Чтение онлайн

Тяжело бухнулся в свободный десант залезший туда раньше Илья, едва успел потесниться, захлопнул дверцу.

– Давай!

Прокричал без связи, но словно услышали. БМП лихо крутанулась и помчалась прочь. Тут же справа прочертила след ракета из гранатомета, попала в фонарный столб, и грянул разрыв. Какие-то куски упали буквально под гусеницы, машина подпрыгнула, только экая невидаль!

Башня крутанулась, развернулась назад, и наводчик ударил сразу из обоих стволов. А вот уже и линия пехоты. Бойцы особо не геройствуют, стараются держаться за куцыми уличными укрытиями, да оно и правильно.

Останавливаться водитель не стал. Проскочил чуть дальше, глубина обороны-то плевая, и затормозил уже, въехав в какой-то двор.

Оказывается, во встречном рывке были задействованы не все. Здесь занимали позицию Денис с неизменным пулеметом, а также двое из числа тех, кого капитан гонял особенно сильно: Макс и Серанцев. Как ни странно, оба до сих пор живые и здоровые. Неужели успели научиться чему-нибудь? Или оказались такими везунчиками, что уцелели там, где погибли люди опытные и умелые? Порою смерть находит и тех, кто не лезет в первые ряды, проходя мимо самых безрассудных.

Ни к чему забивать голову. И лишь спустя мгновение до капитана запоздало дошло. Не он ли подумывал поберечь Серанцева ради одной девушки? И убить его же – тоже ради нее. Или ради себя. А Макса вообще необходимо срочно отправить в тыл во исполнение приказа некоего очень высокого начальства. Даже соответствующий приказ, подписанный комбатом и украшенный батальонной печатью, хранится в кармане.

– Помогай! – рявкнул Ковальчук, извлекая из десанта безжизненное тело Булкина. Сидящий дальше Комаров помочь, понятно, был не в силах.

Оба молодых послушно подскочили, взяли убитого. На лице Серанцева мелькнула брезгливость напополам с плохо скрываемым страхом. Словно сам рано или поздно не превратится в остывший труп. Да и чего покойников бояться?

Но куда нести тело, оба парня знали. У самой стенки дома уже лежали несколько бойцов. Тех, которые отвоевали.

– Слушай, Дима, а ведь ты не прав, – тихонько сказал Александр ротному. – Мы же все равно отсюда уйдем. Надо вывезти ребят. Да и Комара срочно в госпиталь.

– Я думал, когда отходить будем…

– А если машины к тому времени не будет? Сколько тут до медпункта? За пять минут обернутся. Ладно, за десять. Как-нибудь продержимся без брони.

Сам же за разговором использовал последнюю технику в качестве стола. Сбросил на лобовой лист ранец и принялся извлекать из него патроны.

Ремарк был не прав, утверждая, что самое страшное на свете – пустой стакан. Самое страшное – пустой магазин.

– Распоряжусь, – не стал спорить ротный.

Сколько тел осталось лежать и на прежней позиции, в лесу, и по всей дороге, и здесь, в городе! Вывезти их не представлялось возможности, даже предать земле не хватило времени, но хоть этих ведь можно?

– Сколько у тебя людей?

– Экипаж, здесь трое, на улице с Суреном четверо. Вместе со старшиной, – уточнил старший лейтенант.

– Да мы. Итого – чертова дюжина. Прорвемся. У остальных положение еще хуже. Но там комбат. Да, ты же не слышал… Грохнули наши их штаб. Так что, здесь наверняка последние потуги. Склады, как понимаю, тоже пострадали. Считай, прут они по инерции, только и та иссякает.

Поднесшие «двухсотого» бойцы застыли рядом, напряженно прислушиваясь к вестям.

– Не дрейфь, орелики! – бодро выдохнул им капитан. Он старательно скрывал то пропадавшую, то возвращавшуюся сердечную боль. Не ко времени болеть, и точка! – Пока мы за каждую пядь держались, прочие обложили их корпус со всех сторон. Так что наступает им полный либерализдец. Последнее усилие, а там и победа не за горами.

Война отнюдь не заканчивается перемирием, потом предстоит еще масса работы, тоже тяжелой, но уже не опасной, и для солдат последний выстрел – рубеж. Уцелел, не уцелел. Каждому верится: потом станет лучше. Даже если не вернется все на круги своя, послевоенный мир всегда иной, так ведь и они изменились.

Бойцы невольно улыбнулись.

Какое сладкое слово: победа!

– Да, Максим. Ты почему в штаб не явился?

– Что я там, по приколу, забыл? – буркнул Сынок.

Не по-уставному, так ведь ополчение – не армия, дисциплина несколько иная. Никто даже не успел толком обучить всяким строевым премудростям. Воевал бы, а уж остальное – мелочи.

– Приказ пришел тебя в вышестоящий штаб откомандировать. – В тоне капитана не было осуждения.

Парнишка не виноват, что у него богатенький отец. Если это вообще вина, а не награда судьбы. Да и вообще, разве можно назвать виной шанс уцелеть? Труса Макс не праздновал, держался нормально, может спокойно взглянуть в глаза каждому. Пусть живет…

– Зачем? – словно не понимал, в чем дело и кто постарался.

– Не довели до сведения. – Александр уложил снаряженные магазины в разгрузку, закинул на плечи ранец и потянулся за сигаретами. Пальцы чуть подрагивали. – Собирать тебе нечего. Так что, давай на броню. Доедешь до медпункта, предъявишь выписку из приказа и выйдешь из города с ранеными. А дальше уже сориентируешься на местности. Парень ты самостоятельный, как-нибудь доберешься до Москвы. Держи приказ. Чтобы никто не цеплялся.

Завистливо вздохнул Серанцев. Для него листок казался пропуском в жизнь. Выигрышный лотерейный билет, доставшийся другому.

Максим осторожно, словно не веря, принял бумагу, посмотрел на подпись и печать, затем пробежал взглядом по тексту. Там было-то всего пара строк. Рядовой ополченческой бригады такой-то командируется…

– Давай. Время дорого. Грузите последнего и… Да, от себя лично. Спасибо за службу, солдат!

Грузить уже не требовалось. Тела положили на броню, и сейчас Илья с Ковальчуком пристраивали туда же Комарова. Снайпер сильно сдал, и казалось, в любое мгновение потеряет сознание.

– Ну, давай, Слава! Выздоравливай, – шагнул к нему капитан. – После войны встретимся. Я тебя обязательно найду. Мир тесен. Ты, главное, держись!

– Живы будем – не помрем, – обескровленными губами выдохнул Комаров.

Его-то увозили в тыл, а офицер оставался, и удастся ли встретиться, сильно зависело от судьбы.

И тут вялотекущая перестрелка на улице вдруг превратилась в настоящий бой. Последний час явно обещал быть веселым, и напрасны оказались надежды, что удастся спокойно перенести его.

– Орелики! Пошли! – Александр перехватил автомат, мельком посмотрел на воинство.

Но как же их мало! Старлей, Ковальчук, Денис с пулеметом, Серанцев, Илья… Если бы еще последнего тоже отправить в тыл! Почему его не оцарапало?

– Дима, «СВД» возьми. И патроны. – Больше доверить снайперскую винтовку было некому.

Боевая машина стала разворачиваться. Максим посмотрел на улицу, кресты храма, чуть возвышающиеся над дальними домами, на людей, которым предстояло идти в бой, на вечереющее небо… Почему-то вдруг первый раз в жизни стало неловко. Почему нормальные мужики остаются и не делают из этого ни трагедии, ни подвига? Вон Илья, вообще пацан, еще моложе Максима. Так ведь сам вызвался, никто его не заставлял! Даже какие-то чурки, и те воюют, хотя что им эта земля?