Чтение онлайн

Он ненавидел позорную западню, в которую попал. Как прежде тайко и Города, он должен был терпеть христианских священников, неотделимых от португальских торговцев, как мухи от лошади, имевших абсолютную мирскую и светскую власть над непокорной паствой. Без священников не было бы торговли. Их польза состояла в том, что они посредничали в коммерческих сделках, ибо знали языки и пользовались доверием обеих сторон. Их роль становилась особенно важной, когда приходил черный корабль. Изгнание священников грозило тем, что все чужеземцы уплывут и никогда уже не вернутся. Он помнил, как тайко попытался избавиться от священников и сохранить торговлю. Черный корабль не показывался целых два года. Шпионы доносили, что главный священник, плетущий свою паутину из Макао, приказал не торговать с Японией в ответ на указы тайко, зная, что тот рано и поздно вынужден будет смириться. На третий год тайко покорился неизбежному и пригласил священников обратно, забыв про собственные указы, измену и мятежи, которым втайне способствовали слуги Христовы.

«Против рожна не попрешь, – подумал Торанага. – Напрасно Андзин-сан уверяет, будто торговля так важна для южных варваров, что они из одной жажды наживы станут торговать с нами, как бы мы ни поступили со священниками. Риск слишком велик, чтобы пробовать, времени нет, к тому же я не имею власти. Один раз мы попробовали и потерпели неудачу. Кто знает? Может быть, они станут ждать и десять лет, они достаточно бескорыстны. Думаю, если священники запретят торговать, торговли не будет. Мы не сможем ждать десять лет. Даже пять. И если мы прогоним южных варваров, Англии потребуется двадцать лет, чтобы заполнить нишу. И это при условии, что Андзин-сан говорит правду, а главное, что китайцы согласятся торговать с ними, врагами южных чужеземцев. Я не верю, что китайцы переменят свои привычки. Они никогда не изменятся. Двадцать лет слишком много. Даже десять лет – чересчур много.

От реальности никуда не деться. И самая худшая реальность, навязчивая идея, которая тайно страшила Городу и тайко, вновь оживет. Фанатичные и бесстрашные христианские священники, если их вынудить, обратят все свое влияние, всю торговую мощь, морские силы на помощь одному из самых крупных даймё-христиан. Они призовут войско из одетых в железо фанатичных конкистадоров, вооруженных мушкетами, чтобы поддержать этого даймё-христианина, как уже едва не произошло в последний раз. Само по себе вторжение армии чужеземцев и их священников не угрожает огромным объединенным силам. Мы разгромим их, как орды хана Хубилая, как полчища любого захватчика. Но, объединившись с одним из могущественных даймё-христиан, с его самураями, и ввергнув в междоусобицы все государство, они способны в конце концов добиться для такого даймё безраздельной власти над всеми нами.

Кияма или Оноси? Очевидно, иезуиты поставили на одного из них. Время выбрано удачно. Но на кого именно?

Обоим, конечно, помогает Харима в Нагасаки. Но кто поднимет знамя в конце концов? Кияма. Потому что Оноси прокаженный и ему недолго осталось жить на земле. Очевидной наградой Оноси за поддержку ненавистного врага, Киямы, послужит вечное блаженство на христианском небе по правую руку от престола христианского Бога.

У них сейчас четыреста тысяч самураев. Их оплот – остров Кюсю, что защищает их от моего нападения. Вместе эти двое легко захватят весь остров, у них там тьмы воинов, горы припасов, целый флот, необходимый для вторжения, все шелка, весь порт Нагасаки. По стране можно набрать еще пять или шесть сотен тысяч христиан. Из них более половины составляют христиане, обращенные иезуитами, самураи; рассеянные среди других воинов, они состоят на службе у разных даймё; таких, готовых предать, шпионить или убивать – если прикажут священники, пропасть. И почему бы им не приказать? Они получат все, чего хотят, – безраздельную власть над нашими душами, а тем самым и над душой Земли богов, чтобы завладеть нашей землей и всем, что она вмещает, как, судя по рассказам Андзин-сан, уже случалось не единожды в Новом Свете… Они обратят в христианство императора, потом используют его против собственного семейства, пока не проглотят всю страну.

Неужели горстка чужеземных священников завоюет нас с такой легкостью? Сколько их наберется во всей Японии? Пять или шесть десятков? Но они имеют власть. И они истово веруют. Они готовы с радостью умереть за веру с именем Бога на устах. Мы видели это в Нагасаки, когда опыт тайко обернулся ужасной ошибкой. Никто из священников не отрекся, десятки тысяч японцев наблюдали за ними, десятки тысяч крестились, и это „мученичество“ принесло столько славы христианской религии, что их священники воспрянули духом.

По мне, священники потерпели поражение, что не заставило их отступить. Это тоже реальность.

Итак, Кияма.

Придумали они уже, как обставить Исидо, госпожу Осибу и Яэмона? А Харима? Он уже втянут в это дело или нет? Не разрешить ли мне Андзин-сан немедленно напасть на черный корабль?

Что мне делать?

Ничего особенного. Быть терпеливым, стремиться к гармонии, отбросить беспокойство, не думать о жизни и смерти, забвении и жизни после смерти, сейчас и потом и ввести в действие новый план. Какой план?! – хотел он крикнуть в отчаянии. – Нет такого плана!»

– Мне очень жаль, что эти двое остаются с нашим врагом.

– Я клянусь, что мы пытались, господин, – с сожалением заверил Алвито, видя, как он расстроен.

– Да, я верю. Я верю, что вы и отец-ревизор сдержали ваше обещание, поэтому сдержу свое. Вы можете приступить к строительству храма в Эдо прямо сейчас. Земля уже отведена. Не в моей власти запретить другим священникам, «волосатым» появляться в стране, но, по крайней мере, я объявлю их нежеланными гостями в моих владениях. Новые чужеземцы также встретят холодный прием, если когда-либо появятся. Что касается Андзин-сан… – Торанага пожал плечами. – Но как долго все это… Впрочем, такова карма, не правда ли?

Алвито от всей души возблагодарил Бога, который в милости своей дал судьбе столь неожиданный поворот.

– Благодарю вас, господин, – он с трудом выговаривал слова. – Я знаю, вы не пожалеете об этом. Я молюсь о том, чтобы ваши враги были рассеяны и чтобы вы получили награду на небесах.

– Простите, что говорил резко. Я был в гневе. Есть так много… – Торанага с трудом встал. – Я разрешаю вам завтра утром провести службу, старина.

– Благодарю вас, господин. – Алвито проникся естественной жалостью к этому незаурядному человеку. – Благодарю вас от всего сердца. Может быть, вышние силы благословят вас и возьмут под свою защиту.

Торанага, устало шаркая, направился к постоялому двору, охрана шла за ним.

– Нага-сан!

– Да, отец, – откликнулся молодой человек, торопясь на зов.

– Где госпожа Марико?

– Там, господин, с Бунтаро-сан. – Нага показал в глубь сада на освещенный фонарями чайный домик, внутри которого виднелись туманные силуэты. – Мне пойти прервать тя-но-ю? – Такое название носила парадная, ритуализованная чайная церемония.

– Нет. Этому никто не должен мешать. Где Оми и Ябу-сан?

– Они на своем постоялом дворе, господин. – Нага указал длинное низкое строение на другой стороне реки, далеко по берегу.

– Кто их там разместил?

– Я, господин. Прошу простить, но вы просили поставить их на постой по другую сторону моста. Я не так понял вас?

– А Андзин-сан?

– Он в своей комнате, господин. Ждет – на случай, если будет нужен вам.

Торанага снова покачал головой:

– Я увижу его завтра. – После паузы он изрек тем же отсутствующим голосом: – Я хочу принять ванну. И пусть никто не беспокоит меня до утра, кроме…

Нага напряженно ждал, следя за отцом, который уставил в пространство невидящий взгляд. Юношу очень обеспокоило его поведение:

– С вами все в порядке, отец?

– Что? Ах да-да, со мной все в порядке. А что?

– Ничего. Пожалуйста, извините меня. Вы не изменили намерения поохотиться на рассвете?

– Поохотиться? Ах да, хорошая мысль. Спасибо, что напомнил, это будет кстати. Посмотрим. Ну, спокойной ночи… Да, Цукку-сан получил разрешение провести завтра службу. Могут пойти все христиане. Ты тоже пойди.