Чтение онлайн

– Ну зато вон какой красавчик вырос, - фыркнул Адам.
– И ваша кроха красоткой будет. В мамочку!
– добавил чуть ехидно.

– Только на это и надеюсь, - вздохнул Марк.

И так оно и получилось.

Ну, почти.

Получилось еще лучше!

Несколько лет спустя

– Ева Андреевна, - стонет начальник сбыта, - ну пожалуйста!

– Павел Дмитриевич, вы ведь знаете, что в компании для всех равные условия, - качаю головой.
– Я не буду относить ваш доклад Марку Давидовичу. Будьте добры, сами. Он вам скажет замечания.

– Угу, скажет, по стенке размажет, - бормочет под нос руководитель чересчур громко, понимает, что я услышала, и кидает на меня виноватый взгляд.
– Простите.

Посмотрев на него укоризненно, пододвигаю обратно по столу папку.

Есть что-то стабильное в этой жизни. Например, моего мужа в компании все как боялись, так и боятся. Сначала ходили косяками ко мне, надеясь на то, что меня удастся убедить замолвить словечко перед «монстром». Но я упрямо и планомерно отказывала всем подряд. Помочь и что-то подсказать, как исправить - пожалуйста, это мне не сложно. А невзначай сказать Резанову, что такой-то и такой-то отличные сотрудники - нет уж, увольте!

Я - секретарь и личный помощник. А не богиня милосердия. И выгораживать никого перед мужем не собираюсь. Он и без меня знает, кто и как работает.

Но единичные попытки все равно не прекращаются.

– Идите, - киваю на дверь побледневшему сбытовику.
– У Марка Давидовича сейчас как раз есть время.

Мужчина судорожно вздыхает, подхватывает свой доклад и неохотно тащится к кабинету.

Покачав головой и улыбнувшись, снова погружаюсь в работу. Отвечаю на пару звонков и успеваю написать пару писем с поручениями от Марка маркетологам и отделу поставок, когда дверь снова распахивается.

У Павла Дмитриевича на лице написаны одновременно обреченность и облегчение. Начальник сбыта, кивнув мне на прощанье, исчезает вместе со своей папкой, а я, торопливо поднявшись, захожу к мужу в кабинет.

– Наконец-то!
– Марк, увидев меня, тут же отодвигается от стола и сдергивает перчатки.
– Иди сюда!

Тянет, устраивая у себя на коленях, и крепко обнимает с легким выдохом.

– Что случилось?
– спрашиваю встревоженно.
– Ты плохо себя чувствуешь?

– Отвратительно, - муж чуть отодвигается, подцепляет пальцем мой подбородок и целует.
– Я тебя уже два часа не касался.

– Ах, вот оно что, - улыбаюсь ему, укоризненно качая головой.
– Больной, вы опять нарушаете режим приема лекарства.

– Мое лекарство, вместо того чтобы сидеть со мной, работает на износ, - фыркает Марк.

– И поэтому от тебя опять выползают подчиненные с вытаращенными глазами, - вздыхаю, запуская пальцы ему в густые волосы на затылке и немного массируя кожу головы.

– Ох… Ева-а-а… - выдыхает он со стоном, прижимает меня сильнее.
– Дверь заперла?
– уточняет хрипло.

– С ума сошел?!
– качаю головой.
– А если кто-то будет стучаться?

– Да кто сюда явится по доброй воле?
– его руки уже пробираются к моим бедрам, комкая ткань.

– Вот, значит, какие у вас коварные планы! Марк, ну что за… м-м-м-м, - закусываю губу, когда муж окончательно задирает мою юбку.

– Люблю тебя… и хочу, просто ужасно, - хрипит мне на ухо, и я невольно прогибаюсь в пояснице.
– Повернись и ляг грудью на стол!

– Сначала вот это… - сдвигаюсь, сползая с его колен, опускаюсь на пол, тянусь к ремню и расстегиваю, глядя ему в глаза.

Марк громко и тяжело дышит через приоткрытый рот, наблюдая за мной затуманенным от удовольствия взглядом. Стискивает зубы и коротко стонет, когда я сдвигаю пониже ткань. Улыбаюсь, поглаживая его кончиками пальцев, обхватываю ладонью, наклоняясь ближе. Мне нравится, что муж по-прежнему сходит с ума от моих прикосновений, вздрагивая и реагируя на каждое движение.

– Ева… я так не могу… - сжимаю его сильнее, и он уже зажмуривается, запрокидывая голову.
– Я сейчас…

– Не так быстро, любимый, - поднимаюсь с колен, и меня тут же хватают в охапку, стискивая до боли и целуя.

– Повернись!
– командует Марк, и в этот раз я подчиняюсь без возражений, наклоняясь над столом.

И впиваюсь зубами в запястье, чтобы не застонать, когда он сходу врывается в меня, не озаботившись даже тем, чтобы снять белье - просто сдвигает его в сторону.

– Боже, Ева… - муж сразу берет такой темп, что мне остается только хватать ртом воздух.

Удовольствие накатывает резко, без подготовки, заставляя корчиться и сжиматься вокруг него с такой силой, что Марк глушит собственный рык, уткнувшись мне в волосы, окончательно растрепывая и так почти развалившийся пучок.

– С тобой… всегда… как в первый раз… - кое-как выдыхает муж, прижавшись к моей спине, пока я тоже пытаюсь отдышаться, упершись лбом в стол.
– Как же я тебя люблю!
– стонет, целует меня в шею.
– Ты просто не представляешь….

– Ну почему, - с трудом приподнявшись, разворачиваюсь в его руках.
– Представляю. Ведь я люблю тебя так же…

Вместо ответа он впивается мне в губы, подсаживает меня на стол, вклинивается между моих ног.

– Господин Резанов, опять?!
– смеюсь, ахая и откидывая голову, когда Марк прикусывает мне место, где бьется жилка.

– Поехали домой, а?
– муж тяжело дышит, непроизвольно двигаясь и вжимаясь мне в бедро.
– Мне тебя мало!

– Что я слышу от главного трудоголика компании?
– усмехаюсь в ответ, переводя дыхание.
– Разве так можно, Марк Давидович?

– Еще как можно… - он отодвигается, смотрит шальными глазами.
– Или снова прямо здесь!

– Ненасытный монстр, - шепчу ему на ухо и прикусываю мочку, так, что у него вырывается стон, но тут же отстраняюсь.
– Нет уж, не здесь. Поехали.

– Ева… издеваешься надо мной, - он упирается лбом мне в плечо, пытаясь отдышаться.

– Отсроченное удовольствие - тоже удовольствие, - усмехаюсь, глядя, как муж, морщась, кое-как заправляет рубашку обратно в брюки и застегивается.
– И потом, мне тут полтора часа назад позвонили из садика.

Нашей дочке четыре, и она обожает быть в гуще событий и среди других детей.

В этом она совершенно точно пошла не в нас! Скорее уж, в своего обожаемого дядюшку! Который, несмотря на угрозы появляться у нас не чаще раза в год на рождение своей крестницы, все-таки приезжает значительно чаще.