Чтение онлайн

— Не хочешь извиниться?

Люцифер молчал некоторое время, борясь с собственной гордостью.

— Прости. Я был несколько груб с тобой. — он сказал это сквозь зубы, но Саферия это устроило.

Он так развеселился, будто Люцифер впервые извинился перед ним. Возможно, так и было.

— Так-то лучше!

— Люцифер! — я дёрнулась.

— Замолчи, Непризнанная. И будь послушной.

Это были его последние слова, прежде чем перед моим лицом захлопнулась дверь.

Зеркало в покоях было разбито, но я всё равно могла себя разглядеть. Меня, как марионетку, чей костюм не подходит для спектакля, или как куклу, которую запачкала девочка, собирались переодеть. Поэтому я послушно стояла около зеркала.

"Так велел Мальбонте" — если говорят эту фразу, значит, нужно слушаться. Я быстро усвоила это правило.

— Ты правильно себя ведёшь. Мальбонте добр к тем, кто играет по его правилам. — Ади отобрал из кучи одежды костюм, и протянул мне.

— Зачем ты это сделал?

— Сделал что?

— Присоединился к Мальбонте.

— Ты уже спрашивала.

— Не устану спрашивать. — я протянула одежду ему обратно. — Великовато.

Он достал следующий костюм.

— Это не так.

— Ты о чём?

— Ты думаешь, я забыл, что сделал Фенцио? Это не так. — он кинул в меня одежду. — Это должно подойти.

Ади оглядел меня с теплотой и лаской, будто вспомнив о чём-то из прошлого.

— Ты, как всегда, прекрасна. — Ади кивнул на дверь. — Пошли, нам пора.

Я сидела на стуле, послушно положив руки на ноги. Зигза стоял напротив меня и оглядывал с глупым оскалом, словно пытался высмотреть то, чего не замечал прежде.

— Чего такая грустная? Ты же не в тюрьме. Ты свободна.

— Спасибо и на этом.

Зигза мерзко рассмеялся. В его смехе и взгляде промелькнула насмешка надо мной.

Он издевательски протянул:

— Пожа-алуйста.

— Конечно, здесь не так комфортно, как, в школе, но, по-моему, в этом тоже что-то есть.

Я вздрогнула, услышав голос Мальбонте. Обернулась к нему, но ничего не сказала.

— Пойдём, пройдёмся.

Мы шли в тишине. Я чувствовала, что она для Мальбонте мучительна, но специально продолжала молчать.

Наконец он не выдержал и спросил:

— Может, у тебя есть какие-то вопросы ко мне?

— Ты считаешь себя больше демоном?

Мальбонте долго думал, прежде чем ответить.

— Меня вынуждают быть больше демоном. От меня ждут зла. Я для них — монстр. Они хотели уничтожить меня, как только я родился. Они хотят уничтожить меня и сейчас. Я лишь подстраиваюсь под мир, что они создают.

— Звучит как оправдание.

Он повернулся ко мне.

— Я уничтожу их всех. И мне плевать, буду я чудовищем в глазах остальных или нет. Я сделаю всё для достижения цели.

— И какова эта цель?

Он промолчал.

— Каково это — быть в вечном мраке?

— Во мраке жила самая тёмная сторона моей души. И жила она лишь местью. Я был подобен раскалённой печи, на которую разлили ведро ледяной воды, стоило мне соединиться с доброй стороной. Сейчас я мыслю более трезво. Но там… там была только яростная, всепожирающая ненависть. Я следил за… за тем, как реализуется мой план. Дёргал за ниточки, стараясь не переусердствовать и не обжечь их своей злобой. Лучше Небытие, чем снова вернуться туда и остаться без… — он умолк, гневно поджав губы.

— Остаться без Бонта внутри себя? — он не ответил мне. — Вопросов больше нет.

— Что ж… хорошо. — Мальбонте посмотрел на небо. — Я хочу тебе кое-что показать, пока не стемнело. Здесь быстро наступает ночь.

Представшее перед глазами поразило меня, напугало, вызвало трепетное восхищение вперемешку с паническим ужасом. Я замерла.

— Ещё во времена, когда ангелы боролись с демонами, каждая из сторон хотела приручить этих птиц. Субантры быстрые, сильные, жестокие. Они — идеальные воины. Но никому за всё время так и не удалось приручить их.

Я задумчиво, почти не дыша, оглядывала стаю Субантр.

— Кроме тебя… — прошептала я.

— Кроме меня. Во мне есть тёмная сила, которой они подчиняются. — он встал позади, я ощутила его дыхание над ухом. — Им не победить меня.

Шёпотом, от страха, от осознания его мощи, я прохрипела:

— Чего ты добиваешься? — я обернулась к нему и стала вглядываться в его профиль.

Он смотрел на Субантр, видя каждую из них и в то же время будто бы, не замечая ни одну. Он был задумчив, серьёзен, безжалостен, когда ответил:

— Я хочу убить Шепфа.

— Что?!

Не оборачиваясь ко мне, как будто и не было сказано этих страшных слов, он продолжил:

— В школе и в Цитадели — у меня везде есть глаза и уши. Вы не застанете меня врасплох. Шепфа поплатится за своё равнодушие. — он усмехнулся. — И кто из нас больший мизантроп? Создатель, что позволил детям уничтожать себя… или я, который хочет что-то изменить, пусть даже не все будут согласны с моими методами?

— Бонт так не считал…

Очередная вспышка гнева, стоило сравнить его с Бонтом, заставила его обернуться ко мне, схватить за плечи, чтобы я тоже смотрела на него.

— Нет ничего хуже равнодушия! Я лучше встречусь лицом к лицу с ненавистью и болью, чем равнодушием, пустотой. Потому что в этом нет жизни. — он грубо отпустил меня, почти оттолкнул, но тут же успокоился, выдохнул, и голос, прозвучавший в следующую секунду, снова обрёл прежнее хладнокровие. — Пойдём. Тебя ждёт воссоединение.

— Воссоединение?

Как Мальбонте и обещал, солнце село почти в одночасье. Костёр, к которому он привёл меня, казался неестественно ярким, словно капля краски, упавшая на чёрно-белый снимок. Искры вздымались вверх и исчезали в ночи.

Я проследила за одной из них и только тогда заметила знакомый взгляд. И тут же заметила и всех остальных.

— Ох!

Энди, Мими, Люцифер и Дино стояли чуть позади со связанными крыльями. У самого костра сидел Фенцио, грея руки. Ади сидел напротив, так же грел руки, но лицо его было серьезным, а не самодовольно-весёлым, как у убийцы его возлюбленного.

Мальбонте вытянул руку, приглашая присоединиться.

Я села возле Ади. Он даже не посмотрел на меня.

— Ади… — прошептала я.