Чтение онлайн

– Почему ты смеешься?! – спросил он сонно.

– Потому что ты сделал меня счастливой, – вздохнула она, радуясь, что ей повезло получить изрядное образование.

Она весело щебетала, осыпая его похвалами и ласками, пока он не уснул; ее руки и голос, привычные к таким вещам, легко помогли им достичь желаемого. Мыслями она была далеко. Она размышляла о Марико и ее любовнике, обдумывая разные хитрые ходы.

«Какой силы должен быть нажим на госпожу Тода? И кому их можно выдать? Кем пригрозить? Очень осторожно, конечно. Торанагой, Бунтаро или кем-нибудь еще? Христианским священником? Какая в этом выгода? Или господином Киямой? Ведь любой скандал, связывающий благородную госпожу Тода с чужеземцем, расстроит брак ее сына с внучкой Киямы. Сделает ли ее сговорчивой угроза разоблачения? Или оставить все как есть? Может, это сулит какие-то выгоды.

Жаль Марико. Такая красивая женщина! Могла бы стать прекрасной куртизанкой. Жаль и Андзин-сан. О, он так умен – на нем можно было бы неплохо поживиться.

Как мне с умом использовать их тайну, чтобы извлечь выгоду до того, как они погибнут?

Будь осторожной, Гёко! – предостерегла она себя. – Осталось совсем немного времени, чтобы с пользой распорядиться новыми секретами. Например, о ружьях и снаряжении, припрятанном крестьянами в Андзиро. Или о мушкетном полку: его численности, командирах, организации и количестве ружей. Или о Торанаге, который той ночью в Ёкосэ от души порезвился с Кику: сто проникновений с силой тридцатилетнего мужчины в классическом ритме – шесть мелких толчков, пять глубоких. Потом он спал как ребенок. Разве так ведет себя человек, которого гложет тревога, а?

А как мучился этот девственник с тонзурой? Голый повалился на колени, чтобы выпросить у христианского Бога прощения за то, что собирался согрешить с девушкой. И замолить другой грех, настоящий, который совершил в Осаке, выдав тайну исповеди прокаженного господину Хариме. Пригодится это Торанаге? Бесконечные излияния о том, что шептали ему на исповеди, затем молитва с плотно закрытыми глазами, прежде чем бедный глупец неумело развел бедра девушки и излился раньше времени, как грязная ночная тварь. Столько ненависти, такие корчи стыда, настоящая агония…

А как быть с тем, что второй повар Оми сболтнул служанке, та – своему любовнику, а этот последний – Акико? Повар подслушал, как Оми и его мать сговаривались убить Касиги Ябу, их сюзерена. Ха! Выдать этот секрет все равно что выпустить кошку среди голубей Ябу! Может, эту тайну – про Оми и Ябу – предложить Дзатаки? Или шепнуть Торанаге? А слова Дзатаки, которые тот пробормотал во сне? Девушка запомнила их и пересказала мне на следующий день за целый серебряный тёдзин. Оказывается, господин Исидо и госпожа Осиба едят вместе и спят вместе. Дзатаки сам слышал их стоны и крики, как будто ян пронзал инь! – Гёко состроила брезгливую мину: – Удивительно, правда? Такие важные персоны!

И еще одно удивительное обстоятельство: достигая „облаков“ и „дождя“, а также несколько раз до этого господин Дзатаки называл девушку „Осибой“. Любопытно, правда?

Не запоет ли столь желанный всем Дзатаки другую песню, если Торанага предложит ему в награду саму Осибу?»

Гёко хихикнула, радуясь тому, что мужчины легко изливают самые поразительные тайны вместе со своим «отрадным соком».

– Он изменится, – пробормотала она уверенно. – О да, очень.

– Что?

– Ничего-ничего, Инари-тян. Сладко ли тебе спалось?

– Что?

Она улыбнулась и позволила ему снова уснуть. Потом, когда он собрался с силами, стала ласкать его руками и губами, доставляя наслаждение и наслаждаясь.

– А где сейчас англичанин, святой отец?

– Я точно не знаю, Родригес. Должно быть, на одном из постоялых дворов к югу от Мисимы. Я послал слугу узнать, где именно. – Алвито подобрал остатки подливки хлебной коркой.

– Когда вы будете знать?

– Завтра наверняка.

– Мне хотелось бы повидать его еще раз. Он в порядке? – спокойно спросил Родригес.

– Да.

Судовой колокол ударил шесть раз. Три часа дня.

– Он рассказывал вам, что случилось с ним после отъезда из Осаки?

– Я узнал кое-что. От него и от других. Это длинная история, есть что порассказать. Сначала разберусь с письмами, а потом поговорим.

Родригес откинулся на спинку стула в своей маленькой каюте на корме.

– Хорошо. Очень хорошо. – Он посмотрел в резко очерченное лицо иезуита, пронзительные карие глаза с желтыми крапинками. Кошачьи глаза. – Послушайте, отец, – начал он, – англичанин спас мне жизнь и корабль. Конечно, он враг, еретик, но это капитан, один из лучших в мире. Ничего нет плохого в том, чтобы уважать врага, особенно такого, как он.

– Господь наш Иисус простил своих врагов, тем не менее они распяли Его. – Алвито спокойно выдержал взгляд капитана. – Но мне он тоже нравится. По крайней мере, я его хорошо понимаю. Давайте пока оставим его на какое-то время.

Родригес кивнул, соглашаясь. Он заметил, что тарелка священника пуста, потянулся через стол и подвинул к нему поближе большое блюдо:

– Отец, здесь осталось еще немного каплуна. Хотите хлеба?

– Спасибо. Не откажусь. Я и не понимал, как голоден. – Священник с удовольствием отломил еще одну цыплячью ножку, взял резаного шалфея и луку, а также хлебных крошек, которыми была нафарширована птица, потом полил все это остатками густого соуса.

– Вина?

– Да, спасибо.

– А где остальные ваши люди, отец?

– Я оставил их на постоялом дворе около порта.

Родригес выглянул в иллюминатор, который выходил в сторону Нумадзу, пристани и порта: справа по борту виднелось устье реки Кано, где вода была темнее, чем в море. Взад-вперед сновали рыбацкие лодки.

– Этот ваш слуга, которого вы послали, святой отец, – ему можно доверять? Вы уверены, что он найдет нас?

– О да. Они, конечно, пробудут там по крайней мере два дня. – Алвито решил не говорить о том, что заподозрил, а точнее, о том, что заподозрил брат Мигель, поэтому ограничился тем, что добавил: – Не забывайте: они путешествуют с большой помпой. Тода Марико занимает высокое положение, и гербы Торанаги еще чего-то да значат, их везде принимают с почетом. Весть об их прибытии разнесется на четыре мили вокруг – что да как, да где остановились.

Родригес рассмеялся:

– Англичанин в почете? Кто поверит в такое? Как какой-нибудь сифилитичный даймё!

– Не совсем так, капитан. Торанага сделал его самураем и хатамото.

– Что?!

– Теперь капитан Блэкторн носит два меча. И пистолеты. Он теперь доверенное лицо Торанаги, в какой-то мере, и его протеже.

– Англичанин?

– Да. – Алвито умолк и продолжал есть.

– Вы знаете почему? – не отставал Родригес.

– Да, отчасти. Ему повезло, капитан.

– Расскажите! Хотя бы вкратце, подробности оставим на потом.

– Андзин-сан спас Торанаге жизнь, даже три раза. Дважды во время бегства из Осаки, последний раз в Идзу во время землетрясения. – Алвито с удовольствием обгладывал мясистое бедрышко каплуна. Капли сока стекали по его черной бороде.

Родригес ждал продолжения, но священник больше не проронил ни слова. Взгляд моряка опустился на бокал, который он грел в руках. Поверхность густого красного вина тускло поблескивала. После долгой паузы он промолвил:

– Для нас очень плохо, что этот чертов англичанин втерся в доверие к Торанаге. Нам этого совсем не надо. Верно?