Чтение онлайн

— Знаешь, они все имеют особое, трагическое прошлое. Спасибо, что позволил мне порыться в чужом белье. Я нашел массу интересной информации обо всех, кроме тебя. Расскажи-ка мне Кэро сохо, почему же твоя личность остается загадкой? Ведь ты был царственно щедрым ко мне, когда под носом у Самойлова уносил досье тридцати исследователей.

— Что ты подразумеваешь под особым прошлым? — Птаирианец взял в руки вилку и, отломив кусочек пирога, с наслаждением отправил его в рот.

— Эти люди лучшие специалисты. И они странные типы, пережившие личное горе или серьезное испытание, неожиданно лишенные чего-то в жизни. Они кажутся нормальными, обыкновенно талантливыми учеными, но только на первый взгляд.

— Как и ты?

Локоть Яната соскочил с края стола. Он резко выпрямился, чертыхнувшись сквозь зубы, и мрачно огрызнулся:

— Я профессионал. Это все.

Его янтарные глаза потемнели, их взгляд стал жестким. Ян демонстративно поставил на пластик оба локтя и скривился. Приготовился защищаться.

Кэро энергично кивнул, продолжая вести себя легко и непринужденно, нацелил ложечку на напарника и продолжил:

— Да, конечно. Тебе уже есть тридцать? Друзей нет, постоянного любовника или любовницы нет, семья далеко, и навещаешь ты их, как я понимаю, нечасто. Дважды за последние семь лет, верно? Напарница бросила, а гнилая отмазка, будто бы тебе совершенно наплевать, при внешне подчеркнуто агрессивном поведении, должна идеально сработать. Ты ведь одиночка. Профессионал, с которым должны считаться или пошли они на фиг. С другой стороны, официальная причина поездки — поиски Инги. Странно немного.

Янат вспылил. Он и так достаточно долго терпел попытки Кэро разнюхать о нем что-нибудь жаренное, а эти абсурдные доводы, только что приведенные птаирианцем, его просто взбесили. Сплошная ложь, выдумки, бред!

Ян заговорил, подчеркнуто сухо, не замечая, что временами шипит, словно разъяренная кошка:

— Зачем ты лезешь в мою душу, набиваясь в приятели? Упорно лезешь, уже который месяц. Ты просто достал меня этим маниакальным интересом! Давай поговорим о ком-нибудь еще. Например, об Андреа. Она живет вместе с мужем от силы месяц-два в году, а остальное время проводит по командировкам, выполняя бессмысленные задания. Светится как маяк в ночи, и, черт возьми, она и вправду маяк для людей. Теплота, что исходит от нее, сияющая печаль, растопит любой лед. Или Мальком, он душка, верно? Мужик сообразительный, хваткий, цепкий. Вовсе не похож на рассеянного маразматика, который смысл жизни видит лишь в бесконечном поглощении энциклопедий, написании диссертаций и бесчисленных экспериментах, исследованиях, операциях. Вместе с тем, а что мы знаем о нем? Семьи нет, потому что двадцать лет назад на планете Тетра, колонии, где он проживал, приключился небывалой силы ураган. Научный городок практически смыло с острова. В живых остались считанные единицы. Наш доктор полгода пролежал в больнице и ему до сих пор снятся кошмары. Двадцать лет, вдумайся! У него навязчивая идея: страх потерять близких, родных, друзей. Он всех держит на расстоянии, чтобы не пережить что либо подобное еще раз. Почему он согласился полететь на Навь? Планету, где только что пропали двадцать три человека? Чего еще я не знаю?

Ян замолчал, вбирая воздух в грудь, и пытаясь выглядеть спокойно язвительным, хотя изнутри его раздирал жар противоречий, злости и раздражения. Потом мотнул головой, отсекая лишнее, и продолжил:

— А Жан, наш техник. Фафликанец, верно? У него здоровенный шрам от затылка и наискосок по спине. На самом деле, хрен его знает, сколько там еще у него шрамов.

Фафлик не приемлет трусов. Планета до сих пор полудикая. Мир агрессивных людей, особого менталитета, склада, кроя. Неважно, что смертность там чрезвычайно высока, колонисты любят свою родину какой-то яростной полусумасшедшей любовью. Их многочисленные табу, обычаи, восходящие к тысячелетней давности обрядам, ненависть к чужакам и всем кто пытается принести мир их бушующему дому. Плевать, что природа там сверхагрессивна, а все от цветка до рыбы сожрет вас при малейшей возможности. Это родина героев. Настоящих людей. Он изгнан. Почему? Закрытая информация. Но мы то понимаем, уровень реакций и физической подготовки у Жана несравним ни с одним из нас, да? Его восторженно принимают везде, где он хочет поработать, но при этом Жан глубоко несчастный человек. Ибо родина сочла его недостойным. А ты Кэро сохо, что не так с тобой? По каким причинам ты здесь? Кроме этой привычной твоей болтовни про исследования.

Птаирианец больше не улыбался. Его черные глаза оставались непроницаемыми, а поза говорила о напряженности. Он положил вилку на стол и легонько кивнул:

— Хорошая работа, Ян. Вижу, что не зря рассчитывал на твою великолепную память и мастерство контактера. Имеешь право злиться. Ты гадаешь, кто такой Кэро сохо Пта Эргос? Он друг, которому стоит доверять.

— Неужели, — Ян прищурился и зло скривил губы. — Как мило. Я сейчас в бешенстве, Кэро. А когда узнаю твою тайну, наши игры закончатся, обещаю.

— Это будет нескоро, Янат сохо. Но отложим на время копья, хорошо? Наш с тобой завтрак не просто дань традиции. У меня появились кое-какие сведения. Доступ к любопытным документам. Знаешь, такие забавные папочки со значком: «совершенно секретно». Личные дневники, наблюдения и биометрические данные предыдущих исследователей. Я начал читать их. Рано или поздно всем начинали сниться кошмары. Какие-то запутанные фантазии, бытовые сценки, милые пасторали, абстракции и обычные воспоминания о собственном прошлом. Все сны проникнуты ужасом, печалью, одиночеством и напряжением. Невозможно поверить, что обычный сон о дожде может довести человека до депрессии, верно? Однако я читаю отчеты и вижу, он не мог справиться с состоянием угнетенности, тоски и мучительной печали. Даже пил лекарства, и по совету психолога каждый день фиксировал в дневнике свой новый сон. В других документах, я нашел сведения, что тот же человек странным образом исчез ровно через два месяца с начала тех событий. Тебе, как, уже снятся сны, Янат?

— Как и всем, — буркнул Ян, недоверчиво глядя на Кэро. Любопытство постепенно вытесняло гнев. — Ты позволишь ознакомиться с документами?

— Самойлов настрого запретил подпускать тебя к ним, увы.

Кэро лукаво улыбнулся, заметив, как Янат хмурится, но делает вид, что ему решительно плевать:

— Скажу тебе, Янат сохо, сведения можно раздобыть разными путями. Я ведь могу не узнать, когда ты был в моем жилом отсеке. Не включить датчик, предположим, послезавтра, в восемь утра. Бывает такое, поспешу и не закрою толком дверь. До полдесятого я отчитываюсь Самойлову в центре со связными, пока дойду обратно, будет десять. Да, кстати, я могу забыть и не заблокировать доступ к компьютеру, к папочкам с пентаграммой обезьянки.

Ян кусал губы:

— Мне кажется, Кэро, что ты кошка, играющая с мышкой. Действительно, кажется?

— Ты мне нравишься, — сохраняя серьезное выражение лица, ответил Кэро. — В тебе много обиды, но и упрямства хватает. И я не разгадаю загадку один. Мне нужна помощь того, кто мыслит нестандартно. Только не спрашивай, почему я выбрал тебя. Сейчас это ровным счетом не имеет никакого значения. А вот сны имеют. Нам пора. Гляди, вон Жан машет рукой у двери. Зовет. Значит, оборудование, и снаряжение он уже подготовил. Ты так и не поел, Ян.

Янат равнодушно скользнул взглядом по подносу и махнул рукой:

— Какая уж тут еда. Пошли. Мне не терпится шагнуть за пределы базы. Я просто извелся. Мне срочно нужно почувствовать нечто новое. Я хочу познакомиться с Навью ближе.

10 глава

Стоял конец осени. Время немыслимой духоты, от которой теряешь сознание. Время сухих гроз, дьявольских спектаклей с молниями, грохотом, воем и визгом как из преисподней. Как будто вместе со своим господином выходили на охоту адские псы и неслись над миром огненной полосой, взывая к небесам диким плачем, заунывным, продирающим до костей.

Осень — полоса беспощадных ветров, которые тоскливо стонут, переходя в свист отвратительный для ушей. Они гонят по выжженной добела траве волны и треплют ее и прижимают к земле. Одной искры достаточно, чтобы полыхнуло пламя, заволокло черными тучами свет, наполнило обжигающим дымом легкие. Закружится хлопьями в почти кипящем воздухе серый пепел, а равномерный гул напугает сильнее лютого зверя, ибо звук этот ничто иное как приближающаяся стена огня.

Осень время непредсказуемое, беспощадное к слабым духом или телом.

Людей охватывала странная тоска, словно впереди не ждало ничего хорошего, светлого, а ощущение собственной беспомощности вызывало глухое раздражение.

Янат считал, что им в каком-то смысле повезло. Если бы они прибыли на месяц раньше, то наверняка попали бы в самый разгар сезона. Искать кого-то в таких условиях задача практически невыполнимая. Все контакты с аборигенами и в лучшие времена нечастые, вовсе сведены к минимуму. Пылевые бури, жара, сушь. Риск попасть в зону пожаров необычайно высок. Это сейчас Янат видел признаки пробуждающейся жизни и мысленно рассуждал о везении или же расчете, которое определенно сыграло им на руку.