Чтение онлайн

– Господин, Андзин-сан благодарит вас за благодеяния и милости, которыми вы его осыпали. Он спрашивает, не окажете ли вы ему честь, выбрав для него двести вассалов. Он уверен, ваше руководство в этом деле будет для него очень ценным.

– Стоит ли это тысячи коку? – осведомился Торанага и прочитал удивление на их лицах. «Я рад, что вы все еще так открыты, Андзин-сан, при всей вашей кажущейся цивилизованности, – подумал он. – Будь я азартен, побился бы об заклад, что это не ваша идея – просить меня выбрать вам вассалов».

– Хай, – услышал он уверенный ответ Блэкторна.

– Хорошо, – решительно кивнул он. – Раз Андзин-сан так щедр, я приму его предложение. Тысячу коку. Это поможет другим самураям, которые нуждаются. Скажите ему, что люди будут ждать его в Эдо. Мы увидимся с вами завтра на закате, Андзин-сан.

– Да. Благодарю вас, Торанага-сама.

– Марико-сан, посоветуйтесь с госпожой Касиги сразу же. Как только оговорите цену, я думаю, Гёко согласится с вашим предложением, как бы ужасно оно ни казалось. Я полагаю, ей надо будет заплатить эту невероятную сумму полностью до завтрашнего вечера. Пошлите кого-нибудь за ней сегодня вечером. Она может прихватить с собой куртизанку. Кику-сан споет, пока мы будем разговаривать, да?

Торанага отпустил их, довольный, что сберег полторы тысячи коку. «Люди такие странные», – подумал он добродушно.

– У меня хватит денег, чтобы нанять команду? – спросил Блэкторн.

– О да, Андзин-сан. Но он пока не соглашается отпустить вас в Нагасаки, – напомнила Марико. – Пятисот коку хватит с избытком, чтобы прожить год, а еще пятьсот дадут вам около ста восьмидесяти кобанов золотом, чтобы набрать команду. Это очень большие деньги.

Фудзико с трудом поднялась и заговорила с Марико.

– Ваша наложница просит вас не беспокоиться, Андзин-сан. Она даст вам рекомендательные письма к ростовщикам, которые предоставят любую требуемую сумму. Она все устроит.

– Да, но смогу ли я расплатиться со слугами? Заплатить за дом, дать денег Фудзико-сан на хозяйство?

Марико была поражена:

– Пожалуйста, извините, но это, конечно, не ваше дело. Ваша наложница заверила, что обо всем побеспокоится. Она…

Фудзико прервала ее, и женщины некоторое время что-то горячо обсуждали.

– А, со дэс, Фудзико-сан! – Марико снова повернулась к Блэкторну: – Она говорит, вы не должны ломать голову над такими вещами. Сосредоточьтесь на заботах господина Торанаги. У нее есть собственные деньги, которые она может потратить, если будет нужно.

Блэкторн растерянно заморгал:

– Она одолжит мне свои деньги?

– Да нет, Андзин-сан, она отдаст их вам, если потребуется. Не забывайте, речь идет только об этом годе, – объяснила Марико. – На следующий год вы будете богаты, Андзин-сан. Что касается ваших слуг, то в течение года они получат по два коку каждый. Не забывайте, Торанага-сама дает вам вооружение и лошадей для них. Двух коку достаточно, чтобы прокормить их вместе с лошадьми и семьями. И помните также, что вы отдали господину Торанаге половину своего годового дохода, чтобы он лично подобрал вам людей. Это большая честь, Андзин-сан.

– Вы так думаете?

– О, конечно. Фудзико-сан всем сердцем согласна с этим. Вы очень предусмотрительны.

– Спасибо. – Блэкторн позволил себе показать, что доволен. «Ты начинаешь соображать и думать как они, – похвалил он себя. – Да, это было мудро – поручить отбор людей Торанаге. Теперь у тебя будут лучшие воины, чего бы ты никогда не добился сам. Что такое тысяча коку против черного корабля?» И другую правильную вещь подсказала ему Марико: одна из слабостей Торанаги – его прижимистость. Конечно, она не говорила этого прямо, только отметила, что Торанага изрядно постарался, чтобы приумножить свое огромное богатство, стать состоятельнее любого другого даймё в государстве. Это замечание вместе с собственными наблюдениями Блэкторна, обратившего внимание на то, что великий даймё непритязателен в одежде и пище, что стиль его жизни мало отличается от привычек обычного самурая, дали ему еще один ключ к пониманию Торанаги.

«Благодарение Господу за Марико и старого брата Доминго!»

Память вернула Блэкторна в тюрьму, и он подумал, как близок был к смерти и тогда, и потом, как близок к ней теперь, окруженный почестями. Все, что дает Торанага, он может и отобрать.

«Ты думаешь, он твой друг? Он обрек на смерть собственную жену и любимого сына. Так можешь ли ты воображать, будто его дружба чего-то стоит? Или твоя жизнь? Нет, не могу, – сказал себе Блэкторн, вспоминая свой обет. – Это карма. Я ничего не могу поделать с кармой. Всю свою жизнь я ощущал близость смерти, так что ничего нового. Я отдался карме во всех ее соблазнах. Я принимаю карму во всем ее могуществе. Я вверяю карме всего себя на следующие полгода. На следующий год в это время я проскочу Магелланов пролив, направляясь в Лондон, ускользая из его рук…»

Фудзико что-то говорила. Он посмотрел на нее. Она, по-прежнему в бинтах, со страдальческим видом лежала на футонах, служанка обмахивала ее веером.

– Она все устроит к утру, Андзин-сан, – пообещала Марико. – Ваша наложница говорит, что вам необходимы две скаковые лошади и одна вьючная. Один слуга и одна служанка…

– Будет достаточно одного слуги.

– Извините, но служанка должна ехать, чтобы ухаживать за вами. И конечно, повар с помощником.

– Разве там не будет кухни, где нам… где мне приготовят поесть?

– О да. Но вы тем не менее должны иметь своих поваров, Андзин-сан. Вы хатамото.

Он понял, что спорить бесполезно:

– Я поручаю все сборы вам.

– О, это так мудро с вашей стороны, Андзин-сан, очень мудро. Теперь я должна пойти и уложиться, пожалуйста, простите меня. – Марико ушла счастливой. У них было мало времени на разговоры. Они успели только переброситься десятком фраз на латыни, дав понять друг другу, что волшебная ночь никогда не кончится и, подобно другой ночи, навечно запечатлеется в памяти, хотя говорить о них нельзя.

– Ты…

– Я была так горда, когда услышала, что она долго еще стояла у ворот. У тебя такое прекрасное лицо, Андзин-сан.

– На мгновение я почти забыл, что ты сказала мне. Я чуть не поцеловал ее при всех.

– Ох, Андзин-сан, это было бы непростительным промахом!

– Ты права! Если бы не ты, я потерял бы лицо – червяк, извивающийся в пыли.

– А теперь ты велик, прославлен и, без сомнения, очень смел. Тебе доставили удовольствие эти любопытные приспособления?

– Ах, прекрасная госпожа, в моей стране есть старый обычай: мужчина не обсуждает интимные привычки одной дамы с другой.

– У нас тоже есть такой обычай. Я просто хотела узнать, доставили они тебе радость или нет, а не спросила, пользовались ли вы ими. Да, у нас есть точно такой же обычай. Я рада, что вечер тебе понравился. – Она дружески улыбнулась ему. – Это правильно – быть японцем в Японии, да?

– Я никогда не смогу отблагодарить тебя за все, чему ты научила меня, за то, что открыла мне глаза, – произнес он. – За… – Он собирался сказать: «За то, что любишь меня», но вместо этого добавил: – За то, что ты есть.