Чтение онлайн

Давыдов скромно промолчал. По идее, все должно было оформляться через спецчасть, но со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Он отхлебнул чай, напиток был очень даже «весьма», благоухал мятой и бергамотом.

— А мята откуда, неужто англичане постарались?

— С моей дачи, сам выращивал — усмехнулся Ревда. — Нравится?

— Очень, — подтвердил Давыдов.

Ревда включил телевизор, и они прослушали сводку новостей.

— Ну, мы не прощаемся. Спасибо за чай, пора, труба зовет, — Сухов встал и направился к командирскому столу.

— Не стоит благодарности, — Ревда открыл сейф и пришлепнул протянутый Суховым бланк реестра печатью, оставившей круглый оттиск «Для пакетов в/ч 22967». Достал «паркеровскую» ручку и поставил в графе «получил» размашистый автограф. Денис забрал коробку, вручил ее Давыдову и направился к выходу.

— Спасибо за доверие, — прокомментировал Анатолий, направляясь за ним следом. Когда дверь за приятелями закрылась, Игорь Владимирович извлек из кармана лист бумаги, еще раз прочитал его, потом скомкал и положил на массивную пепельницу. Достал пачку «Парламента», зажигалку с затейливой инкрустацией и закурил сигарету, потом поднес язычок пламени к скомканному посланию и задумчиво смотрел, как пламя пожирает комок бумаги. Докурив, долил в стакан чай и принялся изучать привезенные Суховым и Давыдовым инструкции. Потом убрал документы в сейф, покрутил у Ка-27-го винты и снял трубку телефона. Телефонистка предупредительно сообщила:

— Храдусник-25.

— Татьяна, найди мне Томашенко, и пусть он мне быстренько перезвонит в кабинет.

— Щас, — прозвучало из трубки довольно бодро.

— Не «щас», а есть, — устало поправил Комэск и аккуратно положил трубку на рычаг. Потом набрал на «мобильнике» нужный номер и, дождавшись ответа абонента, произнес всего одну фразу:

— Они уже здесь.

Отключил телефон и убрал его в карман.

Вертолетный парк войсковой части 22967 состоял всего из восьми машин. Все «вертушки» размещались на стоянке под открытым небом. Давыдов с Суховым подъехали прямо к стоянке. Анатолий насчитал три Ка-27, один Ми-24, один Ми-9, остальные машины были самыми обычными трудягами Ми-8. Все вертолеты определенно переживали не первую молодость и порядочно повидали на своем веку.

— А вот и наши «птички», — радостно сообщил Денис, — сейчас будем знакомиться с народом.

Он остановил машину возле Ка-27, увешанного полутора десятками антенн самого разнообразного вида и размеров. На самом верху машины, на оси винтов крепился купол обтекателя антенны бортовой станции разведки и помех.

— Прошу любить и жаловать — это, собствен но, и есть наш «птеродактиль».

Возле двадцать седьмого суетилось несколько человек в камуфлированных летных комбинезонах. На борту машины красовалась изрядно выцветшая эмблема авиации Северного Флота, краской поновее был нанесен бортовой номер — 43. Денис подвел Анатолия к высокому худощавому человеку с обветренным лицом и черной как смоль шевелюрой.

— Прошу знакомиться — командир нашего «Змея Горыныча», капитан Томашенко Сергей Романович, — представил Сухов летчика, — а это…

— Давыдов, Анатолий, — представился его однокашник, нарушив официальность церемонии, по памяти знавший о демократичных порядках, принятых в авиационной среде.

— Можно сказать — ваше новое начальство, — уточнил Сухов на всякий случай, чтобы знали, кто есть кто.

— Добро пожаловать, — подчеркнуто радушно улыбнулся летчик и протянул руку, здороваясь сначала с Суховым, то есть предоставляя начальству возможность первому протянуть руку. Потом Томашенко познакомил Анатолия с остальными членами экипажа, С первого взгляда, экипаж машины боевой не представлял из себя ничего особенного, обычный состав: командир, штурман, оператор бортовых радиоэлектронных средств (он же инженер по их ремонту и эксплуатации) и бортовой техник. Люди как люди. Самой колоритной фигурой оказался борттехник. Из распахнутого люка пружинисто выпрыгнул невысокого роста человек, и перед изумленным взглядом Давыдова оказался коренастый плотный дядька с курчавой бородой, в новеньких пятнистых штанах и сандалиях с дырочками, в которых ходят летом авиационные техники, камуфлированной майке и франтовской панаме защитного цвета. Одно поле шляпы залихватски прищелкивалось к тулье кнопкой, так, чтобы в целом головной убор смотрелся как у фельдмаршала Монтгомери в хрониках военной поры, во времена, когда тот гонялся за «лисом пустыни» Роммелем. На руках у техника красовались беспалые кожаные перчатки — родственники используемых автогонщиками. Борттехник сдернул правую перчатку

— Вася, — протянул он руку Давыдову, ничуть не Церемонясь.

— Анатолий, — чуть насмешливо представился майор, отвечая на рукопожатие. На мгновение Давыдову показалось, что его кисть онемела. Силой Васю родители не обделили.

— Вася у нас напрочь лишен чувства субординации, — извиняющимся тоном сообщил командир вертушки, и пояснил подчиненному: — Это наше новое начальство, из белокаменной.

Анатолию показалось, что на Васю это не произвело никакого впечатления.

— Прапорщик Афанасьев Василий Александрович, по имени — не обижаюсь, прозвище — «Ледолайзер», это для обстановки приближенной к боевой и прочим критическим ситуациям.

— А откуда такой странный «позывной»? — полюбопытствовал Давыдов.

— Еще когда на Новой служил — вертушка на торосы грохнулась, пришлось выбираться. Двоих медведь задрал, а я пробился, сквозь льды, или по льдам, так сказать, — не моргнув глазом, Афанасьев поведал о своих похождения, как о чем-то само собой разумеющемся.

— А как же медведь?

— Медведя пришлось скушать, — из-под полей панамы кольнул настороженный взгляд голубых, как полярный лед глаз.

У Давыдова отчего-то сразу возникло сочувствие к медведю, неосторожно оказавшегося на пути у « Ледолайзера».

— Ну, познакомились с людьми, можно знакомиться и с матчастью. Кстати, командир, тебе пакет.

— А-а, — с пониманием кивнул Томашенко, — доделали, что ли? Уже вторую неделю на земле сидим, ждем, пока доработчики закончат возиться. Он принял из рук Сухова коробку и расписался в листке реестра.

— Василий, забирай изделие и приступайте с Юрьевичем к установке и проверке.

Командир вертушки передал посылку технику и сделал рукой приглашающий жест:

— Прошу на борт.

Сухов, а за ним и Давыдов полезли в чрево «вертушки». Ка-27 был набит аппаратурой, что называется, под завязку. По сравнению с узлами связи или командно-штабными машинами на бронебазе, места в салоне, конечно, было побольше, впрочем, оно и понятно — всякая аппаратура имеет вес, и таскать этот вес по земле проще, чем заставить висеть под облаками. Даже привыкший к подобного рода комплексам Давыдов сперва потерялся, осмотревшись, и лишь присмотревшись, начал находить знакомые образцы. Подборка техники была неожиданной, наряду с отечественными панорамными разведывательными радиоприемниками стояли стойки с надписями у переключателей на английском языке и даже на иврите. Ветеран вьетнамской войны AN/ ALR-20 [1] , штатовская же аппаратура AN/ALQ-136 [2] , израильская EL/L-8310E мирно соседствовали с какими-то стойками явно отечественного производства. В салоне оказалось два рабочих места, оборудованных персоналками, Анатолий был приятно удивлен, обнаружив, что машины целиком и полностью «Компак»-овские. От системного блока до монитора. Давыдов уселся в свободное кресло и принялся осматриваться уже более детально. Привезенной коробкой завладел хозяин бортовой радиоэлектроники. Несмотря на приличный возраст, чин он имел капитанский, звали его все уважительно Валерием Юрьевичем, а фамилия у него была самая украинская — Галушко. Инженер извлеченной из кармана отверткой распотрошил картонку и вытащил из нее что-то, завернутое в вощеную бумагу. Когда он развернул обертку, все увидели плоский черный ящичек, внешне напоминающий приемник спутникового телевидения.

— Вот это и есть сердце нашего бортового комплекса, — Валерий Юрьевич развернул блок так, чтобы его было хорошо видно Давыдову.

— Особого впечатления не производит, — пожал плечами майор в ответ.

— И тем не менее, — уважительно погладил прибор Галушко, — это контрольно-решающее устройство нашей станции разведки и помех.

— А зачем тогда те персоналки? — Анатолий кивнул в сторону компьютерных мониторов.

— У них вспомогательные функции. Кроме того, они выполняют роль устройств отображения информации, с ними наше изделие удобнее стыковать, чем с обычным высоковольтным индикатором кругового обзора.

— А зачем два рабочих места? — продолжать изображать «почемучку» Анатолий. Уж лучше было сразу узнать как можно больше о новой работе, чем потом выглядеть балбесом в глазах начальства, благо собеседник попался словоохотливый.

— Мы же все-таки ударный вертолет, — вступил в разговор Томашенко, — второе место — для оператора бортовых средств поражения. Самих ракет мы, понятное дело, не навешивали, но, если что, то бронепоезд стоит там, где нужно.

Давыдов начинал проникаться уважением к вертолету. Иванов и ассистирующий ему «Ледолайзер» сноровисто принялись монтировать блок на место.

— А зачем вам американское железо времен войны во Вьетнаме?

— Ну, мы все-таки испытательный образец, — передразнивая командира, сказал Валерий Юрьевич. — Сравниваем показатели, проводим анализ характеристик, ну и все такое, в этом ключе.

— А-а, — кивнул Давыдов, продолжая разглядывать внутренности винтокрылой машины. — И когда можно поглядеть на все это в действии?

— Сегодня вряд ли. Сейчас погоняем тесты, на строим оборудование, а вот завтра у нас по плану полеты и испытания, — сообщил Томашенко.