Чтение онлайн

– У заводчан всегда пара кандидатов на автозак найдется, – не без гордости откликнулся Егор.

– Плюс – железнодорожники. Как у них профсоюз прихлопнули, творят там, что хотят, – добавил вслед Витя.

– Мы пошли, – оглянулся Егор на Сашу, а следом на Оксану, которая тише воды сидела тут же. – Будьте на связи.

В дверях, чтоб девушки не слышали, Витя остановил ребят.

– Давайте-ка соберем рюкзаки. Присмотрите себе по тихому углу. Если кого-то заберут, остальные – в разбежку. И спокойно всех сдаем. Не настолько наворотили, чтобы рисковать здоровьем. Страшно думать, что там с Полетовым. Он ведь и правда ничего не знает. А так – пусть ищут. В своем собственном бедламе.

Спустилась теплая летняя ночь и город затих. Не лаяли, как в деревнях, собаки, не посвистывала перепелка, не трещал коростель. Из машин – неторопливые такси, да пьяные лихачи; редкий прохожий запускал струю ругани в темень дворов, провалившись в яму на дороге. У вымирающих подъездных фонарей роем кружились мотыльки. Парки, скверы, детские площадки, школьные дворы, переулки, все утонуло в душноватой тьме. Только памятник Вождю на площади, где замерло безлюдье и глухота, освещался ярко, со всех сторон, будто служил главной моделью на подиуме.

Витя обзвонил знакомых, собрал кое-что об аресте Полетова. Одни убеждали, что в тюрьме Полетову и место; другие – так и просто были уверены, что нападение Полетов и совершил. Витя просмотрел нужные на случай побега вещи, но рюкзак собирать не стал. Открыл толстую «тетрадь действий». Уже месяца два ребята обсуждали, записывали главное, на случай бунта: связи, милицию, сколько нужно людей, времени, и куда ударить. Он был недоволен. В городе началось движение, а они так слабо готовы!

Оставшись вдвоем, за чаем, невзрачно, не понимая слов, о чем-то переговаривались. В глазах Оксаны крепился затаенный страх. Где-то глубоко такой же страх сидел и в нем. Чаю налил крепкого, щедро насыпал сахара и задумчиво размешивал.

– Ты боишься потерять эту жизнь? – Витя обвел взглядом утихшую в ночном сне их квартирку.

– Я боюсь за нас. За тебя боюсь, между прочим! – с осуждением говорила Оксана.

– Неправда, – жестко произнес Витя и в упор посмотрел на нее. – Ты боишься за себя и только поэтому переживаешь за меня. Боишься потерять наше уютное будущее. Мне тоже страшно. Но страшнее – потерять искру. Превратить то, что у нас есть в стыд и глупость, стать обмазанным со всех сторон медом, от которого будет нести дегтем.

Оксана уперлась взглядом в белизну стола, и повернулась с уже новым, со смешанным страданием, любовью и огнем взглядом:

– А я все равно боюсь. Имею я право бояться? Они сделают с нами что захотят, – кристаллы страха внутри ее глаз слились и обратились в крупные и чистые, как капли росы, слезы и застыли на веках.

– Думаешь, мне не страшно? – Витя взял ее руку. Егор, Саша, все пропасть могут! Да я тысячу раз думал, пока голова не затрещит. И ничего не надумал! – он до боли сжал ей ладони и посмотрел так глубоко в нее, что мог увидеть на дне глаз ее душу. – Есть только выбор. И придется выбирать.

Оксана вырвала от него руки, схватилась за лицо и выбежала из кухни.

Витя недвижно с минуту сидел за столом. Отпил чая, выплеснул остатки в раковину, подошел, всматриваясь, к окну. За стеклом стояла черная стена, и только светился квадрат далекого окна. Было страшно и тоскливо.

Маленький Коля достал из воды прозрачную резиновую рыбку и наблюдал, как на ее мокром боку переливаются лучи солнца. Катя спрыгнула с борта бассейна и окатила мальчишек сверкающими цветами радуги брызгами. На всю ширь свежего, ухоженного газона, сад и двор из большого надувного бассейна доносились озорной детский визг и шлепки по воде.

Катя против Коли, Филиппа и Вани из девочек была одна, но держалась смело и ни драчун Филипп, ни зануда Колька, ни толстый, с пуговичными глазками на широком лице Ваня, не могли командовать ею. Наоборот, Катя, пользуясь перебранками мальчишек, сама нападала на них и была первой по крикам и визгу в бассейне.

– Во, разошлась! – посмотрела в окно Елена Сергеевна, мама Пети и Коли, глядя, как Катя загнала мальчишек в угол бассейна и что-то им выговаривает.

– Да уж, горе мое неусидчивое, – подошла Ольга Павловна.

Женщины готовили на кухне закуску. В углу просторного двора, под навесом с вытяжкой коптил шашлык. Евгений Владимирович каждую субботу собирал три-четыре близкие семьи на пикник. Пока хозяин смачивал вином большие куски свиной шейки на мангале, женщины тонко резали свежие овощи, наполняли вазочки лоснящимися фруктами, веером раскладывали по тарелкам колбасы, ветчину, и обязательно – для него, под водку – крепко мороженое сало.

– Леночка, десять минут и дело в шляпе, – из двери показалась крупная коротко стриженая голова хозяина.

– Хорошо, Женечка, – откликнулась, с оценкой оглядывая блюда, Елена Сергеевна. – Ребят только выловим, – и снова обернулась к подругам:

– А вы, Любочка, со Стасом куда хотите?

– Не знаю, милая. Ему все Париж да Берлин мерещатся, – ответила дородная женщина лет пятидесяти, с плотным лицом в толстых складках, по которому видно, что она давно сама решает все за себя. – А я говорю – на море нам надо с Филечкой, на Кипр или в Тайланд. А он мне все – поехали в этот… как его… Лондон, на королеву и Абрамовича посмотрим…

Евгений Владимирович вернулся к покрывавшемуся легкой, молочно-кофейного цвета корочкой шашлыку, перевернул шампуры и повел гостей к бильярдной из свежего красного кирпича, сложенной месяц назад бригадой ни слова по-русски не говорящих азиатов.

– Одни ремонты, – с довольной усталостью вздохнул он и посмотрел на Станислава Борисовича, будто ожидая похвалы.

– Ладно вышло, – улыбнулся тот и похлопал ладонью по кирпичной стене. – Давай уже, показывай обновку.

Чувства гордости за себя и за хозяйство, что славно складывалось, Евгенией Владимирович скрыть не мог и не желал. Распахнул дверцу высокого узкого сейфа, достал новенький, богато покрытый гравировкой, местами с позолотой, итальянский дробовик.

– Красота, – не сдержался Владимир Яковлевич, подходя. – Молодец, Женя, для себя живешь! Мне вот, то Алешке на учебу надо, то на армию. Ольге машинку справили, отдыхи забугорные, похороны, прости господи, недешевые.

– Ничего, у тебя еще старая «Beretta» в строю, – с добрым сочувствием улыбнулся Евгений Владимирович. – Снаряжайтесь, господа-товарищи! По первому снежку на секача пойдем.

Привычным движением Евгений Владимирович обхватил все шампура сразу и поднес к столу.

– Какая прелесть, – с чувством удовольствия легонько похлопала в ладоши Любовь Николаевна. – Женя – мастер!