Чтение онлайн

Не прошло и пары минут, как около ворот начали появлятся волшебники. Одним из первых был Амадеус вместе с братом и невесткой, а за ними прибыли и другие группы.

Вид побоища впечатлил всех до глубины души: повсюду лежали искалеченные и разорванные тела оборотней. Эйнсил оказался самым слабым на желудок. Под укоризненным взглядом жены и усталого взора брата он еле сдержал рвотные порывы. Мужчину оправдывал тот факт, что витающий амбре и окружающий вид были для неподготовленного человека, мягко говоря, невыносимыми. Готовые к любым неожиданностям маги стали пробираться сквозь тела и буйную растительность, которая, повинуясь Амадеусу, не атаковала их отряд.

Подойдя к крыльцу, они увидели находящуюся без признаков сознания в окружении трупов пару. Под головой мужчины расползалась лужа крови, а на его груди женщина лежала. Это были Филч и Помона.

Не раздумывая Анабель кинулась к дочери. Бросив диагностические чары, она дождалась их отклика и облегчённо выдохнула: только магическое истощение, в остальном её дочь была в порядке, не считая мелких ушибов и ссадин. А вот про её избранника такого не скажешь. Множественные следы укусов, на удивление неглубокие рваные раны, полученные от когтей тварей. И сильное магическое истощение!?!?!?

– Бедная девочка, наконец-то нашла себе пару, а тут такое… - раздался печально спокойный голос Амадеуса, рядом с которым стоял побагровевший от ярости Эйнсли.

Отец Помоны был в бешенстве. Увидев в каком состоянии его дочь, он направил на трупы тёмных тварей сильнейшей огонь, на который только был способен. Заклинания лились из его палочки нескончаемым потоком, превращая останки оборотней в ничто. Огонь взрывал и поджигал столь ценные ингредиенты, к возмущению других членов рода. Кто-то не удержался, и в спину Эйнсли полетело несколько парализующих проклятий. Это не только предотвратило порчу ценных тушек тварей, но и не позволило до конца стереть следы боя. Вот только большая часть площади и трупов были уже окончательно испорчены необдуманным и импульсивным поступком мужчины.

– Идиот… - еле слышно просипел Амадеус и прикрыл лицо свободной рукой, - какой же он идиот. Вот поэтому я не хотел тебя брать с нами. Ну и… Эээх, ладно я потом с тобой поговорю. Как она?

– Нормально, простое истощение.

– Что скажем ей, когда она очнется? Парень, видно, погиб, защищая её.

– Жив он, - ответила Анабель, прикусив нижнюю губу. Она не решалась сообщить главе рода интересную новость. Ей хотелось сперва самой во всём разобраться и узнать, откуда у Аргуса магический дар, ведь тот до недавнего времени был сквибом. Или не был? Женщина не знала, как поступить.
– Я заберу их в мэнор и сама позабочусь о них.

– Почему не в Мунго?

– Не думаю, что Помоне понравится, когда про заражение ликантропией её избранника узнают все. И не говори, что не позволишь им быть вместе, я знаю свою дочь лучше вас. Она от него не откажется.

– Вся в тебя, - ухмыльнулся Амадеус.

– Ты против?!?!- прикрикнула та.

– Не забывайся Анабель, я не мой братец!- припечатал глава рода.- Делай, как считаешь нужным. Но с этим вопросом нужно как-нибудь разобраться.

POV Помона Спраут.

– Мммм, голова, как болит… - застонала очнувшаяся Помона.

Она с трудом раскрыла глаза, схватилась за виски и огляделась. Обстановка была знакомой: комната в родительском доме и мягкая перина кровати. И это обстоятельство её очень порадовало.

В теле чувствовалась привычная слабость. Магическое истощение, дело пускай и не рядовое, но довольно распространённое среди магов-трудоголиков. Но воспоминания об обстоятельствах, во время которых она получила это самое истощение, омрачали радость, от осознания, что находится в своей комнате в Спраут-мэноре.

Она впервые в жизни участвовала в бою, ценой которого была её жизнь. Один неверный шаг, и могла умереть не только она, но ни в чём неповинные дети. Однако Помона больше всего беспокоилась об Аргусе. Ведь последнее, что она помнила, как после горячки боя с помощью патронуса вызвала подмогу. Пусть с опозданием, но всё равно позвала, а потом был хриплый вскрик Аргуса, глухой стук чего-то об деревянный пол веранды и… темнота. Боль в висках не мешала ей прокручивать в мыслях вчерашний день, или не вчерашний.

– Гиппи, - позвала Помона, и с тихим хлопком перед ней появился домовик, на протяжении двух веков служащий их семье.

– Хозяйка Помона, Гиппи так рад, что вы очнулись. Гиппи сейчас же позовёт хозяйку Анабель, - с таким же тихим хлопком, который принёс женщине новую порцию головной боли, домовой эльф исчез.

Какое-то время спустя в комнату вошла её мать, Гиппи катил за нею столик с кувшином и склянками зелий. Сколько Помона себя помнила, матушка была по своему очень заботливой к своим детям, но она была ещё колкой на язык и любила всячески изде… Кхм, только с отцом она себя вела по-другому, очень даже по-другому…

– Доченька, как ты себя чувствуешь?
– спросила Анабель, доставая палочку.

– Слабость, голова болит, - привычно отозвалась Помона.

– А как иначе, в твоём-то состоянии.

– Мама, как там Аргус? Он…

– Живой и почти здоровый, но пока не очнулся.

– Ч-что-то серьёзное!?

– Голову я ему исцелила, раны отработала… Но.

– Но?
– чуть привстала Помона.

– Укусы, дорогая. Прости, никто не сможет ему помочь, - с осторожностью сказала Анабель, не глядя на дочь и не видя её спокойный взгляд. Но, услышав облегчённый выдох, с недоумением посмотрела на своё чадо.
– Помона?

– Не превратится он в оборотня. Аргус сказал, что его дар выжег заразу.

– Выжег? Это очень хорошо. А теперь расскажи, почему я обнаружила у твоего ненаглядного магическое истощение.

Помона напряглась, если об этом знает даже её мать, то, возможно, и другие узнают. Аргус почему-то попросил её никому не рассказывать об этом.

– Расслабься, Помоночка, никто не знает. К тому же, я не позволила твоему дяде отправить вас в Мунго. Амадеус и вовсе, как увидел тебя лежащей на окровавленном теле Аргуса, посчитал его мёртвым.

– Как это, мёртвым?

– Ты же, моя глупышка, в полуобморочном состоянии умудрилась использовать патронус, чтобы с нами связаться. А потом видимо упала в обморок прямо в ослабленные руки своего “сквиба”. А тот, видимо, не удержал такую тяжёлую тебя, неудачно упал и расшиб себе голову. Вот и отлеживается сейчас.

С каждым словом матери Помона становилась всё пунцовей. Её больше смущало и возмущало одновременно то, что из-за неё Аргус расшиб голову, а также, что мама назвала её толстой.