Секрет Харуки Ногизаки
Шрифт:
– Да, хотя это - музыкальное произведение, над которым я сейчас практикуюсь... если в целом...
...И она утвердительно кивнула. Эта девочка все-таки может сыграть подобное? Хотя, согласно названию, нельзя сказать, что произведение исполняют многие из пианистов.
Пока я откровенно восхищался ее талантом, Ногизака-сан, словно бы о чем-то вспомнив, подняла взгляд:
– К-кстати... п-послушай... вероятно, ты видел?
– в ее голосе слышалось еле заметное волнение. Хмм, когда ты говоришь "видел"?
– Нуу... как там по-разному проиллюстрировано. Видел?
– девочка задала этот вопрос, подняв на меня свой взгляд.
– А, вот о чем.
Того самого медведя, который, похоже, убил пару-тройку человек и сожрал их? Я хорошо его запомнил, поскольку воздействие от рисунка было весьма сильным. К слову сказать, если это единожды увидишь, вероятно, оно три дня будет являться в сновидениях. Разумеется, в кошмарных.
– Прошу прощения. Видел... или лучше сказать, это попалось мне на глаза. Хоть и мельком.
– В-все-таки ты видел?
Девочка потупилась. Хмм, все же то был рисунок, на который нельзя смотреть? Запретный плод. Я мучился сомнениями, к каким же последствиям приведет моя оплошность, и в следующий момент от Ногизаки-сан прозвучал неожиданный вопрос:
– В этой связи, нуу, как ты его находишь?
– А?
Когда ты говоришь: "Как его находишь"?
– Нуу... хорошо ли я смогла нарисовать? Это - первый раз, когда я показываю свои рисунки кому-либо.
У Ногизаки-сан глаза ярко сверкали, когда она задавала этот вопрос. И еще в ее лице ощущалось нечто, всего капельку напоминающее уверенность в себе. ...Похоже, меня просят высказать свое мнение? Какой-то непредвиденный поворот событий.
Я ненадолго погрузился в размышления. Хмм, что же мне следует сказать? Сжимающий в лапе дирижерскую палочку медведь с поразительно злобным выражением глаз.
"Это - медведь, и, по-видимому, основной рацион питания у него - люди"? ...Неодобрительно. "У этого медведя такое выражение глаз, по-видимому, он даже принимает наркотики"? ...Мне кажется, что это будет очевидное пренебрежение. "Если сделать из этого медведя набэмоно[31], похоже, будет вкусно"? ...Я уже даже сам не понимаю, что же мне сказать.
После подобных размышлений...
– И все же у того медведя - неприятный взгляд, нет, лучше сказать - у него пронзительный взгляд, однако, с моей точки зрения, при всей парадоксальности этот рисунок очень даже миленький...
...Я остановился на этих безопасных словах, тем не менее, мое дипломатичное высказывание лишилось всякого смысла после одного слова Ногизаки-сан:
– ...Каак, медведь? Да ведь то был кот, - и девочка в недоумении склонила голову набок, а на ее лице было написано: "Что ты такое говоришь?"
– ...?
– ...?
– ...Д-да, точно, кот.
То - кот?
Этого я и в самом деле не понял. Ведь, как мне кажется, у обычных котов не растут такие клыки.
– И в-все же, это очень необычно: кот, который держит дирижерскую палочку...
– ...Нуу, я считала, что - по всей вероятности, то - "кошачья дразнилка"[32].
– ...?
– ...?
– А, вот как, "кошачья дразнилка", значит?
Это ведь - ноты, поэтому ты хотела придать им хотя бы такое ощущение уникальности?
В глубине души я издал подобное ворчание, однако моя собеседница была совершенно не в состоянии заметить это.
– Мне стыдно спрашивать у тебя мнение, и все же в том рисунке я относительно уверена, - продолжала Ногизака-сан.
– ...?
Ты... говоришь это серьезно?
Я посмотрел на свою собеседницу.
У нее был серьезный взгляд.
Настолько серьезный, что другого такого не найти.
– ...?
Право же, по крайней мере, какой-нибудь один недостаток у каждого человека должен быть.
– ...В э-этом рисунке присутствует неповторимость, и он производит сильное впечатление, и у меня даже появилась мысль: "Ну разве он не замечателен?" Да, можно даже отметить, что он имеет большое сходство с "Герникой" Пикассо.
Я выразил свое впечатление ужасно уклончиво. К слову сказать, это все, на что я был способен в подобной ситуации.
– Правда? Ах, я так счастлива!
Глядя на Ногизаку-сан, которая радовалась так простодушно и открыто, я почувствовал себя слегка виноватым. Нет, я не солгал. В целом.
– Я действительно счастлива! Я попыталась спросить без обиняков, и из этого вышел толк.
– Д-да...
И все же, полагаю, что тебе лучше не спрашивать мнения у других людей.
– Знаешь... обращаюсь к тебе с просьбой: впредь не оставляй меня своим участием.
– ...?
В чем именно?
– Я полагаю, что если все-таки кому-то показывать свои работы, то быстрее достигнешь успеха. Рисовать в одиночестве - это тоже практика, однако если и дальше упражняться только таким образом, в любом случае достигнешь предела, поэтому... Ах, разумеется, лучше в свободное время...
– ...?
Неужели ты ведешь речь о том, чтобы регулярно показывать мне те рисунки, источник ночных кошмаров, по-видимому, способные вызывать злых духов?
– Что... ты об этом думаешь?
– П-право же, это...
– Ничего... не выйдет?
Как и следовало ожидать, когда я не смог дать немедленный ответ, в тот же миг лицо у Ногизаки-сан сделалось таким удрученным, словно у брошенного щеночка. Уу... считаю, подобное выражение лица - это запрещенный прием. Право же, не существует парня, который бы смог отказать, когда та самая девочка, носящая прозвище "Серебряное сияние звезд", демонстрирует подобное выражение лица. Вдобавок, если попытаться поразмыслить, Ногизака-сан может попросить о подобной услуге единственного человека - меня (ведь я узнал про то самое ее увлечение). ...Эх, ничего не поделаешь. Не то, чтобы я чувствовал неохоту заниматься подобным делом, скорее я изрядно отступал от своих позиций, однако это и был тот самый "Титаник", и я действительно сел не него.
– Е-если я подхожу для подобного, то готов в любое время.
Я произнес это пронзительным голосом, право же, для того, чтобы проявить обходительность.
– Правда?!
– девочка улыбнулась с поразительно счастливым видом. О-ох, к слову сказать, надеюсь, что всякий раз, когда я вижу ее улыбку, моя жизнь не сокращается на сотню дней...
После этого некоторое время (строго говоря - тридцать минут) я вынужден был воспринимать преисполненный энтузиазма монолог Ногизаки-сан, отражающий ее увлечение рисованием.