Чтение онлайн

— В пекло! — вырывается из нее с болью.

Рапира звонко зазвенела, упав на пол неподалеку. Вэлиан отползает от него, прижав руку к лицу, из-под ее пальцев проступает пузырящаяся кровь.

— Ты теряешь форму, — начинает он и склоняется над ней, — мы даже не успели начать.

И получает удар в скулу, так, что его ведет в сторону, Трист едва успел отскочить в сторону от подсекающего удара по ногам. Вэлиан кидается в сторону, подхватывая упавшее оружие, поднимается, перетекая из одного положения в другое в смазанном движении.

— Теперь ты разогрелся?

Ее рот и подбородок окровавлены, по шее и груди течет ярко-алая кровь, эльфийка идет к нему, «вытаскивая» из легендариума кинжал, выглядит жутко и похожа на вампира, но это то, что притягивает его, она и не думает вытираться, чтобы привести себя в нормальный вид. Жутко привлекательно. Провела его с прокушенной губой. Трист отражает ее выпады с двух сторон, ее кинжал, больше предназначенный для обороны, мелькает в стороне также быстро, метя в плечо, ребра, бедро, а то и лицо. Он гонит ее к стене, отводя ее клинок в сторону и, не обращая внимание на кинжал, со всей силы толкает к стене, напирая своим весом. Вэл слишком поздно это поняла, только когда стукнулась о стенку, с моментально зажатым запястьем его гардой, прутья которой вонзились в руку, грозясь сломать тонкие кости. На лице женщины мелькает тень боли.

Вэл шипит, распятая на стене. Ее кинжал валяется на полу, Трист держит и эту руку. Самонадеянная. Он не отпустит ее пока она не запросит пощады, так было всегда, иначе бой нельзя считать законченным.

— Иногда забываю, что научил тебя не только драться, наплевав на правила, но и обманывать, — он и сам старается успокоить дыхание, ощущая гулкий стук ее сердца, отдающийся у него в груди. — Этот фокус был очень хорош.

Вэл тяжело дышит, не оставляя попытки высвободиться. Сколько раз Трист твердил ей не забывать о том, что он гораздо сильнее ее? Он продолжает вжимать разгоряченное тело женщины в стену. Темные глаза горят ненавистью и яростью, Вэлиан делает глубокий вздох, обмякнув и прекратив попытки высвободиться, ее язык облизывает окровавленные губы. Плотоядно, влажно. Он склоняется к ее губам, ощущая яркий аромат крови и совсем слабый мяты. Сейчас можно, это ли не повод украсть поцелуй?

— Я чаще вспоминаю другой урок, — говорит она ему в лицо, в неуклонно приближающиеся губы, — но он не от тебя, а от отца.

— Что это за урок?

Вэл, не дожидаясь, когда он ее поцелует, делает последнее что сейчас может сделать: такое простое движение, которое совсем уж редко, если не сказать никогда, не используют мужчины. Со всей силы заряжает ему коленкой в пах. Хорошо, что напомнил, что она девочка! Ас тоже хорош, никогда не дает забыть о запрещенных приемах.

«Тебе можно. Ты девчонка! Кому нужна гребанная классика, когда он хочет боя без правил?!»

— Чертова!…

Она наваливается на него с удвоенной силой, в то время, как Исх’ид стойко пытается справиться с судорогой боли и удержать лицо при этом, освободившаяся левая рука, тут же цепляется ему в косы, оттягивая назад. Вэлиан получает удар в скулу, от которого в глазах появляются звездочки, искры и даже парад планет, Триста уводит вправо, вслед за своим же ударом. Вовремя призванный кинжал, утяжелил ее удар на несколько килограмм.

Вэл отскакивает от стены, уходя в пространство зала. Она склоняется, упираясь ладонями в коленки, но Триста, облокотившегося на стену, из поля зрения не выпускает. У него ненавидящий взгляд. Ну, еще бы! Никаких увеселительных процедур после, только лед, очень много льда.

— Так что там был за урок? — старается говорить, как ни в чем не бывало, но голос осел. — Или это он и был?

— Нет, отец советует во время боя не болтать, отвлекает жутко.

Трист не без труда выпрямляется, прав Рихард, она отвлекла его и использовала подлый прием. Вэлиан вместо того, чтобы отступить, как она делает это обычно, возвращается к нему, делая короткий выпад вперед, кончик рапиры упирается ему в подбородок. Трист кивнул.

— Сдаюсь.

На сегодня достаточно, иначе они убьют друг друга.

Я уже привела себя в порядок, отмылась от крови, губа быстро затянулась под мазью, предложенной Тристом. Мэтр продолжает держаться, хлопоча на кухне и заваривая кофе. Он отказывается присесть и приложить лёд, а я ведь понимаю, что ему не до смеха, хотя он периодически острит и пытается выдать что-то шутливое. Но может, я ошибаюсь и нет его голосе напряжения?

Да, я погорячилась. Поцеловал бы и ничего страшного, но у нас есть уговор: никто и никогда не делает того, что не хочет другой, так что тут тоже поболит да отойдет, ничего страшного. Я все-таки встала, материализуя в руку кусок льда и, подхватив с широкого стола полотенце, заворачиваю его и отодвигаю Триста, протянув ему его.

— Сядь пожалуйста, прекрати мельтешить. Вот держи.

Самый вкусный кофе получается у него и ни у кого больше, но в этот раз обойдусь, сварю, как люблю сама. Трист, тяжело вздохнув и посверлив меня недовольным взглядом, соглашается и усаживается по другую сторону стола, наверняка, чтобы я не видела его позора.

— Ты злая, а мне ведь еще к девушке возвращаться.

— Я думаю у тебя все получится, — пообещала я, отворачиваясь и сдерживая улыбку.

Так вовремя вспомнился наш диалог в холле, не знаю кого мне больше жаль: его или девушку?

— Смейся-смейся, — раздается позади.

Заметил-таки!

Мне очень хочется рассмеяться, но я держусь, хватит на сегодня уязвленного самолюбия. Щелкает входная дверь, ответив моему веселью и стерев просящуюся улыбку с лица, кажется, предмет нашего разговора только что покинул дом.

— Я сейчас подойду.

Я остаюсь на огромной кухне дома в одиночестве, ощущая укол вины, и тут же отмахиваясь от него. Я тут причем? Пусть сам разбирается со своими женщинами. У него каждый день или через день девушки меняются, мне что теперь за каждую думать и перед каждой извиняться? Черт! Надо было все-таки уйти! Не хватало только обиженных женщин на моей совести.

Трист отсутствует недолго, вскоре возвращается за стол, явно в хорошем расположении духа. Все разрешилось? Или он рад, что она ушла?

— Так что там у тебя с этим драконом?

Я засыпаю в воду кофе, стараясь воспроизвести его рецепт, и жму плечами.

— Ты же слышал, что он сказал: гощу.

— Я спросил другое.

Я подхожу к столу, опираясь на столешницу руками. Трист с непонятным для меня весельем смотрит на меня и едва сдерживает улыбку.

— Трист, это я пришла к тебе за ответами и никак не настроена на то, чтобы отвечать на вопросы. Ты чего вообще улыбаешься?

Он жмет плечами.

— Ничего, если просто гостишь. Но я спросил, насколько у тебя с ним серьезно? Не у него спрашиваю, а у тебя.

— А если не просто?

Эльф облокачивается на стол, подперев подбородок рукой, глядя на меня с видом блаженного. Его подружка успела по голове ему стукнуть, когда он пытался ее догнать? Радуется, что избавился от нее так быстро и просто? Пусть так, но веселится он так отчего?

— Если не просто, то он сейчас беседует с моей любовницей на улице.