Чтение онлайн

С соседями повезло. Напротив, на верхней полке, отвернувшись к стене, тихо всхлипывала худенькая девушка с длинными светлыми волосами. Либо уезжала в институт от папы мамой, либо бросил очередной бугай, узнав о давней трепетной влюбленности и не упустив случая воспользоваться ей. Так думал Валера, когда знакомился с Алексеем Ивановичем с нижней полки, крепким на вид ветераном школьной физкультуры, который часа за четыре вагонного соседства уже раз пять пытался успокоить студентку Олю, о чем разводя руками за чаем тут же полушепотом и рассказал.

Эта пара расклеенной плаксивости и ладной мужицкой тверди дополняла друг друга, потому Валера, получив белье, тут же улегся, довольно переваривая съеденное в последние часы праздничного обжорства. Он только изредка перекидывался с Алексеем Ивановичем добротными фразами, как переговариваются друг с другом люди, привыкшие считать, что их мало есть чем удивить.

Скоро Валера так привык к размеренному стуку колес, что почти не слышал его. Студентка Оля затихла, так и ни разу не повернувшись, и теперь тихо посапывала во сне. Алексей Иванович пил горячий чай без сахара и подмигивал желтым огням, свидетелям не брошенных сел и деревень в глубине одетых в снежные шубы полей.

Валера вспомнил их дружбу с Колей в институтские годы. Дни сливались с ночью, ребята валились с ног на занятиях и боязливо отсыпались на задних партах. Страсть к женщине, внезапная как хищник, набрасывалась из-за угла, как извержение гейзера вырывалась изнутри, угрожая порвать грудь и без шансов одуматься. За ночь можно было успеть выпить – грустно и молча, до помутнения – под окнами несчастливой влюбленности каждого из их компании. Обидой считалось пропустить грандиозную попойку, когда новая надежда кого-то из них снова рассыпалась на осколки отчаяния, осколки эти лезла в глаза до стыдливых слез, и хотелось остаться в этом жалком дне, за столом наедине с одиночеством, и чтобы завтра не наступило.

Старые, затертые в глубине чувства разбередили душу. Валера заворочался, цепляясь взглядом за плоскость дна верхней полки, в тени тусклого вагонного освещения.

– А вы, Валерий, зачем в наш северный город едете? – спросил Алексей Иванович, ухватившись за его блуждающий взгляд. – И так зима в самом разгаре, – усмехнулся он.

Валера поднялся, сел за столик, отыскивая кружку и собираясь тоже налить чая.

– Хотя там, у моря, сейчас теплее, – Алексей Иванович почесал дорожную щетину и знаком предложил своей заварки и кипятка.

– Еду, да. К другу вот еду, – Валера неловким кивком поблагодарил его и заварил в кружке чай. – Встретиться вот хотим. Коля позвонил и говорит – приезжай, все равно праздники, ты ж тут не был никогда.

Валере вдруг надоела тишина полуночного вагона, хотелось поговорить и Алексей Иванович был кстати, только не хотелось рассказывать всю историю до конца не ясную и самому Валере, сплавленную из десятка меньших историй, так что если браться все разъяснять, начинать пришлось бы, наверное, еще со школы.

Алексей Иванович, у которого таких рассказов тоже было – не упомнить – все понимал по несмелому взгляду Валеры и по тому, как тот медленно, с паузами в целые фразы, говорил.

– Давно дружите?

Валера видел, что Алексей Иванович понимает его желание легкой беседы, без шевеления затаенной тяжести на дне внутри, и обрадовался, что встретил человека, с которым не надо тратить лишних слов.

– Больше десяти лет уже.

– Тоже срок, – кивнул, будто сам себе Алексей Иванович. – И не виделись, наверно, давно?

– Года два уже. Может, больше, – Валера прямо взглянул на соседа, вспоминая подробности. – В Москве тогда, в аэропорту. Совпало удачно. У него рейс, и я только с трапа. Полтора часа у нас было, – сказал он с сожалением и радостью воспоминания. – Но вот знаете, – улыбнулся вдруг, будто припомнил главное, – до той встречи тоже, года два не виделись, не меньше. А через десять минут в кафе сидели так, будто и не было этих двух лет.

Алексей Иванович молчал и прищурившись, одними глазами улыбался на его слова.

– Вот было ощущение! Сидишь, и только новости, мазками, по фразе, выдаешь. И объяснять ничего не надо. А Коля ничего не спрашивает, тоже, о себе, по словечку, не больше. И на лице все ответы – и радость, и сочувствие, и переживание. Со всеми бы так, а?

– Что вы, Валера, – развел руками Алексей Иванович. – Вам повезло, что хоть с одним такое есть. Обычно – наоборот – поговоришь со старым приятелем пять минут и видишь, сказать-то больше друг другу и нечего. Я и не вспомню, как последний раз вот так же говорил с кем-то. С детьми – не то уже. С женой, по молодости разве что. Друзья ушли: были – двое-трое, но тоже давно все это.

Валера был рад, что вот так вдруг его поняли, и он понимает этого простого человека, который ни на что не жалуется, не ругается, не причитает, не выделывается в начальника, как делали, в ком силы показные только и кто не может не накачать кипящей озлобленностью любого, с кем встретится.

Они еще немного поговорили. Фонари в полях стали мелькать реже, чернота за окном усилилась, и Валера подумал, что хорошо бы уснуть и открыть глаза уже засветло.

Стараясь не шмыгать носом, спустилась с верхней полки студентка Оля. У нее было нежного цвета округлое лицо, растрепанные со сна до плеч русые волосы. Мельком окинула мужчин взглядом, поправила белый, обнимавший худую фигурку свитер и вышла. Вернувшись, промолчала на приветливый взгляд Валеры, медленно пробралась к себе и затихла, так ничего не сказав. Валера, в ответ на усмешку Алексея Ивановича, говорившую, что вот снова вокруг ночь и прибавления к их компании ждать не стоит, пожал плечами и улегся спать. Он размышлял, кто эта Оля, куда так далеко уезжает и что причина ее слез останется для него неведома и можно строить разноцветные фантазии о блуждающих в девичьем сердце страстях и печалях, и радоваться, что она еще умеет плакать.

Утром, едва просветлело, Валера первый собрал свой небольшой багаж, сдал белье, и как подъехали, не прощаясь, первым вышел из вагона, оглядел хмурое прибалтийское небо, выпил в привокзальном кафе чашку плохого кофе и спустился в метро, чтобы проехать череду коротких станций к центру города, где его, по уговору, в нужный час ждал Коля.

После заполненного сотнями лиц, светом электролампам от вывесок и витрин магазинов и кафе до рези в глазах вокзала, после метро, где станции казались темными и мрачными, даже накрытая шапкой плотных облаков, по-зимнему хмурая улица радовала свежим ветром, а изящная архитектура старых кварталов снимала дорожную усталость.

Ребята условились встретиться на каменном мосту, дугой висящим над небольшой речкой. Валера увидел Колю первым. Тот брел среди потока людей по серому тротуарному снежному месиву, засунув руки в карманы черного, до колен, пальто, понурив голову, мало что замечал вокруг, и сам был совсем неприметен. Коля, приближаясь, долго не замечал Валеру, и в последний момент, будто о чем-то вдруг вспомнив, огляделся, увидел его, широко заулыбался и ускорил шаг.

– Приехал?!

– Ну так! – только и развел руками Валера.