Чтение онлайн

– Я надавил на неё силой, чтобы она не ругалась перед тобой.

Закрыв глаза ладонью, женщина выдохнула.

– Мужчины…

– Что?

– Ничего. Мы опаздываем. Нас уже, наверное, заждались.

– Ты права, - Александр понимал, что лучше не спорить с чем-то недовольной девушкой, пока она не перешла границы. Раньше он тихо и спокойно посылал таких, прекращая общение.

– Селену возьмём с собой, моя матушка осмотрит её и на другие повреждения.

– Ага.

Путешествие до мэнора Спраутов прошло по тому же маршруту, что и раньше: коридор, кабинет директора, камин и сквозь всполохи изумрудного огня они прибыли на место. Только одна хитрая морда доставляла довольно сильный дискомфорт Алексу. Он держал её на руках, и Селена старалась своими когтями посильнее задеть вселенца. Тот терпел и не подавал виду, на отместку сильно сжимая джарви в объятиях, чтобы та начала задыхаться.

Встречали гостей довольно тепло, по-домашнему… ну почти. После недолгих приветствий Помона отправилась в глубь мэнора вместе со своей матерью, захватив с собой и “пострадавшую”. Однако джарви из-за своей наивности и неопытности ещё не знала, что её хитрость будет легко раскрыта.

В тоже время, Лорд Спраут и отец Помоны - Эйнсли проводили для избранника своей племянницы и дочери своеобразную экскурсию по родовому гнезду.

Старый мэнор, а если точнее, то замок-крепость произвёл на Александра хорошее впечатление. Вот только колючий взгляд Эйнсли заставлял мужчину настораживаться. С другой же стороны во всю развлекался Амадеус. Являясь главой рода, а также старшим братом для отца Помоны, он очень хорошо знал, как сдержать того от необдуманных действий. Его веселила вся эта ситуация: как его брат пытается себя сдержать, чтобы не начать допрос этого недостойного его маленькой феи. Скольких потенциальных женихов тот отвадил от Помоны, что все уже махнули рукой на этого неисправимого.

Пребывающий в напряжённо-раздражённом состоянии от поведения Эйнсли Александр, не мог понять, чего от него хотят. То Блэки с их несомненно хорошим предложением, которое он принял. Теперь вот Спрауты. Ему казалось, что Амадеус тоже имеет на него какие-то виды. Вселенец всё больше склонялся к мысли, что его хотят завербовать. И то, что младший брат главы рода с этим был не согласен, было самым вероятным для Алекса вариантом.

Экскурсия достопримечательностей родового гнезда Спраутов закончилось, тем что мужчин позвали на ужин.

Сев за стол, все чинно и пристойно начали жр… Кхм, вкушать изысканные блюда, ведя при этом непринужденную беседу. Свояченницы, змеи этакие, задавали непонятные по своей сути вопросы Александру или меняли тему на довольно обыденные: как он относится к детям и т.п.

Старший сын Амадеуса не преминул поблагодарить вселенца за занимательный подарок, который он вместе с Хагридом всё же собрали. Оказалась, это были семена очень полезного растения, причём довольно старой, но почти забытой разработкой химерологов-гербологов, выведенной для охраны территорий. Название мужчина так и не вспомнил, но рассыпался в благодарностях и радовался на все сто.

Между тем, живой подарок, одна хитрая морда блаженно вкушала для себя новое блюдо, двухголовую ангорскую курицу. На удивление Алекса и такое было. Но вечер подошел к завершению и двое преподавателей Хогвартса и одна бывшая воровка (весьма довольная новыми обстоятельствами), вернулись в замок. Как истинный русс… английский джентльмен Александр проводил Помону и её нового питомца до апартаментов и, получив мимолётный поцелуй в уголок губ, завис непоколебимым изваянием перед закрытой дверью на долгие минуты. После чего деревянной походкой и со следом помады поплёлся в свою комнату.

Отступление. Спраут мэнор.

– … Пусть попробует обидеть моего ангелочка… - вот уже какую минуту Эйнсли экспрессивно размахивал руками и ходил туд- сюда в своей спальне. За этим цирком наблюдала Ариана Спраут, давно привыкшая к таким выходкам мужа, тот мог довольно продолжительное время себя накручивать. Полупрозрачный пеньюар, не стыковавшийся с консервативными нравами магов британских островов, подчеркивал её несомненно аппет… красивую фигуру, что нравилось Эйнсли и говорило само за себя. Женщина была в расцвете сил, в её шестьдесят лет никто бы и сорока не дал. Вот в кого пошла Помона, унаследовавшая шарм и красоту матери. И эту красоту она до времени будет хранить от чужих глаз, пока её избранник не созреет.

– Дорогой, я понимаю тебя, но ты же видел, какой он хороший, только… Немного тугодум, как и ты.

– Что?
– видела бы Помона в этот момент и реакцию Эйнсли, то заметила бы сходство с одним вселенцем.

– Того, говорю, он на тебя похож в молодости. Ты тоже не понимал намёков и не обращал внимание на такую красивую ведьму, как я.

– Ты сравниваешь меня с ниииим!!!

– Какой же ты… Я сравниваю его с тобой, а не наоборот. Видно, что дочь пошла вся в меня, нашла себе дуба. Только с решительностью нужно, что-то сделать, а то они будут ходить вокруг да около ещё очень долго. Ты же не вздумай вмешиваться в отношения Помоночки с Аргусом, а то не видать тебе сладкого.

Мужчину, как-будто дубиной тролль огрел, настолько он был изумлён словами жены. Нет она и раньше могла, каким либо образом показать своё недовольство, но чтобы вот-так-вот, отрезать от сладкого. Такого не было больше тридцати лет. Не смотря на свой возраст чета Спарутов ещё была огого, они могли даже дать фору молодым.

– Что?

– Повторяешься милый, надеюсь, ты меня понял?
– получила та в ответ кивок.
– Ну тогда хватит мне мозолить глаза, иди ко мне, мой скакун.

Конец отступления

После того дня, Помона по настоянию матери и с помощью соратниц, стала медленно, но верно окучивать бедного Александра. Первые шаги к сердцу и сопротивляющемуся разуму вселенца были сделаны уже давно. В настоящее время женский клуб свах почти каждый вечер разрабатывал новый план.

Всё то время у Александра не переставала вопить чуйка, его подсознание выдавала сигналы, оно кричало матом, но всё было четно. С каждым проведённым днём, вселенец всё больше оборачивался в сторону декана барсуков. Всё чаще он улыбался при встрече с ней, даже сидя на толчке, он думал, как решить те вопросы, которые задала ему Помона. Он даже не замечал, что задачи, выдаваемые ему директором, отходили на второй или третий планы. Заметили столь поразительную перемену в завхозе не только его приятель, мастер чар, но и другие коллеги, а также студенты. Последние организовали тотализатор, когда их мучитель созреет. Преподавательский состав, узнав об этом, не поощрял сию инициативу учеников, но сами стали делать ставки между собой. Отличился (или нет) в этом Дамблдор, на каждом собрании он вещал про силу любви, подтрунивая Александра и вгоняя в краску Помону. Вселенец же, не понимая, какую игру затеял старый паук, бесился. Все эти речи про Лубофь настолько его осточертели, что тот еле себя сдерживал, останавливаемый воплями интуиции, что не прекращались после ужина в Спраут-мэноре.

Даже после того, как началась эпидемия Драконьей оспы, чуйка, не переставала посылать сигналы. До конца весны вышло несколько выпусков “Ежедневного пророка” с некрологами. Довольно большое количество больных были изолированы в своих домах, во избежание распространения заразы. Самые же продуманные также запирались в своих домах, боясь подхватить почти неизлечимую болезнь.

Только вот Александра не оставляла мысль, пришедшая с прошлой жизни, что это чей-то продуманный план по устранению неугодных. Только непонятно для кого неугодных, ведь до конца апреля в умерших числились такие личности, как Брайан Гойл, Юлий Принц - дед Северуса Снейпа, Септимус Уизли - отец Артура Уизли. Более-менее значимых и связанных с каноничными персонажами магов было не много, но факт того, что они умирали именно от Драконьей оспы, заставлял задуматься, чья это может быть инициатива.

В школе же было траурное настроение, ведь никто не мог сказать кто падёт следующей жертвой столь трудноизлечимой болезни. Те дети, чьи родные болели, впадали в уныние и стали почти что ежедневными посетителями больничного крыла из-за нервного срыва.

Эта ситуация в очередной раз повлияла на школьные будни. В какой-то момент было предложено задержать детей в школе, хотя бы ещё на один месяц. Идею отвергли, а предложившего задвинули на третий план. У некоторых членов Попечительского совета закрались догадки на счёт искусственного распространения болезни, но те, побоявшись попасть под прицел, благоразумно молчали.