнуть собаку с колен, уже посильнее, но Улисс положил голову ей на плечо.

– Это собака, разумеется.

– Для характеристики собаки слова «разумеется» недостаточно.

– Это большая пиренейская овчарка, – сердито сообщила она, явно задыхаясь под тяжестью груза. – И он три раза с позором изгонялся из клуба, где собак дрессируют. Ты, грязный увалень, убирайся с колен.

Улисс удовлетворенно вздохнул и не тронулся с места.

– Дайте руку, не видите, что ли? – потребовала Джессика. – На этот раз у меня точно будет внутреннее кровоизлияние. Однажды я два часа не могла встать, пока не вернулась Бетси.

Слейд, нахмурившись, подошел к собаке.

– Он кусается?

– Господи боже, я сейчас задохнусь, а этот мужчина интересуется, не укусит ли пес!

Усмешка как бы рассекла лицо Слейда пополам. Губы улыбались, а глаза глядели серьезно.

– Ну, в таких случаях невредно и поостеречься. Он может быть очень злобен.

Джессика прищурилась:

– А ну-ка, Улисс, поищи их!

Собака приподнялась и снова стала облизывать ее лицо, очевидно, в поисках воображаемых блох.

– А теперь приподнимите его, что ли, и дайте мне выбраться.

Слейд наклонился и обхватил мохнатый ком поперек живота. Тыльной стороной руки он задел грудь Джессики.

– Извините, – пробормотал он, пытаясь стащить собаку. – Боже милостивый, сколько же он весит?

– Наверное, килограмм сорок.

Покачав головой, Слейд схватил пса покрепче. Улисс соскользнул на пол и преданно улегся у ног обожаемой хозяйки. Сделав глубокий вдох, Джессика закрыла глаза.

Она вся была в белой шерсти. Собаку, видимо, никто не вычесывал, и она страшно линяла. Собственные ее волосы, цвета поспевшей, выгоревшей под солнцем пшеницы, рассыпались по плечам. Теперь, когда она успокоилась, почему-то стали больше заметны скулы. Рот полуоткрылся. Форма губ была изумительно женственной – как лук Купидона. Только вот нижняя губа чуть полновата. Но это говорило о бурном темпераменте и страстной натуре. Такие вещи можно стараться скрыть, но безуспешно.

Рот, скулы и закрытые глаза – пульс у Слейда участился. «Нет, это недопустимо, – одернул он себя. – Я не могу желать ее. Это совершенно безответственно. Это попросту глупо». Он с трудом отвел взгляд.

– Вам все-таки нужно приучить его слушаться, – отрывисто произнес он.

– Знаю. – И Джессика, вздохнув, открыла свои умопомрачительные глаза. Любовь к Улиссу заставляла ее забывать о неудобствах и беспорядках. – Он очень чуткий пес. Да, правда. У меня просто не хватает решимости снова отправить его к дрессировщику.

– Но это же глупо, – бросил Слейд, – он слишком велик, чтобы позволять ему вести себя как болонке.

– Хотите заняться им? – ехидно ввернула Джессика. Выпрямившись, она стала собирать с себя собачью шерсть.